А это и есть фашизм
Ф.П.БОКОВ.

А это и есть ф а ш и з м.

(ИСТОРИКО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ОЧЕРК).

К и е в. 2007 г.

К у ш т о ву Я. Ю.
С благодарностью судьбе за нашу
встречу на жизненном пути.
А в т о р.

Всем ныне здравствующим, а
также отошедшим в мир иной
членам Оргкомитета по
восстановлению автономии
ингушского народа, а также
Народного Совета Ингушетии
посвящает автор эти заметки.

О г л а в л е н и е.

I.

А ЕСЛИ ЭТО ФАШИЗМ?

II

А ЭТО И ЕСТЬ ФАШИЗМ!
От автора.
Предисловие.
1. Только факты.
2. Другой ряд фактов.
3. Кто первым нажал на спусковой крючок.
4. Москва – Владикавказ.
Некоторые выводы.

III
АДЕПТЫ И АПОЛОГЕТЫ

IV

РАЗНОЕ:

а. Мюнхен – Нальчик.
б. «Зэковские» нации.
в. Город какой??? славы?
г. О казачестве и «расказачивании».
д. Такие вот пироги.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЧАСТЬ І

А ЕСЛИ ЭТО ФАШИЗМ?

От автора.

Будучи членом Оргкомитета по восстановлению автономии Ингушетии, а затем членом Народного Совета Ингушетии участником народного движения за Ингушскую Республику, в 1989 – 1994 годах позволял себе через статьи в местной прессе (в газетах «Сердало» и «Ингушское слово») высказывать свою точку зрения на происходящие события. Данная статья одна из них. В 2006 году она была перепечатана в сборнике, составленном Борисом Арсамаковым, «ПРАВДА ОСЕНИ 92-го». Здесь считаю уместным возвратиться к ней.

Апрель 2007 года. Киев.

