В своих выступлениях на интернет-порталах мне не раз приходилось обращаться к теме урегулирования последствий т.н. осетино-ингушского конфликта. Со времени государственного террора против ингушей, – жителей г. Владикавказ и Пригородного района – совершенного с подачи и при непосредственном участии незаконных вооруженных формирований из обеих Осетий, прошло почти четверти века. Однако последствия всеобщей бойни и изгнания ингушского населения из их собственных населенных пунктов до сих пор не ликвидированы. Именно это обстоятельство вынуждает каждого, кто интересуется данной проблемой, вновь и вновь возвращаться к ее рассмотрению.

Приходится с сожалением констатировать, что политические, экономические и социальные аспекты рассматриваемой проблемы порождены и продолжают существовать вовсе не потому, что она столь не разрешима. Напротив, государство приняло целый ряд правоустанавливающих документов, в соответствии с которыми необходимость разрешения последствий событий 1992 года становится не только очевидной, но и обязательной.
Так, депутат Верховного Совета Российской Федерации Галина Старовойтова, принципиально отстаивавшая необходимость реальной реабилитации репрессированных народов, предлагала свой оригинальный способ разрешения последствий грабежа и изгнания десятков тысяч ингушей с родных мест. Изгнания, сопровождавшегося массовым убийством женщин, стариков и детей; сожжением их домовладений; заключением ингушей в ранее оборудованные в Осетии многочисленные концентрационные лагеря.
Галина Старовойтова прекрасно осознавала, что позиции властной верхушки Осетии очень прочны и что в одночасье реализовать основополагающие моменты Закона «О реабилитации репрессированных народов» на текущий момент практически невозможно. Именно по этой причине она, как временный вариант, предложила Верховному Совету РФ создать на территории Пригородного района и г. Владикавказа кондоминиум, обозначив его как территорию совместного владения Ингушетии и Осетии.
Предложенный вариант, конечно же, не устраивал Осетию. Ибо если бы он был бы реализован, то результаты ею же инициированного массового изгнаний ингушей из Пригородного района и г.Владикавказа могли бы пойти прахом.
Осетия и ее лоббисты в центре осознавали, что авторитет Старовойтовой высок, и что она вряд ли отступится от предложенного ею варианта урегулирования конфликта. Бытует мнение, что именно это обстоятельство послужило причиной гибели Галины Старовойтовой, и что заказчика ее убийства следовало бы искать среди высших чиновников Осетии или их могущественных соплеменников, прочно обосновавшихся в Москве.
Однако расследование убийства Галины Старовойтовой велось совершенно в другом направлении. Как, впрочем, и убийство Виктора Поляничко – тогдашнего руководителя администрации в зоне чрезвычайного положения, в ранге вице-премьера РФ. Как политик высокого государственного уровня, он в первые дни пребывания в зоне конфликта разобрался в реальной ситуации, сложившейся в г.Владикавказе и Пригородном районе; и на основании своих выводов пришел к твердому убеждению, что ингушских вынужденных переселенцев нужно, безусловно, возвращать в места их постоянного проживания. Эту свою принципиальную позицию В. Поляничко озвучил публично. И по мнению многих аналитиков, заказчиков убийства неугодного им политика уже следовало искать в высшем руководстве Осетии. Но никак не основываться на бредовой версии, выдвинутой силовиками Осетии, «о конном следе, ведущем с места убийства в Ингушетию», которая нашла широкое совещание в осетинских СМИ. Версия о «о конном следе» оказалась столь алогичной, наивной, абсурдной, что осетинские силовики немедленно отказались от нее и тут же выдвинули еще более абсурдную — «о десяти пулях, выпущенных в В. Полиничко из… Армении». Оказывается, осетинские силовики изучили биографию В. Поляничко и полагали, что новая их версия будет воспринята, потому как у Виктора Петровича в биографии значилась графа о его Карабахском прошлом.
Впрочем, новая версия так же провалилась, как и первая. Но обе они оказались востребованы в том плане, что следствие было введено «в заблуждение» и подлинные заказчики убийства оказались вне подозрения. В итоге следствие вскоре было прекращено, а убийцы и заказчики обоих убийств так и не были установлены.
Это обычная практика осетинских следаков, когда преступления под «крышей» силовиков совершаются в отношении граждан ингушской национальности.