Прошло полгода после страшной трагедии, разыгравшейся в местах постоянного проживания ингушей в Пригородном районе Северной Осетии. Сама трагедия мрачной страницей войдет в историю этих народов. Время вынесет свой приговор ее вдохновителям и организаторам. И этот Судебный процесс истории уже идет. Этот суд заслушивает свидетельские показания. Пусть и эти размышления станут показаниями свидетеля, достаточно осведомленного в истоках и причинах спровоцированного конфликта.
Своеобразным приглашением поделиться этими размышлениями явились публикации в газете «Северная Осетия» «Открытого письма старейшинам ингушского народа» (09.04.93), под которым от имени республиканского общества «Хистарты ныхас» подписалось правление этого общества, и «Обращение писателей к осетинскому народу» (01.04.93), подписанное около 40 писателями Северной Осетии.
Читаю «Открытое письмо старейшинам ингушского народа», а память услужливо вытаскивает один за другим факты полувековой давности и упрямо заставляет их анализировать.
Первые месяцы 1943 г. Запрягаю лошадей (мне, тогда 13-14-летнему мальчишке, пришлось работать). Надел на одну из них хомут. Засупонил впопыхах, а затем начал выбирать из-под хомута гриву лошади. Ожидавший меня старик делает замечание: сначала, мол, надо было выбрать гриву, а затем уж засупонивать хомут. «Да я знаю», – беззлобно отвечаю старику. «А если бы ты промолчал, так от этого не стал бы меньше знать», – также беззлобно парировал старик.
Это его замечание пронесено мною через всю жизнь. Оно было и остается для меня руководством в воспитании многих тысяч молодежи (46 лет педагогического стажа), в воспитании своих детей и внуков. А поэтому сам этот факт воскрешать в памяти не было никакой необходимости. Однако все дело в том, что этим стариком был Владимир Александрович Кокоев. Осетин по национальности.
И вот это пресловутое «Открытое письмо…» «Хистарты ныхас» и провоцирует память на поиски других фактов, которые помогли бы разобраться, а было ли это замечание старика-осетина таким уж беззлобным? А не было ли в этом замечании чего-то осётинско-повинистического по отношению к русскому пацану? Вот ведь до чего может довести массированное давление средств массовой информации вообще и печати, в частности, на человеческое сознание. К счастью, многие другие факты убедительно свидетельствуют о том, что В. А. Кокоев в этом отношении был абсолютно чист. Глубоко убежден в том, что и ныне, после октябрьско-ноябрьской трагедии, прошлое осетинского народа остается неподверженным шовинистической эрозии.
Что же в этом, с позволения сказать, Открытом письме… «Хистарты ныхас» является не только неприемлемым, но и вызывает глубочайшее возмущение? Вот лишь кое-что. «На протяжении десятилетий старшее поколение ингушского народа внушало младшим неприязнь к осетинам, а затем целенаправленно отработало образ врага в лице осетин».
По сути своей это ничем не прикрытая, гнусная ложь. Но дело не только в сути заявления. Нельзя ведь не обратить внимание на форму, на тон этого заявления старейшинам народа.
Или: «Хотелось бы спросить, как вы планируете жить в Осетии, где убивали невинных людей, где пролито столько крови?» Ответить на этот вопрос можно, очевидно, лишь вопросом: «А как вы планируете жить в Осетии, так беспардонно обращаясь к старейшинам соседнего народа?»
И еще: «Вам необходимо признать свою вину и покаяться, может быть, время нас рассудит». Время, несомненно, рассудит. И, возможно, в не таком уж далеком будущем. Но на чем основана и чем порождена эта наглая безаппеляционность в требовании признания вины и покаяния? Какой вины? Ведь суд времени, по их же признанию, еще не закончился. Он продолжается.
Невольно задумываешься над тем, неужели же и со своими старейшинами члены республиканского общества «Хистарты ныхас» разговаривают подобным же тоном. Наверное же нет. Это позволяют себе они лишь по отношению к старейшинам ингушского народа. При этом они полагают, очевидно, что демонстрируют этим самым свою доблесть, демонстрируя на самом деле свою дремучую невоспитанность, бездну своей бездуховности и махровый шовинизм по отношению ко всему ингушскому народу.
Думается, вряд ли стоило обращать серьезное внимание на эту выходку «Хистарты ныхас», если бы это был единственный факт, какое-то недоразумение. Но все дело в том, что это лишь малое звено в огромной, длинной цепи разнузданной лжи и клеветы на ингушский народ, развернутой определенными силами в средствах массовой информации в Северной Осетии после прошлогодней трагедии. Подтверждением тому является и уже названное «Обращение писателей к осетинскому народу». По фарисейству и цинизму этот документ не только не уступает первому, но и в определенном смысле значительно превосходит его. Хоть сколько-нибудь полно проанализировать его нет никакой возможности. Но и оставить без внимания, без определенного ответа было бы просто непростительно. А поэтому попробуем ответить кое на что.
Так, обратив внимание читателей на некоторые беды, обрушившиеся на осетинский народ, писатели заявляют: «Эти беды усугубляются информационной войной (даже не блокадой, а именно войной. – Ф. Б.), объявленной осетинскому народу подавляющим большинством центральных средств массовой информации».
Полноте, господа писатели! О какой информационной войне вы толкуете? Ведь если следовать вашей логике, то когда под прикрытием танков и БТР российской армии ваши соотечественники жгли, громили и грабили дома ингушей, а некоторые СМИ (с подачи Г. Хижи, А. Галазова и им подобных) представляли все это как агрессию ингушей, вы блаженствовали. Для вас это было, очевидно, торжество информационного мира и благоденствия. А вот, когда всему миру становится ясным, кто есть кто, когда даже «Правда», дававшая в период конфликта, с подачи известного своими инсинуациями А. Грачева, насквозь лживую информацию о событиях в Пригородном районе, убрала, наконец, из этого региона своего «информатора» и заняла более или менее объективную позицию, для вас сразу же началась информационная война, объявленная, как вы изволили выразиться, осетинскому народу. Подлинное предназначение писателей, очевидно, состоит в том, чтобы идти впереди народа. Вы же сразу пытаетесь прикрыться грудью обманутого вами же народа.
«До сих пор, – утверждаете вы, – несмотря на ясность вопроса о том, кто был агрессором в минувшей войне, а кто жертвой агрессии, не дано политической оценки чудовищному преступлению против осетинского народа».
А на чем, позвольте вас спросить, господа Писатели, основывается эта ясность для вас? Нам, например, предельно ясно совершенно иное. Специально созданные следственные группы, как известно, работу еще не закончили и никаких выводов общественности не представили. Зачем же вы пытаетесь опередить события? Членам общества «Хистарты ныхас» подавай немедленно признание вины и публичные извинения, хотя совершенно неизвестно, за что и перед кем извиняться. Вам подавай немедленно политическую оценку событиям… К чему бы это? Ведь есть уже документы, которые вопреки вашему желанию и устремлениям, достаточно убедительно проясняют как раз то, что вам очень хотелось бы затуманить. Возьмите-ка «Результаты независимой военной экспертизы по осетино-ингушскому конфликту», подписанные шестью экспертами. Так вот там черным по белому написано: «После принятия Верховным Советом РСФСР 26 апреля 1991 г. Закона «О реабилитации репрессированных народов», в котором, как и во многих российских законах отсутствовал четкий механизм его реализации, на территории Ингушской Республики не были созданы высшие органы государственной власти, поэтому говорить о планомерной, продуманной, основательной военной подготовке ингушей к конфликту не приходится.
Совсем иной характер эти приготовления носили со стороны осетин. На территории Северо-Осетинской Советской Социалистической Республики действовали Верховный Совет, Совет Министров, суд, прокуратура. В короткие сроки решениями руководства СОССР были увеличены штаты сотрудников правоохранительных органов. Созданы осетинская гвардия, ополчение, решены многие вопросы их оснащения и вооружения,
Вооруженные формирования создавались повсеместно на предприятиях, учреждениях, в колхозах, совхозах, по месту жительства и даже в лесничествах. Решались вопросы снабжения этих формирований бронетехникой, автотранспортной техникой, стрелковым вооружением, средствами связи и т. д.
«Таким образом, – говорится в заключение независимой экспертизы, – действия ингушей можно квалифицировать как самоорганизацию и самооборону на самом низовом уровне, в селах. Практически не было создано общего для ингушских сел Пригородного района какого-либо координирующего органа. Этот факт и скоротечность организации самообороны указывают, что произошло по преимуществу стихийное восстание доведенных до отчаяния людей. Об этом же говорит и уровень их вооружения: преимущественно охотничьи ружья, стрелковое вооружение».
Вот в этом, наверное, и состоит полная ясность того, кто есть кто. Кто был агрессором, а кто – жертвой агрессии.
При этом господам писателям из Северной Осетии почему-то импонирует лишь политическая оценка этого чудовищного преступления. Хотя совершенный против ингушского народа акт вандализма вполне можно квалифицировать как уголовное преступление. И уже вполне достаточно, наверное, оснований для того, чтобы забронировать на скамье подсудимых места для таких деятелей от политики, как Г. Хижа, А. Галазов и иже с ними,
Не более, как снисходительной улыбки, заслуживает кивок писателей в сторону Москвы. «В Москве, – кивают они, – похоже, все еще не могут отрешиться от колониального взгляда на сложнейшие национальные проблемы, и поэтому решают нашу судьбу, не зная ни нашей истории, ни традиций осетино-русских отношений».
Вам ли, господа писатели из Северной Осетии, обижаться Москву? Там не только прекрасно знают и историю, и традиции осетино-русских (писателям следовало бы, наверное, написать осетино-российских) отношений. Ведь вовсе не случайно в результатах независимой военной экспертизы мы читаем: «Характер и ход операций группировки российских войск определились совпадением целей северо-осетинского руководства и руководства Российской Федерации…». И далее: «На осетинской стороне выступала ударная группировка российских войск, обеспеченная поддержкой с воздуха». Зачем же вам, уважаемые, в таком случае кивать на зеркало? Более того, ведь все это не может быть не известным для подавляющей части населения Северной Осетии.
…Пригородный же район, как известно, является колыбелью ингушского народа, его исторической Родиной. Именно поэтому, и только поэтому ингушский народ и озабочен его статусом. И любой группе людей, будь она многочисленная или малочисленная, взявшей на себя миссию формирования определенного мировоззрения, общественного мнения, общественной психологии народа, не следует забывать о том, что мечта о свободной, суверенной Ингушетии умрет с последним ингушом.
И еще одно разъяснение потребовали писатели Северной Осетии. «Вопреки легенде о якобы доблестно сражавшейся против фашизма Ингушетии, не подтвержденной ни одним документом, – подчеркивают писатели, – Ингушетия в тяжелейшем 1942 г. предала Россию, которой в 1918 г. клялась в вечной верности».
Мы видим здесь горячее желание писателей Северной Осетии опираться в своих рассуждениях на бесспорные факты и документы. Хотя у самих вместо достоверных фактов и документов – словесная эквилибристика, огульные, безосновательные обвинения, домыслы, а подчас и совершенно неприкрытая ложь, клевета.
Вот и здесь – «Ингушетия в тяжелейшем 1942 г. предала Россию…». Думается, уж если говорить по большому счету, то следует говорить, прежде всего, о предательстве сталинско-бериевской России по отношению к малым народам вообще и к Ингушетии, в частности. Или, можно ли вообразить предательство более гнусное чем то, которое совершается ныне по отношению к Ингушетии проосетинским руководством России? Ну, а почему писатели берут именно 1942 г.? Какие факты приводятся в подтверждение того, что в этом году Ингушетия выступила против Советской власти? Да никаких фактов писатели не приводят, потому что их нет в природе. Если же нужны документы, подтверждающие самоотверженную борьбу представителей ингушского народа против немецко-фашистских захватчиков, то такие документы имеются. Так, например, та же самая «Правда», которая с легкой руки приснопамятного А. Грачева в ноябре прошлого года живописала о «невероятных жестокостях ингушей по отношению к осетинам», придуманных этим борзописцем, эта самая «Правда» в номере от 12 апреля 1991 г. дала изумительный материал о том, как «одиннадцать раз за первые два дня войны водил в штыковые атаки роту лейтенант А. Цароев».
Вырвавшись затем из окружения, он со временем вливается со своим отрядом в знаменитый партизанский отряд «Победители», которым командовал широко известный партизанский вожак Д. Н. Медведев. «Цароев был не только хорошо знаком с легендарным разведчиком Н. И. Кузнецовым, но и всячески ему помогал», – утверждает автор этой статьи А. Урванцев. Умер Абдулла Дудиевич Цароев от многочисленных ран в послевоенные годы. И кто знает, как сложилась бы его судьба, будь он не ингушом по национальности.
В качестве другого документа можно назвать художественно-документальную повесть X. Ошаева «Брест – орешек огненный», в которой собрано и задокументировано 240 фамилий непосредственных защитников крепости-героя Бреста и сражавшихся в ее окрестностях представителей Чечено-Ингушетии. Среди них, например, Булгучев Ази погиб в крепости, Булгучев Башир погиб в крепости, Озиев Магомет погиб при прорыве из окружения, Цечоев Хамид погиб в первый день боев вместе с пятью чеченцами от разрыва снаряда. И так далее. Все эти документы, убедительно свидетельствуют об участии представителей ингушского народа в борьбе против общего врага.
Что же касается конкретно 1942 г., то столь образованной публике, каковой являются (должны, по крайней мере, являться) писатели, независимо от их национальной принадлежности, должно быть известно, что на территории Ингушетии, как и на территории Северной Осетии, фашистские полчища появились осенью этого года не потому, что их здесь с распростертыми объятиями ожидали осетины, ингуши, чеченцы и другие народы, а исключительно только в результате грубого просчета, допущенного высшим военным руководством страны при анализе военно-стратегической обстановки на 1942 г. Незнание или умышленное сокрытие этого факта не дает кое-кому права все грехи сваливать на «козлов отпущения», даже если на роль таковых обречены целые народы.
Тем более несолидно не видеть, или делать вид, что не замечают разницы между годом 1942-м и годом 1944-м. «Надо полагать, у напрягшей все силы страны, сражавшейся против фашизма, – изрекают напрягши весь свой интеллектуальный потенциал почти сорок мыслителей, – была на то особая причина – борьба с теми, кто стрелял в спину советским солдатам, из последних сил сдерживавшим натиск гитлеровских полчищ на Кавказ».
Как уже было отмечено, А. Цароев одиннадцать раз водил свою роту в штыковые атаки не в 1942 г., а в первые два дня войны. Известные и безвестные защитники Брестской крепости тоже буквально в первые же дни поистине заслонили собой не только родной Кавказ, но и всю страну.
Жизни свои они отдавали не в 1942-м, а в июне 1941 г. Могли ли они тогда подумать о том, что через целых три года, в 1944-м, не только их родители, братья и сестры, но и они сами будут объявлены врагами народа и разбросаны по степям Казахстана, Средней Азии? И что даже более полувека спустя определенная часть «инженеров человеческих душ», встав в позу безупречных правдоискателей, станут истребовать документальные свидетельства их самопожертвования? Это ли не кощунство, не сверхцинизм?
Нет, это не цинизм, – говорят почти сорок писателей Северной Осетии. «Мы, осетины, – утверждают они, – потерявшие в Великой Отечественной войне четверть нации, имеем моральное право говорить обо всем этом, как бы и кто бы этого ни осуждал». Вот такова их мораль. Им в высшей степени наплевать на то, что их кто-то может осудить. Невольно вспоминается афоризм: «Совесть – это химера. Я освобожу человечество от нее». Может быть, читатель уже вспомнил, кому принадлежат эти слова? Нет? Конечно же – Адольфу Гитлеру.
Если кто-либо из читателей подумал о том, что нельзя же на основе одного лишь высказывания делать подобные намеки, можно привести еще одно высказывание почти сорока писателей. «Мы твердо убеждены, – заявляют они далее в этом же своем обращении, – что народ Северной Осетии должен решить сам – жить ему или не жить с ингушами на своей земле. При этом мы менее всего должны обращать внимание на возможные упреки в национализме или же дискриминации другого народа» (подчеркнуто мною. – Ф. Б.).
Вот так, ни больше и ни меньше. При этом авторы, несомненно, прекрасно понимают, что возможные упреки могут последовать от их непосредственных соседей – народов Северного Кавказа, от других народов России, наконец, от мирового общественного мнения. Они прекрасно все это понимают, но у них свои нормы морали, нравственности, свое понимание совести, чести.
Нельзя не видеть, что в этих своих выводах писатели Северной Осетии вовсе не одиноки. «Первое и основное, что мы должны признать, говоря об отношениях между нашими народами, так это то, что наши взаимоотношения никогда не были нормальными», – читаем мы в Открытом письме общества «Хистарты ныхас» старейшинам ингушского народа. И далее там же: «События далекого прошлого и настоящего убедительно свидетельствуют о невозможности совместного проживания ингушей и осетин».
Эти заявления вовсе не случайны. Они имеют под собой прочное обоснование в линии, проводимой высшими властями и должностными лицами СОССР. Так, в своем интервью газете «Северный Кавказ» от 13.02.93 г. первый зам. Председателя Верховного Совета Северной Осетии Ю. Бирагов на вопрос корреспондента: «Возможно ли, на Ваш взгляд, дальнейшее совместное проживание осетин и ингушей в Пригородном районе?» ответил: «Наша точка зрения на этот вопрос – это точка зрения тех, кто сегодня проживает в Пригородном районе. Сейчас совместное проживание с гражданами ингушской национальности в населенных пунктах района невозможно. Ведь никто не в силах | обеспечить безопасность людям, никто не может дать гарантий, что не произойдет нового столкновения».
Ю. Бирагов не писатель и не лидер общества «Хистарты ныхас». Он политик. Я бы сказал, прожженный политикан. Он не говорит, что совместное проживание осетин и ингушей невозможно в принципе. Он говорит, что сейчас никто не может гарантировать безопасность совместного проживания. А когда и кто сможет это гарантировать? Ответ на этот вопрос полностью в руках российских и осетинских властей. А между ними по коренным вопросам полное взаимопонимание. Не случайно в «Результатах независимой военной экспертизы…» по этому поводу указывается: «На территории СОССР Временная администрация действует параллельно с местной исполнительной властью вопреки п. 3 первоначального текста Указа Президента РФ, который гласил: «Органы исполнительной власти СОССР переходят в прямое подчинение Временной администрации» (этот пункт Указа был впоследствии отменен по настоянию ВС СОССР).
Иными словами Президент РФ не устоял под натиском руководства СОССР в осетино-ингушском конфликте. И на это, очевидно, есть веские основания. В итоге же сложился альянс: Ельцин – Галазов. Политическая сущность и некоторые итоги этого альянса уже достаточно раскрыты в докладе А. Галазова на сессий Верховного Совета СОССР 10 ноября 1992 г.
Просто невозможно не обратить внимания на то, что на месте ингушских домов еще не остыли пепелища, еще не преданы земле тела безвинно уничтоженных, а руководство Северной Осетии выносит на обсуждение Верховного Совета Республики доклад: «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов и мерах по обеспечению безопасности, законности и правопорядка в республике».
Внимательный читатель уже, наверное, обратил внимание на то, что 10 ноября 1992 г. Председатель Верховного Совета СОССР делает доклад о мерах по обеспечению безопасности, законности и правопорядка в республике, а через целых три месяца, 13 февраля 1993 г. первый зам. того же Председателя ВС СОССР публично заявляет о том, что никто в республике не может гарантировать безопасности граждан, законность и правопорядок.
Так что же, Ю. Бирагов лицемерит? Вполне возможно. Но возможен и другой вариант, Вполне возможно, что весь тот пар, которым А. Галазов наполнил свой доклад, ушел в свисток. Тот, кто посеет ветер, начинает пожинать бурю, ибо на основе принципов, провозглашенных в докладе Председателя Верховного Совета республики и развиваемых общественными организациями, обеспечить правопорядок и законность в республике невозможно.
Если же обратиться к содержанию доклада Д. Галазова, то оно, конечно, выдержано полностью в соответствии с его названием. На некоторых же моментах этого доклада стоит особо остановиться, ибо они этого заслуживают. Во-первых, кто оказался агрессором, а кто – жертвой с исчерпывающей определенностью сделан вывод в «Результатах независимой военной экспертизы по осетино-ингушскому конфликту», и с этим выводом мы уже знакомы. Но самое, пожалуй, удивительное состоит в тбм, что А. Галазов вопреки элементарной логике прямо предвосхищает этот вывод экспертизы. Назвав свой доклад «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов…» он затем с высоким чувством исполненного долга похваляется: «Но за все эти годы (годы, предшествовавшие конфликту. – Ф. Б..) проведена была большая работа по подготовке необходимых условий для надежной защиты (какой защиты, нам известно. – Ф. Б.) республики. Вдвое была увеличена численность милиции, созданы отряды милиции особого назначения, республиканская гвардия, народное ополчение. Мы приняли Закон о безопасности, образовали Совет безопасности, который в очень короткие сроки проявил себя как оперативный, решительный и необходимый орган Верховного Совета республики». Чуть дальше он добавляет: «Благодаря героическим действиям народного ополчения, в состав которого вошли казаки, республиканской гвардии, подразделений МВД, ОМОНа, добровольцев из Южной Осетии мы смогли отстоять честь и независимость нашей республики».