Способов разрешения последствий т.н. осетино-ингушского конфликта, помимо предложенного Галиной Старовойтовой, множество. Они предлагались депутатами Государственной Думы на парламентских слушаниях, состоявшихся в октябре 2003г. и на слушаниях в 1995.г.. Так, в рекомендациях парламентских слушаний в Государственной Думе РФ было сказано, что:
«Учитывая актуальность обсуждаемой проблемы для сохранения межнационального мира и согласия не только в регионе, но и в целом в Российской Федерации, исходя из того, что государственная национальная политика на Северном Кавказе является составной частью национальной безопасности Российской Федерации, участники парламентских слушаний считают необходимым принять следующие рекомендации:
Президенту Российской Федерации
Заслушать на заседании Государственного Совета при Президенте Российской Федерации или Совете Безопасности отчеты Правительства Российской Федерации и президентов республик Северная Осетия-Алания и Ингушетия о ходе выполнения мероприятий по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта.
Принять необходимые меры для отмены принятых в Республике Северная Осетия-Алания нормативных актов, препятствующих возвращению вынужденных переселенцев в места их постоянного проживания.
Совместно с правительствами республик Северная Осетия-Алания и Ингушетия завершить в первом квартале 2004 года работу по утверждению границ водоохраной зоны;
Обеспечить соблюдение федерального законодательства и законодательства субъектов Российской Федерации по пресечению действий должностных лиц, направленных на ограничение прав граждан по признакам национальной и конфессиональной принадлежности;
Обеспечить свободное перемещение вынужденных переселенцев на территории республик Северная Осетия-Алания и Ингушетия, в том числе пересечение контрольно-пропускных пунктов на границе двух республик, в частности через КПМ-105;
Обеспечить возвращение, регистрацию и выдачу соответствующих документов по месту жительства вынужденным переселенцам в местах прежнего жительства.
Оказывать всяческое содействие в обеспечении рабочими местами возвращающихся в места постоянного проживания вынужденных переселенцев, в том числе путем восстановления их на своих прежних рабочих местах;
Обеспечить совместное обучение детей всех национальностей в средних общеобразовательных учреждениях Республики Северная Осетия-Алания и Республики Ингушетия;
Отменить постановления Правительства Республики Северная Осетия-Алания от 1996 года №186, от 1998 года №89, от 2002 года №269 и обеспечить возвращение людей, которые проживали в населенных пунктах Терк, Чернореченское, Балта, Южный и другие;
Территориальным подразделениям Генеральной Прокуратуры Российской Федерации в Южном федеральном округе взять под контроль расследование дел по фактам массовых противоправных действий, имевших место, как в ходе осетино-ингушского конфликта, так и в постконфликтный период;
Обеспечить действенный контроль за соблюдением закрепленного Конституцией Российской Федерации права граждан на свободу передвижения, выбор места жительства и безопасное проживание».
Еще более конструктивным оказалось Правовое заключение Комитета Совета Федерации, сделанное на слушаниях Совета Федерации Федерального Собрания РФ. В нем констатируются факты нарушения основополагающих норм Конституции РФ в Северной Осетии по отношению к гражданам ингушской национальности. В констатирующей части заключения говорится:

«В основе крайне сложной обстановки, сложившейся в зоне осетино-ингушского конфликта, лежит проблема Пригородного района. Ингушская сторона считает, что поскольку в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года Пригородный район был незаконно включен в состав Северо-Осетинской АССР, то его статус должен быть приведен в соответствие с ранее сложившимися национально-государственными границами сопредельных республик. При этом ингушская сторона исходит из того, что территориальный передел, санкционированный вышеназванным Указом Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и о административном устройстве ее территории» вступил в полное противоречие со статьей 13 Конституции Чечено-Ингушской АССР, провозгласившей, что «территория ЧИ АССР может быть изменена только с согласия ЧИ АССР». Свою позицию ингушская сторона мотивирует также тем, что Указ Президиума Верховного Совета СССР от 1957 года, объявлялся утратившим силу пункт 4 вышеназванного Указа Президиума Верховного Совета СССР, «юридически» оформивший включение Пригородного района в состав Северной Осетии объявлялся утратившим силу.
Во избежание изменения демографической ситуации в районе в пользу ингушей органы государственной власти Северной Осетии принимают ряд правовых актов антиконституционного содержания. Еще в 1956 году Совет Министров СО АССР постановлением N 063 категорически запретил «учреждениям и частным лицам продавать дома или сдавать жилплощадь под квартиры ингушам, возвращающимся из поселения, а в отношении лиц, уже приобретших дома предписывал документацию купли-продажи» признать недействительной.
Аналогично содержание и Указа Президиума Верховного Совета СО АССР от 2 октября 1990 года NY-330 «О временном ограничении механического прироста населения на территории СО АССР».