О понимании галазовыми чести, совести мы уже говорили. Остается здесь лишь отметить, что эти откровения Председателя Верховного Совета СОССР являются блестящей иллюстрацией, последующих затем выводов независимой экспертизы. Необходимо только добавить, что восторженного отзыва А. Галазова о действиях добровольцев из Южной Осетии независимая экспертиза не разделяет. Эксперты, в частности, отмечают: «Южане, опытные воины, воюющие уже три года, привнесли в конфликт жестокость и вандализм, от которых содрогнулось мировое сообщество». Второе положение из доклада А. Галазова, мимо которого нельзя пройти, которое с предельной глубиной раскрывает все существо докладчика, как лидера республики, образ его мыслей, направленность его мировоззрения, вот оно: «Со всей ответственностью я заявляю сегодня, что сил для отражения внешней агрессии и нанесения противнику сокрушительного удара было достаточно. Но мы вскормили на груди республики змею, жало которой ранило нас больнее всего». (Выделено мною. – Ф. Б.).
Стоит ли после этого удивляться форме и тону обращения членов общества «Хистарты ныхас» к старейшинам ингушского народа и заявлению членов этого общества о невозможности проживания ингушей в Осетии? Стоит ли после этого удивляться призыву писателей Северной Осетии менее всего обращать внимание на возможные упреки в национализме или дискриминации другого народа? «Инженеры человеческих душ» не могли не почувствовать того, что здесь очень уж попахивает махровым национализмом, открыто ведется политика не просто дискриминации другого народа, а ничем не прикрытая политика геноцида ингушского народа.
Геноцид, как известно, широко применялся гитлеровскими оккупантам во время второй мировой войны. В наши дни политику геноцида по отношению к арабскому народу Палестины проводит Израиль при попустительстве правящих кругов США. Вряд чем-то принципиально от этой политики отличается политика руководства Северной Осетин, осуществляемая при попустительстве
руководства России. Никаких сомнений в этом не оставляет тот же доклад Председателя Верховного Совета СОССР. Заканчивается доклад следующим выводом: «Ценой больших человеческих жертв, обильно пролитой крови наш народ сказал свое слово. Его смысл заключается в том, что территория республики с ее землей, недрами, воздушным пространством принадлежит ему и он никому не позволит распоряжаться ею. Все, кто имеет прямое или косвенное отношение к этому, раз и навсегда должны усвоить для себя ту истину, что территория суверенной Северо-Осетинской Советской Социалистической Республики неприкосновенна, ее границы незыблемы».
Закончив вот таким утверждением свой доклад, А. Галазов поставил перед Верховным Советом республики, а тем самым – перед всем осетинским народом, семь задач. Обратим внимание на одну из них – первую. Она гласит: «Мы должны на уровнях: республики, Северного Кавказа, России, Стран Содружества Независимых государств, мирового сообщества добиться снятия с повестки дня вопроса о Пригородном районе. Район – составная часть республики, и мы ни силой, ни за столом переговоров не собираемся ни сегодня, ни завтра передавать его кому-либо».
Эти заявления лидером осетинского народа сделаны для сведения мировой общественности. Прежде же всего, очевидно, для сведения российского руководства. В этих заявлениях мы видим прямой отказ от исполнения принятых Верховным Советом России законов, открытое подтверждение своей экспансионистской политики, демагогическую аппеляцию к мировой общественности. Но самое, пожалуй, примечательное заключается здесь в категорическом заявлении о том, что руководство Северной Осетии «ни силой, ни за столом переговоров» не собирается передавать Пригородный район кому либо. В том числе, очевидно, и под юрисдикцию Временной администрации или введения в районе прямого президентского правления. И после всего этого российское руководство через посредство Главы временной администрации генерала Котенкова разыгрывает в Кисловодске фарс в виде переговоров по урегулированию осетино-ингушского конфликта. Так есть ли какой-то предел лицемерию и цинизму этого руководства?
Мы уже говорили о том, что, возводя от имени всего своего народа хулу на ингушский народ в годы Великой Отечественной войны, почти сорок писателей Северной Осетии заявили: «Мы, осетины, потерявшие в Великой Отечественной четверть нации, имеем моральное право говорить обо всем этом, как бы и кто бы этого не осуждал». И далее они свою мысль развивают следующим образом: «Любая другая наша позиция была бы предательством по отношению к народу, устлавшему трупами своих сыновей просторы России и Европы».
Говорить обо всем этом, уважаемые моралисты, конечно же, имеете моральное право. Однако, как и во всем другом, в этом тоже надо знать меру. А мера эта, как мне лично, например, представляется состоит в следующем. Когда, скажем, говорят о том, что в этой войне погиб каждый четвертый белорус, то это вызывает глубокое сочувствие, сопереживание и подобные чувства и ничего иного, ибо здесь абсолютно не затрагивается ни честь, ни достоинство какого-то другого народа. Когда же вы стремитесь показать жертвенность своего народа, действительно внесшего определенный вклад в общее дело разгрома фашизма, то делаете это, предварительно оболгав другой народ, и тут уж, извините, требуется солидная аргументация, а не словесная шелуха.
Именно другая позиция, позиция научной объективности, позиция, не ущемляющая чести и достоинства никакого другого народа, представители которого участвовали в этой общей борьбе, сделала бы вам честь. Здесь же, когда смотришь на вашу клятвенность одному лишь своему народу, «устлавшему трупами своих сыновей просторы России и Европы»… (Между прочим, о «народе, устлавшем трупами своих сыновей просторы,..». Тешу себя надеждой, что из почти сорока писателей хотя бы два-три согласятся с тем, что стиль здесь несколько не писательский. Просторы России и Европы были устланы, надо полагать, не трупами сыновей, а телами погибших сыновей. И устилал эти просторы телами своих сыновей не народ, а иные силы. Точно так же, как телами безвинно загубленных сыновей и дочерей ингушского народа были устланы просторы Казахстана, Средней Азии. Но устилал-то этими телами эти просторы не сам ингушский народ, а сталинско-бериевские маньяки. Но это, так, к слову.). Так вот, в этом случае невольно думаешь: а где же в это время пребывали другие народы? Ну, скажем, украинский, или тот же белорусский, или уж, на худой конец, русский? Или Сталин незаслуженно провозгласил в его честь здравицу?
Для того, чтобы подтвердить, что это рассуждение не лишено оснований и не является пустой придиркой, процитируем еще один документ. «Осетины, к примеру, в борьбе против фашизма, – утверждается в этом документе, – превзошли все другие народы нашей страны по «удельному» вкладу в победу над гитлеризмом. По данным, опубликованным к 66-летию Советской Армии, убедительно видно, что среди всех народов страны осетины занимают первое место по числу Героев Советского Союза и генералов на душу населения» (Давид Сослан, Фридрих Барбаросса. Алания от Палестины до Британии. Владикавказ). Уже этих двух высказываний (а мы еще увидим нечто подобное), очевидно, достаточно для того, чтобы поставить вопрос: что же это, если не пропаганда национальной исключительности своего народа? Здесь ведь довольно четко просматривается не только проявление махрового шовинизма по отношению к ингушскому народу, но и агрессивного национализма по отношению ко всем другим народам.
Если эти размышления кому-то покажутся недостаточно обоснованными, можно к сказанному кое-что добавить. Так, в Обращении к народу почти сорока писателей читаем: «История еще раз испытывает на прочность наследников (на меньшее они никак не согласны – Ф.Б.) громадного в прошлом скифо-сармато-аланского мира (только так – громадного мира, а не какого-то там скифского государства или государства сарматов. – Ф. Б.). Помните, что наши предки в исторических катаклизмах только теряли, вследствие чего державные просторы, некогда принадлежавшие нам (выделено мною. – Ф. Б.), сузились до пределов маленькой Осетии (а поэтому – даешь реванш! – Ф. Б.). Дальнейшее уменьшение национальной территории (неважно, как она в свое время увеличивалась. – Ф. Б.), под каким бы предлогом оно не осуществлялось (даже на основании закона! – Ф. Б.), чревато трагическими последствиями. Поэтому каждый, кто гордится своей принадлежностью к осетинской нации, уже сегодня должен осознать роковую важность предстоящих нам испытаний (Выделено мною. – Ф. Б.)».
Для того, чтобы неискушенному читателю стало ясно, какие механизмы отлаживают в душах своего народа почти сорок «инженеров человеческих душ» Северной Осетии, приведем еще один документ. В нем, в частности, утверждается: «Весь цивилизованный мир знает алан-осетин как восточных германцев, хранителей древнегерманских традиций, языка и культуры. Осетинский язык, лежащий в основе германских языков, изучается во всех университетах Западной Европы и Америки. Родина осетин, Кавказ – это колыбель великих народов. Именно с Кавказа, из священной земли Асхеймр… из страны асов, начался исход скифо-сарматских племен, основавших британский, немецкий, скандинавский и отчасти славянский этносы» (Давид Сослан, Фридрих Барбаросса. Алания от Палестины до Британии. С. 10).
Какая часть славянского этноса уходит своими корнями в священную землю Асхеймр, авторы этого «открытия» многозначительно умалчивают. И, очевидно, не без умысла. Пускай, мол, все славянство мира тешит себя мыслью о том, что предки именно их части вышли из священной «страны асов». Что же касается меня лично, например, как одного из современных потомков древних славян, то я глубоко убежден в том, что подобный бред мог родиться лишь в больном воображении претендентов на этническое превосходство, хотя в Северной Осетии этот бред запущен в народ тридцатитысячным тиражом. С какой целью? Цель здесь, видимо, одна – пропаганда национальной исключительности осетинского народа, т. е. формирование теоретической, идеологической основы для практического осуществления политики геноцида по отношению к ингушскому народу.
Но ведь в этой пропаганде, как мы видели, довольно четко просматривается посягательство на достоинство не только ингушского, но и многих других народов ближнего и дальнего, как теперь принято выражаться, зарубежья. Стало быть, это уже не только геноцид по отношению к одному народу, а нечто иное. Что же тогда?
А если это фашизм? Не в классическом (гитлеровском), конечно, его проявлении. Времена ведь не те! Условия иные. А вот многие признаки неофашизма здесь явно налицо. Это – пропаганда национальной исключительности, четко выраженный шовинизм, расизм, безграничная демагогия, беспардонная ложь, подтасовка фактов, цинизм, экспансионизм, насилие, агрессия. Это, возможно, еще далеко не полный перечень черт, характеризующих идеологическую направленность и практически – политическую деятельность руководства, общественных организаций и средств массовой информации Северной Осетии.
Ингушский народ с полной уверенностью в своей правоте может ответить провокаторам всех мастей: «Всему свое время, господа! Рано или поздно вам придется выслушать не только упреки, но и суровый приговор истории. И если у вас еще есть хоть капля здравого смысла, сделайте так, чтобы этот приговор вы выслушали сами, а не ваши потомки».

Ф.П.Боков.
Газета «Сердало» (Свет). 15 мая 1993 года.

А ЭТО И ЕСТЬ Ф А Ш И З М.

От автора.

Предыдущая статья была написана мною, как отмечено, в мае 1993 года. А осенью 1994 года в связи с известными событиями был вынужден покинуть Грозный и обосноваться в ближнем зарубежье. При этом ничего из опубликованных и не опубликованных статей с собой не увёз.
Иная обстановка, совершенно иные условия жизни привели со временем к тому, что в памяти по существу стёрлось почти всё, о чём в своё время писал. Остался лишь факт участия в работе Оргкомитета и Народного Совета Ингушетии и то, что какие-то статьи тогда писал.
И вот в середине сентября 2006 года, посетив меня в этом зарубежье с дружеским визитом, С.Хамчиев и Б.Абадиев, среди других презентов и сувениров вручили мне сборник «Правда осени 1992 года», составленный Борисом Арсамаковым. При этом подсказали, что в сборнике есть и моя статья, о чём, как уже было отмечено, совершенно забыл.
Первый же просмотр её не только всё моментально воскресил. Он показал, что где-то в подсознании тема не только просто сохранилась. Она, хотя и с незначительным пополнением сведений, расширилась. Она продолжала жить. А теперь вот настоятельно потребовала возвратиться к ней и рассмотреть её с позиций последнего времени. Что мною и предпринято.
У читателя может возникнуть вопрос: «А почему первая статья озаглавлена в форме вопроса?» Всё дело в том, что написана она была в мае 1993 года. Написана о событиях, произошедших в условиях ещё Советской Социалистической Российской Федерации, в условиях ещё не Алании, а Советской Социалистической Северной Осетии. Написана была в условиях широко пропагандируемой и, надо сказать, небезуспешно, государственной идеологии дружбы народов, идеологии братства народов. И, наконец, написана была автором, воспитанным в духе этой идеологии и, будучи педагогом по профессии, на протяжении почти полувека, воспитывавшим в этом же духе молодое поколение.
Может возникнуть также и второй вопрос: «Так что, для того, чтобы добраться до определённого ответа понадобилось пятнадцать лет?» Вовсе нет. Уже 23 января 1994 года там, в Грозном, мною была написана статья «Трагедия ингушей под сенью Конституции России» (опубликована была лишь 26 июня 2000 года в газете «Ингушское слово»), в которой довольно чётко просматривалось общее направление дальнейшего развития событий. Именно это и даёт мне основание, возвратившись к данной теме, на вопрос, поставленный тогда, дать совершенно определённый утвердительный ответ: «Да. Это есть самый натуральный фашизм в галазовско-осетинской его «расфасовке», проявившийся в одном из субъектов Российской Федерации в конкретный исторический период её развития.
И ещё. В последнем абзаце статьи (май 1993 г.) автором приводится всё для того, чтобы дать, разумеется, своё личное, но дать определение фашизма. Такого определения там не дано. Да и само название статьи в форме вопроса говорит о том, что её автор не готов был дать это определение. Теперь же, и не только потому, что автор «созрел», а и потому, что данная работа не будет иметь необходимой целевой направленности, если не дать этого определения. Вот оно в интерпретации автора:
«Фашизм – это идеология превосходства одного народа над другими народами. Это идеология убеждённости этого народа в его праве жить за счёт других народов. Это идеология убеждённости этого народа в том, что к вожделенной цели он может идти, не взирая ни на какие, человечеством выработанные, нормы морали, нравственности, руководствуясь лишь иезуитским принципом: цель оправдывает средства».
Однако ограничиться лишь определением будет, очевидно, совершенно недостаточно. К определению необходимо дать по возможности кратко историю происхождения данного явления.

П р е д и с л о в и е.

Фашизм возник и развился на благодатной почве расизма. Расизм же возник и развился на основе развития колониализма. Объективный процесс социально-экономического развития стран Европы привёл их к Великим географическим открытиям. Однако Великими эти открытия стали для стран Европы. Для народов же открытых стран был открыт многовековой процесс нещадной эксплуатации и неимоверных страданий, продолжающийся уже в новых, присущих для современной эпохи формах, и поныне. Думается, что неизбежно то время, когда народы этих стран предъявят странам «золотого миллиарда» счёт с процентами.
На основании этих открытий развёртывается колонизация открытых стран, в процессе которой неизбежными становятся контакты колонизаторов с аборигенами, контакты, которые показывают значительную, а иногда и огромную разницу в социально-экономическом, политическом, культурном развитии тех и других. А на этой основе и произрастает расовая теория, призванная обосновать различие людей по чисто внешним признакам: цвет кожи, разрез глаз, очертания головы и так далее. Призванная «научно» обосновать существование «высших» и «низших», «полноценных» и «неполноценных», «чистых» и «нечистых», которым будто бы самой природой предопределено играть роль «господ» и «рабов». Эта «теория» и явилась «научным» обоснованием возникновения и развития фашизма в различных его проявлениях. Одним из таких проявлений и является осетино-галазовская форма фашизма.
Некоторые авторы (на основе советской историографии) утверждают, что фашистская идеология – явление сугубо европейское, порождение западной цивилизации. Однако клеймо инородцы, закреплённое за всеми малочисленными народами России и бытующее вплоть до октября 1917 года, даёт основание думать несколько иначе. Но это тема особого разговора. Хотя, образно говоря, первой фашизмом разродилась Европа. Вслед за Италией, Германией, Испанией профашистские режимы в период между первой и второй мировыми войнами установились в 17 из 27 стран Европы. В первую очередь в тех странах, где борьба за власть велась в более острых формах. Опыт Европы убедительно показывает, что фашизм, как политическая сила, выполз там, на арену в период крутого излома в развитии общества. Выполз, когда там не только не оказалось политических сил, способных пресечь его поползновения, а даже наоборот, оказались силы потворствующие ему. За что потом жестоко поплатились.
А теперь посмотрим на Россию 1992 года, на условия проявления фашизма в одном из её субъектов. И увидим, что проявление галазовского фашизма в Северной Осетии – Алании вовсе не является чем-то совершенно неожиданным, из ряда вон выходящим.
Фашизм в Северной Осетии окончательно созрел и окончательно проявил себя во всей своей «красе» в октябре-ноябре 1992 года. Что это был за период в истории России? Это был период между «сидением» в Беловежской пуще трёх зубров, «обмывающих» разрушение Великой Державы в декабре 1990 года и 4-м октября 1993 года – днём расстрела из танков законно избранного народом России Верховного Совета Российской Федерации. (Его теперь часто называют Парламентом. Но это неверно в принципе. Это был совершенно иной тип государственной власти). Это был период жестокой борьбы за власть. И в то же время это был период безвластия, междувластия, период, когда в стране совершенно не было той силы, которая могла бы в корне пресечь выползание фашизма в Северной Осетии.
Следует отметить, что главным фигурантом и того, и другого действа (пуща и расстрел) был ставший затем всенародно избранным первым Президентом России Ельцин Б.Н., провозгласивший в качестве основного принципа государственного строительства Новой России: «Берите суверенитета, сколько проглотите». Вот и вознамерился наш субъект проглотить его, сообразуясь лишь со своими амбициями и своим непомерным аппетитом, невзирая на общепринятые нормы морали, нравственности, кавказского этикета.
Более того. В России в этот период уже были довольно значительные круги, заинтересованные в развязывании и проведении этнической чистки в Пригородном районе, которые напрямую были связаны с властными структурами России и теми деятелями в них, которые были заинтересованы в том, чтобы продемонстрировать «мощь» российской армии перед лицом мятежного генерала Д.Дудаева.
Это был период, когда один из клевретов первого Президента России некто В.Шумейко, будучи Председателем Совета Федерации Верховного Совета России, перед телевизионной камерой позволил себе на весь мир заявить: «Пусть будет у нас какая угодно власть, но только не советская». Что это, если не откровенное и открытое признание уже осуществляющегося в стране ползучего государственного переворота? Вот и установили, эту самую, «какую угодно», власть, неспособную на протяжении вот уже 15 лет реализовать ею же принятые Законы «О реабилитации репрессированных народов» и «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Власть, на глазах у которой вот уже 15 лет царит глумление над ингушским народом. Власть, невероятно расплодившимся региональным чиновничеством которой, открыто, в условиях махрового бюрократизма, подпитывающим чиновничество федеральное, творятся произвол и беззаконие.
Экскурс настоятельно подсказывает ещё один момент. Общеизвестно, что фашистская Германия никого из потенциальных объектов предстоящего своего нападения, Советский Союз, прежде всего, не предупреждала об этом, не предъявляла им никаких претензий. Нападала вероломно, демонстрируя этим самым полную уверенность в безнаказанности. Исключением, кажется, является лишь Польша. Прежде чем вторгнуться на её территорию, гитлеровцы провели серию провокаций, в завершение которой собрали из тюрем группу уголовников, обмундировали их в форму польской армии и организовали нападение этой группы на деревню Гляйвиц на сопредельной с Польшей территории. Тут же эту группу расстреляли, продемонстрировали приглашённым корреспондентам «факт» польской агрессивности, «факт» невозможности дальнейшего совместного проживания с таким соседом и развернули широкомасштабное вторжение на территорию Польши.
Так не по этой ли самой схеме галазовцы провели на территории Пригородного района целую серию дискриминационных мер и террористических актов (хронология этих мер и террористических актов прилагается) против ингушского населения, доведя его до необходимости создания в каждом селе дружин по охране общественного порядка, вооружённых охотничьими ружьями, обвинили их затем в создании «вооружённых формирований», развернули широкомасштабную акцию этнической чистки Пригородного района от жителей ингушской национальности. Особо следует отметить здесь позорное для России участие в этой грязной акции её вооружённых сил, вдохновлённых её Главнокомандующим, против российских же мирных граждан.
И, наконец. Александр Дзадзиев, кандидат исторических наук, доцент, старший научный сотрудник отдела этнополитических исследований Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований Владикавказского научного центра РАН, в своей статье «Осетино-ингушский конфликт: современное состояние проблемы», проводя мысль о невозможности совместного проживания в Пригородном районе осетинского и ингушского населения, пытаясь при этом соблюсти научную объективность (иными словами: и невинность соблюсти и капитал приобрести), в частности указывает: «Это подтверждает и социологический опрос, проведенный Центром социальных и гуманитарных исследований Владикавказского института управления в июле-августе 2003 года: 73% опрошенного осетинского населения Северной Осетии относится к возвращению ингушей отрицательно. Положительно и скорее положительно, чем отрицательно, относятся к их возвращению лишь около 20% респондентов-осетин».
К слову сказать, в гитлеровской Германии неподверженной фашистской идеологии было тоже не менее 20%. Освободились от давления этой идеологии не сами эти 20 %. Их освободил от этого давления Советский Солдат, в лице которого мы с полным основанием можем назвать имена лейтенанта А.Цароева, рядовых С.Арсамакова, Ш.Гадаборшева и многих, многих других. Об этом речь впереди.
И ещё, что невозможно не отметить в связи с приведёнными процентами. Для того чтобы действительно устоять на позициях объективности, этому же Центру социальных и гуманитарных исследований Владикавказского института управления с этим же самым вопросом о возможности совместного проживания следовало бы провести опрос и среди ингушского населения. Однако они этого делать не могут и не будут, ибо знают, что 100% процентов ингушей на этот вопрос ответили бы положительно и тогда был бы открыто продемонстрирован менталитет и ингушского, и осетинского народа. Вот на основе этих объективных данных руководству Северной Осетии – Алании совместно с федеральным руководством следовало бы разрабатывать программу и политику межнациональных отношений. Вот тогда и не встал бы вопрос о фашизме в галазовско-осетинском его проявлении. Но это – между прочим.
Главное же в том, что приведённые А.Дзадзиевым проценты убедительно говорят о том, что даже в 2003 году 20% осетин оставалось неподверженным шовинистическому угару, не разделяло фашистских методов расправы над представителями иного этноса. При этом, учитывая то, что 20% открыто ответило организаторам опроса, надо ведь понимать, что далеко не каждый решится в условиях шовинистического психоза открыто высказывать свою точку зрения. Их, наверное, уже тогда было более 20%. Ещё больше их стало, наверное, после трагедии в Беслане и откровенном сокрытии властью от народа правды о причинах и подлинных виновниках этой трагедии. Всё это говорится к тому, что там, где в дальнейшем, в работе в негативном плане будет употребляться слово «осетины», это не будет касаться этих 20 и более процентов. И ещё.
В середине апреля, когда уже основательно вошёл в тему работы, друзья из Ингушетии прислали специальный выпуск журнала «ДОШ» № 4 (14) 2006, посвящённый событиям октября-ноября 1992 года в Пригородном районе. Главный редактор журнала, предваряя содержание номера, в частности, отмечает, что редакция при подготовке номера стремилась предоставить возможность высказать свою точку зрения на многолетний (а не только конфликт осени 92 года – Ф.Б.) конфликт представителям обеих его сторон. С этой целью официально обращались с просьбой к целому ряду лидеров Северной Осетии – Алании. Однако получить комментарии и интервью не только от бывших руководителей республики А.Х.Галазова и А.С.Дзасохова, непосредственно участвовавших в тех событиях, но и от нынешнего главы РСО-Алания не удалось. Все они на просьбу редакции ответили отказом. Согласился изложить редакции свою позицию лишь представитель Северной Осетии – Алании в Совете Федерации В.Т.Кадохов. Этой его позиции мы обязательно коснёмся.
Зато открыто и откровенно свою точку зрения на произошедшее высказали представители ингушской стороны: официальные лица, а также некоторые из потерпевших в этой трагедии и просто свидетели. На некоторых из этих свидетельств мы обязательно остановимся. Здесь же необходимо подчеркнуть, что, таким образом, суд истории, начавшийся буквально с первых часов трагедии, продолжается. Дают свои показания представители потерпевшей стороны. Организаторы, вдохновители и непосредственные исполнители этой акции пока отмалчиваются. Один из них, отойдя в мир иной, избежал уголовной ответственности за это чудовищное преступление перед человечностью. Уйдут, по всей вероятности, от уголовной ответственности и его подельники. Не случайно же Генеральная прокуратура России в преступлениях, от которых буквально кровь в жилах стынет, состава преступлений не обнаружила и Постановлением помощника Генерального прокурора Российской Федерации Г.Т. Чуглазова это беспрецедентное в тысячелетней истории Государства Российского ДЕЛО прикрыло. Однако суда истории им не избежать. А для этого необходимо продолжать сбор показаний пострадавших, очевидцев, свидетелей. Продолжать анализ этих материалов с тем, чтобы не только выйти на личности, совершившие это злодеяние. Они уже известны. Это необходимо для того, чтобы, в конце концов, выйти, насколько это будет возможным, на причины, породившие это злодеяние с тем, чтобы грядущие поколения не допустили чего-либо подобного. Именно эта цель и поставлена самим перед собой автором данной работы, абсолютно не претендующим на истину в последней инстанции.