Верховный Совет СО ССР 15 ноября 1991 года принимает антиконституционное постановление «О создании республиканской гвардии и Комитета самообороны СО ССР». Принятие данного акта мотивировалось тем, что «исполком ингушских народных депутатов всех уровней намерен силами созданной национальной гвардии совершить вооруженное нападение на Северную Осетию». На основании этого Верховным Советом СО ССР принимается закон, которым Статья 92 Конституции СО ССР дополняется пунктом 21, предусматривающим право создания республиканских сил самообороны, в том числе республиканской гвардии как составной части национальной гвардии РСФСР. Между тем такой гвардии на общефедеральном уровне не существовало и не существует. К тому же указанный Закон грубо нарушает пункт «м» статьи 71 Конституции Российской Федерации, закрепляющей в ведении Российской Федерации вопросы обороны и безопасности.
Правовой тупик, в котором оказались осетино-ингушские взаимоотношения, нашел яркое выражение и воплощение в вопросе о беженцах, вынужденных переселенцах, покинувших территорию Северной Осетии. Чтобы воспрепятствовать их возвращению в места прежнего проживания Верховный Совет Северо-Осетинской ССР принимает два постановления от 6 и 26 марта 1993 года, 3, 6 и 7 пункты которых содержали указание на невозможность совместного проживания осетин и ингушей.
Сложилась крайне парадоксальная в юридическом отношении ситуация: граждане Северо-Осетинской ССР ингушской национальности не только не пользуются покровительством республики, в которой они постоянно проживали, и как это предусматривается законодательством всех цивилизованных государств, но и сталкиваются с враждебным отношением к ним в лице ее органов государственной власти.
На общефедеральном уровне ответственность за сохранение напряженности в зоне конфликта несут соответствующие федеральные государственные структуры, которые вместо активных действий, направленных на преодоление противодействия в реализации принятых соответствующих общефедеральных актов, занимаются бесконечными согласованиями, разработкой рекомендаций и пожеланий, поисками беспочвенных нереальных компромиссов и тому подобное».
Таким образом, Совет Федерации РФ пришел к выводу о том, что для урегулирования последствий этногеноцида, осуществленного над гражданами РФ ингушской национальности в Северной Осетии, следует предпринять следующие неотложные меры :
«1. На основании статьи 15 Закона Российской Федерации «О чрезвычайном положении» указом Президента Российской Федерации ввести особую форму управления в Пригородном районе в границах на момент вхождения его в состав Чечено-Ингушской АССР.
2. Распустить незаконные вооруженные формирования и изъять у них оружие и боеприпасы к ним.
3. Блокировать все каналы доставки оружия, боеприпасов, военной техники и другого военного имущества в зону осетино-ингушского конфликта,
4. Обеспечить с помощью силовых структур выполнение Указа Президента Российской Федерации от 13 декабря 1993 года «О порядке возвращения в места постоянного проживания беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Республики Северная Осетия и Ингушской Республики».
5. Привести в соответствие штатную численность личного состава и вооружение органов внутренних дел Республики Северная Осетия и Ингушской Республики.
9. Решить вопрос об изменении подведомственности судов в отношении лиц. виновных в развязывании осетино-ингушского конфликта с передачей уголовных дел в суды сопредельных краев и областей.
Комитет по конституционному законодательству и судебно-правовым вопросам предлагает следующую правовую модель особой формы управления в Пригородном районе.
В связи с непреодолимыми разногласиями между Ингушской Республикой и Республикой Северная Осетия в вопросе о Пригородном районе, входящем в настоящее время в состав Республики Северная Осетия, и в целях создания нормальной обстановки для решения территориального вопроса путем переговоров между всеми заинтересованными сторонами в Пригородном районе в границах на момент ее существования в составе Чечено-Ингушской АССР 23 февраля 1944 года вводится особая форма управления.»
Так почему же проблема возвращения десятков тысяч российских граждан ингушской национальности в г.Владикавказ и Пригородный район не решается? Почему игнорируются рекомендации Государственной Думы, Совета Федерации, многих ведущих политиков страны? И кем они не принимаются во внимание? Ответ на эти вопросы очевиден для тех, кто хоть сколь-нибудь знаком с этой заскорузлой проблемой. Очевиден он и для нас. Дело в том, что позиции Осетии в центре в течение всех этих лет не только не пошатнулись, но даже укрепились. Только этим, наверное, можно объяснить отношение Президента России, который на одной из программ «Диалога с народом» в ответ на вопрос журналиста из Ингушетии ответил, что возвращение вынужденных переселенцев в места прежнего проживания не должно мешать комфортному проживанию местного (осетинского) населения.
Отсюда становится ясной и позиция Главы Республики Ингушетия, который не только признал г.Владикавказ и Пригородный район неотъемлемой территорией Осетии, но и практически снял с повестки дня вопрос возвращения вынужденных переселенцев в места прежнего проживания. Остается лишь догадываться: то ли Глава Ингушетии строго выполняет установки Кремля, то ли он, зная позицию Кремля, проявляет рвение в осуществлении на месте его национальной политики, в частности, в осетино-ингушском регионе.