1. Только факты.

В украинскую газету «Коммунист» от 28 марта 2007 года обратилась читательница Екатерина Черкасс, с призывом не допустить в стране проявления фашизма в какой бы то ни было форме. Она, в частности, пишет: «Я до сих пор слышу автоматные очереди, человеческие стоны, собачий визг и чужую речь. Вижу, как эсэсовец собирается наколоть на штык мою трёхлетнюю сестрёнку. Вижу, как под дулом автомата ведут в комендатуру нашу маму, а мы – босые – бежим за ней по снегу и кричим».
В украинской же газете «Факты» от 8 мая 2007 года читаем: «В начале Великой Отечественной войны в плен к фашистам попал Таганрогский детский дом – 100 детишек, самому младшему из которых было полтора годика, а самой старшей – 10 лет. Оккупанты приспособили детдом под передвижной донорский пункт: когда раненым немецким офицерам требовалась кровь, рядом с ними на госпитальные койки клали крохотных доноров. Несколько месяцев дети находились в посёлке Лепетиха Херсонской области. Как только ребёнок переставал быть полезным, его выбрасывали в Днепр».
Из 100 детдомовцев, попавших в плен, до освобождения дожили лишь 20. Один из выживших рассказывает: «Госпитальный пароход немцев стоял на Днепре, детдомовцев же разместили неподалёку – в подвале местной мельницы. Холодно, а мы раздетые, в трусиках. Собьемся в кучу, и в этом огромном клубке друг друга греем. Приходит время, тебя за руку выдёргивают и ведут на пароход. Однажды троих забрали, и меня в их числе. Идём по морозу налегке, в одних трусиках и маечках, мой маленький товарищ по несчастью Петя поскользнулся на снегу, упал. И огромный сапог со всей силой опустился ему на голову. Мальчишку раздавили, как паучка, он и пискнуть не успел. Сандалетка слетела с худой ножки… С той самой минуты я заикаюсь».
Эти факты приведены лишь для того, чтобы отметить, что проявление фашизма всюду и во все времена – одинаково. Приведённые факты имели место зимой 1941-1942 и 1942-1943 года в Харьковской и Херсонской областях Украины. А вот факты октября-ноября 1992 года в Пригородном районе Северной Осетии, ставшей потом ещё и Аланией.
Мурзабекова:
«4 ноября 1992 года в мой дом ворвались осетинские ОМОНовцы и на глазах у меня убили двух моих сыновей, 16-ти и 17-ти лет и моего брата, а мужа избили до полусмерти и увезли в неизвестном направлении. После всего этого они пришли вновь, оттащили меня от убитых моих сыновей и брата и вырезали на их щеках и лбу кресты, и когда я попросила убить и меня, чтобы не видела всего этого, они мне сказали: «Не-е-т, тебя мы оставим, чтобы ты мучилась всю жизнь».
А.Мургустов, 12 лет:
«Я видел, как наших сельских девушек куда-то уводили. Безоружных парней убивали ножами и автоматами. После этого им отрезали головы, сажали на заборы и на них надевали шляпы. Их было примерно 15 обезглавленных трупов».
М.Куштова:
«На днях из морга Владикавказа привезли обезглавленный труп женщины с зашитым животом. Когда шов на животе разрезали, обнаружили там голову…».
В.Зангиева:
«2 ноября 1992 года в подвале мединститута (выделено мною – Ф.Б.), отрешённая от всего мира, сидела одна женщина, покачивая ребёнка, – минутой раньше расстреляли её мужа. Она не выдержала нервного напряжения и сошла с ума».
Э.Цицкиева:
«В Джейрахе я видела, как привозили убитых, расчленённые трупы. Из знакомых я видела труп Саутиева Муссы без головы».
Х.Дугиев:
«Я сам видел, как 4 ноября на улице Октябрьской села Куртат осетины расстреляли девочку лет 13-ти и бросили в горящий дом».
Б.Чахкиев, журналист: «Его, Герихана Торшхоева , 57-летнего мужчину, убивали медленно, долго, с особой жестокостью. Убивали почти всем селом, по дур-дуровски, по- осетински, всем скопищем, где каждый старается нанести удар под восторженные вопли соплеменников – какой-то дикий, азиатский (не кавказский) метод мщения… Он был беззащитен, хотя искал защиты, убежища от осетин.
Его били изуверски, направляя удары в самые ранимые места. Окровавленный Герихан не защищался. Единственно, о чём он просил, – не делать этого при детях, жене, родственниках: ведь дочери Фатиме – 19 лет, сыну Казбеку – 10, а второй сын Гапур, – совершеннолетний. Как всё это отразится на их психике, дальнейшей жизни?
Я видел их недавно на похоронах отца – безынициативных, подавленных, точно с того света…
В камере, куда Г.Торшхоев был заключён после жесточайших мучений в Дур-Дуре и Дигоре, наведывался начальник ОБХСС Дигории, некий Виктор – фамилию до следствия не говорим, надеемся, будет суд, – и методически , особым изощрённым способом убивал Герихана. Он сажал жертву напротив себя, но чуть выше, брал её за голову, шею и с силой наносил удары по лбу и лицу, как бы оглушая жертву. Потом начинал коленкой отбивать грудь по всей поверхности. Продолжалось это бесконечно долго, до тех пор, пока изо рта и носа жертвы не пойдет кровь. Через 4 часа экзекуции возобновлялись: между «сеансами» Торшхоева заставляли в ледяной воде делать «водные процедуры». Это тоже метод палача Виктора из Северной Осетии. В ледяной воде между ступнями клали лёд и так держали ноги после избиения: это продолжалось изо дня в день, каждые четыре часа – четыре дня подряд… Наконец палач «смилостивился»: «Ну вот теперь ты долго будешь умирать»…
Он оказался прав. Герихан торшхоев умирал мучительно долго, целых 8 месяцев, несмотря на заботу матери, братьев, врачей, редкостных специалистов…»
Ф.Ахильгова, врач, председатель комиссии по расследованию преступлений против женщин и детей:
«За выдачу тела ингуша местные североосетинские власти требуют от 250 до 300
тысяч рублей. Так, для вывоза десятка трупов пришлось нанимать российский (выделено мною – Ф.Б.) бронетранспортёр за 2,5 миллиона рублей.
Под Владикавказом есть несколько мест, которые используются в качестве лагерей для заложников-ингушей. Они содержатся там без воды и пищи, подвергаются пыткам и издевательствам. Очень велика смертность, в первую очередь среди детей.
Подвалы на территории общежитий мединститута (выделено мною – Ф.Б.) во Владикавказе оборудованы в пыточные камеры».
А.Джандигова:
«Что я видела – это один ужас… Осетинские боевики издевались над нами, ингушами, по-зверски… На моих глазах в присутствии врачей (выделено мною – Ф.Б.) В.Качмазова,
К.Батиева, Хугаева, медсестры Л.Джелаевой не просто убивали людей, а разрезали каждого на две части и вынимали у них внутренности и клали в кульки, говоря, что они им пригодятся…
Я видела также, как убили ещё двух мужчин, Х.Хамхоева и Т.Тимурзиева, врача, говоря, что таких, как он, слишком много развелось на свете… На моих глазах трупы Тимурзиева и Хамхоева выбросили на свалку рядом со свинофермой…
Ирина Цокоева, гинеколог, своей больной ингушке, которая лежала у неё в больнице, выдернула золотые коронки, избила её, а потом вышвырнула со второго этажа…».
Цурова Тамара Магометовна: (показание приводится не полностью – Ф.Б.)