В этой ситуации ингушскому народу остается уповать на философский закон, гласящий: все течет, все меняется. И президенты, и главы республик не вечны. Непреходяща в данном случае неизменная тяга народа к своей исторической Родине. И в этой связи считаю необходимым привести и здесь слова из предсмертной исповеди ингушской женщины – Цицкиевой Хади Габертовны:
«Всю свою сознательную жизнь, за исключением тринадцати лет, проведенных в Казахстане во время депортации ингушского народа, я жила в поселке Южный г.Владикавказа. Но настал 1992 год, и мой дом на моих глазах был сожжен, а моего сына осетины забрали в заложники. Издевательства и пытки, перенесенные им, сделали свое дело – он стал инвалидом. Но я благодарна Богу, что он хоть жив остался. А ведь не быть благодарной Богу за то, что он сохранил жизнь моему единственному сыну, я не могла и не могу. Ведь я своими глазами видела десятки замученных ингушских парней, чьи тела были буквально выпотрошены…
Ныне, когда мне уже почти сто лет, я потеряла все: кормильца, собственный дом, а главное, надежду на то, что еще при жизни я смогу прикоснуться к земле моих предков, пролить на ней остатки последних слез, ощутить дух, витающий в воздухе моей Родины, который я жажду ощутить с 1992 года, когда злые люди во имя своих националистических интересов, поломали жизни десятков тысяч моих соплеменников: разграбили, разрушили, разобрали, сожгли наши дома, около тысячи человек уничтожили, расчленяя трупы; издевались над женщинами, стариками; детей заживо скармливали свиньям. А сколько людей оставшихся в живых превратили в инвалидов?
И вот я думаю, кто я в этой стране; кто те десятки тысяч людей, что не могут в течении вот уже более чем два десятилетия вернуться к своим подворьям; кто те, что не могут получить паспорта с пропиской по прежнему месту жительства; кто те, что больше десяти лет влачит существование в бараках, где и зимой зачастую нет света и тепла в антисанитарии, без всяческой поддержки государства; кто те, кто столько лет не имеют возможности, как нормальные люди, умыться, принять душ, до сыта поесть?..
А кто же те, кто нас изгнал из своих домов; а кто те, которые на наших глазах строятся и обустраиваются на наших подворьях; кто те, что спят на наших постелях; кто питается из нашей посуды, сидят за нашими обеденными столами; кто топчет землю наших предков; кто из наших надгробных памятников строит мостовые; наконец, те, кто строит свое счастье на несчастье своих соседей? Такие вопросы я могла бы, кажется, ставить до бесконечности.
А теперь я хочу обратиться к обществу, к государству, в котором, с позволения сказать, я и мне подобные живут. Почему в России одни нации в роли избранных, а другие в роли пасынков; почему люди, из которых состоит общество, не вопиют обо всех тех несправедливостях, издевательствах, что претерпевает целый народ; почему люди не возвысят свой голос и не потребуют от людей, чинящих зло себе подобным, прекратить вековую вражду по отношению к своим соседям; почему их голос не услышан государством и его высшим руководством, которое, казалось бы, в равной мере должно защищать интересы всех своих граждан, безотносительно национальной, религиозной или расовой принадлежности?
А может быть и общество и государство, в котором мы живем, настолько несовершенно, если остаются глухи к страданиям народа, длящихся более двух десятков лет? Неужели государство не в состоянии понять, что волю народа можно усмирить или поголовным его уничтожением, или справедливым устройством его жизни? Последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стало то, что на том самом месте, где я росла, вышла замуж, растила сына, похоронила супруга, радовалась жизни, и, как все люди, делила с себе подобными горести жизни, на фундаменте моего дома, где я прожила столько лет, начал строить дом осетин. Он, видно, убежден, что так будет продолжаться вечно…
И последнее: каждый человек сам, своими добрыми и злыми деяниями может оставить своим потомкам, идущим вслед за нами, зло или добро. И то и другое будут пожинать наши потомки. Кто посеял зло, будет пожинать зло; кто посеял добро, будет пожинать добро! И осознание непреложности этой истины дает мне силы стоически переносить все те злодеяния, что чинятся в отношении меня, моего сына, моего народа…».
Разве эта душераздирающая исповедь не является свидетельством того, что ни президентам, ни главам республики, не дано стереть память народа? Воистину – жизнь народа бессмертна, что бы ни было бы с ним! Разве она не взывает к тому, чтобы, наконец, победила справедливость и народы, оказавшиеся по разные стороны баррикад, перестали быть врагами.

Магомед-Рашид Плиев,
Член Совета тейпов ингушского народа

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нравится(0)Не нравится(0)