«Твёрдо уверена, что Земля, сама природа не простит им этого. Я опишу факты, подтверждающие причастность медиков Пригородной больницы к националистическим действиям…. На собрании коллеги-врачи высказывались примерно так. Врач-хирург Качмазов Валико Александрович: «Пока в моих руках будет скальпель – будет литься ингушская кровь». Врач-гинеколог Базиева Мария Иконовна: «Я сделаю всё для того, чтобы из родильного дома не вышел ни один ингушонок». Чельдиев Аузби Васильевич – терапевт: «Я буду не лечить, а калечить ингушских пациентов». И, как ни парадоксально, именно эти врачи, пополняли свой карман капиталом, нагло и по хамски вымогая у ингушей-пациентов.
В последующем, во время очередных обострений между осетинами и ингушами, медики активно участвовали в нагнетании обстановки.
Особенно проявили себя медики во время октябрьских событий (в 1981 г., когда было спровоцировано убийство водителя такси).
В эти три дня в нашей больнице не осталось ни одного врача и мед. сестёр. Все были на площади перед обкомом.
Многие выступали с трибуны, требуя уже тогда депортации ингушей, в то время, когда убийства десятков лиц ингушской национальности оставались нераскрытыми, а убийцы – безнаказанными…
И сегодня, после всего происшедшего в октябре-ноябре 1992 года на территории Осетии, каждый ингуш твёрдо знает, что в организации этой акции – в убийстве десятков и десятков ингушей – повинны в первую очередь врачи СОАССР и, главным образом, врачи Пригородной ЦРБ.
Такие, как Багаев В.С., Качмазов Владимир, Буклов Алан, Баджиев Казбек Васильевич, Дряев Кунзар, Цокова Ирина Георгиевна, Джагаева Лариса, Дзесова Яна Ясоновна и многие другие…(1)

Сам собою возникает вопрос: а чем собственно отличаются перечисленные выше и многие не перечисленные врачи Северной Осетии – Алании, причастные к операции октября-ноября 1992 года от фашистского врача-изувера, военного преступника Йозефа Менгеле, проводившего «научные» опыты над «недочеловеками» – над славянами, евреями, цыганами, заключёнными в концлагере в Освенциме?
Аушев Магомет Ахметович. «1 ноября 1992 года неожиданно к нам во двор ворвалась вооружённая группа осетин, в их числе были и наши соседи. Поставили к стенке отца, брата, сестру: Аушева Ахмета Тозоевича, Аушева Мовли Ахметовича, Аушеву Дину Ахметовну.
Их расстреляли в упор в нашем дворе и увезли, забросив в машину, но, по имеющимся сведениям, они были ещё живы.
После долгих месяцев поисков мы нашли изувеченное со следами пыток тело сестры – Аушевой Дины Ахметовны, 1958 г.р.
Она многие годы лечила осетин в больнице «Электроцинка». И убийцы, и бандиты – все наши соседи и знакомые. Это Джиоев Захар и его сын Юрик, Товказаков Хаджиумар и его три сына: Толик, Руслан, Алан. Из южной Осетии – человек по имени Алан, Макиев Тимур, Бациев Славик, командир поста № 23 Багаев Мурад и другие». (2). Спрашивается, какие ещё нужны Генеральной прокуратуре России свидетельства для привлечения хотя бы этих извергов к уголовной ответственности. Остаётся лишь с величайшей душевной болью думать: бедная Прокуратура бедной России.
Ещё несколько фактов из «Постановления о прекращении уголовного дела», подготовленного помощником Генерального прокурора Российской Федерации государственным советником юстиции 3-го класса Чуглазовым Г.Т.
«Участвовавший по указанию Дзуцева Б. в охране незаконно лишённых свободы ингушей (заложников) начальник стрелкового тира свидетель Джанаев В.Г. о своём приходе в штаб ОНО (отряд народного ополчения – Ф.Б.) по вызову Дзуцева рассказал следующее:
«Когда я пришёл в это здание, там было много людей, практически все руководители республики. Это Галазов, Хетагуров и другие, были также люди из Москвы, например, Дзасохов. Всех этих людей я видел в здании. (Выделено мною – Ф.Б.). Из одного из кабинетов ко мне вышел Дзуцев, он мне сказал, чтобы я подготовил помещение клуба для приёма и размещения людей, которых будут привозить, и наша задача охранять их и никого к ним не допускать… Дзуцев сказал, что тюрьмы переполнены и поэтому решили привозить к нам. (Выделено мною – Ф.Б.). Кто будет привозить людей к нам Дзуцев не говорил…».
Далее свидетель Джанаев пояснил, что в ночь на 2 ноября ополченцы стали привозить в тир из разных мест города ингушей: мужчин, стариков, детей, женщин. Когда привезли детей (Почему отдельно от родителей – Ф.Б.), то он позвонил Дзасохову (Выделено мною. Так что он имел опыт обращения с детьми ещё задолго до Беслана –Ф.Б.) и спросил, что делать, потом прислали автобус и детей увезли. Кроме тира были и другие помещения для содержания ингушей. (Это помимо тюрем, которые, как только что было отмечено, были переполнены – Ф.Б.).
Показания Джанаева и других свидетелей дали основания Чуглазову Г.Т. сделать вывод, что «осуществляемые с 31.10.92 года захваты ингушей это не самоуправные действия командира ОНО Дзуцева Б., а чётко проводимая политика государственных органов СО ССР. (Выделено мною – Ф.Б.). Да и о каком самоуправстве может идти речь, если всё руководство республики знало о незаконных захватах ингушей».(3)
«Многие, допрошенные в качестве свидетелей лица, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – попавшие в заложники в г. Владикавказе, заявили, что члены ОНО ещё до конфликта, заранее, узнавали адреса ингушей и уже 31.10.92 г. начали планомерный захват в квартирах и домах, проживающих в городе ингушей.
В частности, допрошенный в качестве свидетеля, бывший ст. инспектор отдела общественного порядка МВД РСО Котиев З.Х. в подтверждение своего довода о том, что списки ингушей составлялись заранее, сообщил следующее:
«В октябре 92 года в наш дом приходили работники ЖЭУ, под предлогом проверки паспортного режима заходили в квартиры, где проживали ингуши и уходили…». И ещё.
Свидетель Арапиев Х.О., который был захвачен ополченцами 01.11.92 года и доставлен в штаб ОНО СО ССР, указал: «Находясь в штабе народного ополчения, я убедился, что там были известны адреса всех ингушей. Дело в том, что нам сказали сидеть в коридоре до разбора. А это было как раз напротив кабинета Дзуцева Бибо и Гогичаева. Боевики беспрерывно заходили в кабинет к Дзуцеву, затем оттуда выходили с бумагой, на которой был написан адрес ингушской семьи, и уходили брать семью в заложники». (Там же. С.с. 119-120).
И если ко всему перечисленному нужен какой-либо комментарий, то он может быть лишь один: «Ну, разве же это не проявление фашизма?».
В заключение приведём ещё одно свидетельство. Свидетельство Заслуженного врача Республики Ингушетия Куштова Ахмета Сосиевича: «…Некоторые морально-этические черты у осетин, – утверждает он, – чужды народам Северного Кавказа. На примере жестокости при обращении с безоружными гражданами РСО-А ингушской национальности в октябре-ноябре 1992 года виден чёткий садистский почерк. Мною лично засвидетельствованы следующие факты: групповое изнасилование девушек, гашение сигарет о тело живых людей, вспарывание живота с изъятием плода у беременной женщины, изъятие внутренних органов у живых людей, убийство детей ударами об стенку, вскармливание малолетних детей свиньям и т.д. Многое из этого записывалось на видеоплёнку или фотографировалось, чтобы потом представить как деяния ингушей». (4)
Подобных фактов ещё десятки и сотни. Приводить их ещё и ещё невозможно уже хотя бы потому, что разум отказывается их воспринимать и настоятельно ставит вопрос: откуда всё это у народа? И требует ответа на него. С ответом, однако, как он нам представляется, повременим и приведём:

2. Другой ряд фактов.

Не трудно себе представить, что для удержания незаконно прихваченной территории любому режиму необходима максимально возможная милитаризация. Факты только из Постановления Чуглазова Г.Т.
«На момент начала вооружённого конфликта МВД СО ССР имело на вооружении 1085 автоматов, 304 пистолета АПС. Гранатомётов ГП-5 – 150 штук, РПГ-7 – 113 штук, СПГ-9 – 14 штук, ЗУ-23 – 11 штук, КВПТ – 34 штуки, ПКТ – 34 штуки, гранат – 1016 штук. Из бронетехники – 34 единицы БТР-80.
В течение месяца в парке ВВОКУ г. Владикавказа находились на хранении ещё 24 единицы БТР-80, которые по распоряжению командующего внутренними войсками России Савина В.Н. в начале конфликта были переданы представителям МВД Северной Осетии.
Если же говорить о подразделениях МВД Северной Осетии непосредственно осуществлявших охрану общественного порядка в населённых пунктах компактного проживания ингушского населения СО ССР, – сообщает далее Г.Т.Чуглазов, – то их численность и вооружённость перед конфликтом была следующей: общая численность работников Пригородного РОВД, включая службы, чуть превышала 300 человек, из них 23 ингуша, имелось 70 автоматов.
Численность личного состава Промышленного РОВД составляла 325 человек, на вооружении находилось 35 автоматов и одна малокалиберная снайперская винтовка; численность личного состава Ленинского РОВД составляла около 230 человек; отдельный батальон ППС насчитывал 157 человек, имел на вооружении 36 автоматов, 72 пистолета; ОМОН МВД СО ССР насчитывал 161 человек, имел на вооружении 197 автоматов, 217 пистолетов, подствольных гранатомётов – ГП-25 – 110 штук, СПГ-49 – 14 штук, РПГ-7 – 62 штуки, пулемёты КВПТ – 19 штук, АКТ – 19 штук.
По штатно-должностному списку личный состав гвардии РСО насчитывал 236 человек. На вооружении Республиканская гвардия имела 243 автомата, пулемёты РПГ-74 – 6 единиц , ПКС – 8 единиц. Из бронетехники за гвардией числилось: БТР- 60П – 14 единиц, БТР-70 – 9 единиц, БТР-80 – 19 единиц, БМП-2 – 4 единицы, БТР-КШМ – 2 единицы. 26 октября 1992 года Республиканская Гвардия приказом её командира была приведена в полную боевую готовность. (И с чего бы это? 26 октября. – Ф.Б.).
Отряды народного ополчения СО ССР на начало конфликта имели следующую численность: штаб – 45 человек, комендантский взвод – 20 человек, комендантская рота – 83 человека, ополчение Промышленного района г. Владикавказа насчитывало 86 человек, Алагирского района – 32 человека, Кировского района – 25 человек, Советского района – 192 человека, отряд «Спортсмен» насчитывал 22 человека, «Егерь – 15 человек, «Афганец» – 101 человек, «Пограничник» – 43 человека, отряд казаков Владикавказского отдела Терского Казачьего войска – 80 человек. Всего 724 человека, это без ополчения Пригородного района, численность которого, судя по получению в ходе конфликта 200 автоматов (и ещё до конфликта было похищено 47 автоматов и получено в штабе ОНО СО ССР 58 автоматов), было свыше 300 человек. Только по имеющимся официальным данным на вооружении ОНО СО ССР на 30.10.92 года имелись 21 БРДМ, 135 автоматов. На руках у ополченцев было много и другого огнестрельного оружия».
Иной, критически настроенный читатель, может подумать: а стоило ли так скрупулёзно приводить такую массу цифр? Так вот не только стоило, но и было необходимо. Ибо тут же, буквально на этой же странице Г.Т.Чуглазов указывает:
«Ингушская же сторона по официальным источникам, в случае вооружённых действий, из числа жителей Пригородного района могла (выделено мною – Ф.Б.) поставить в строй 1470 человек».
Не правда ли, веский аргумент в Постановлении Генеральной прокуратуры: могла поставить. И тут же нельзя не обратить внимание на то, что там указывается на подготовку всей республики, а тут об одном лишь Пригородном районе, а раздули затем в осетино-ингушский конфликт. О «конфликте» попозже. А сейчас о других весьма показательных данных, приведённых Чуглазовым Г.Т.
«МВД Ингушской Республики было вооружено 42 автоматами и 371 пистолетом».
«Бронетехникой на момент начала вооружённого конфликта ингушская сторона не располагала». (С.с. 58-60).
Но это лишь сущая мелочь. Милитаризация МВД Северной Осетии – Алании и соотношение её вооружённости по сравнению с МВД Ингушской Республики ещё не даёт общей картины милитаризации всей республики Северной Осетии – Алании. Эта картина хотя бы чуть-чуть приоткроется, если мы ещё воспользуемся фактами из того же источника.
«С начала 1991 года, – сообщает нам Г.Т.Чуглазов, – в Пригородном районе и г. Владикавказе с граждан, кроме лиц ингушской национальности, по инициативе неформальных организаций стал производиться сбор денег для приобретения оружия незаконным военизированным формированиям.
Более того, руководители народного ополчения Пригородного района председатель районного Совета народных депутатов Джусоев П.П. и председатель Пригородного райисполкома Березиков В.И. организовали сбор средств с предприятий района для приобретения в Воронежской области конверсионных боевых разведывательных машин без вооружения на базе ГАЗ 41-08. Покупка производилась под видом приобретения сельхозтехники.
Ещё до приобретения БРДМ народным ополчением, в июле 1991 года на Воронежском производственном объединении имени Коминтерна «Тяжэкс» две аналогичные боевые разведывательные машины для нужд ОМОНа по письму министра ВД СО ССР Кантемирова Г.М. приобрело МВД республики.
Всего для отрядов народного ополчения через управление сельского хозяйства (гитлеровцы белой завистью позавидовали бы изобретательности галазовцев – Ф.Б.) Пригородного района была закуплена 21 БРДМ. Все БРДМ были оборудованы радиостанциями, вентиляционными устройствами, приборами ночного видения. Первая партия боевых машин получена руководителями народного ополчения Пригородного района 19 октября, вторая – 5 декабря 1991 года. С целью сокрытия незаконного приобретения (А в Постановлении потом указывается на отсутствие состава преступления. Такова вот генеральная логика Генеральной прокуратуры России. – Ф.Б. ) конверсионной военной техники, боевые машины не были зарегистрированы ни в ГАИ, ни в военкоматах». (С. 30. Всё выделено мною – Ф.Б.).
«Так как на момент организации закупки боевых машин народное ополчение было вне закона, то указанию руководителей района Джусоева и Березикова, – сообщает нам далее Г.Т.Чуглазов, – оплата за БРДМ производилась хозяйствами района, а также Советом ветеранов ВОВ правоохранительных органов и труда Пригородного района и его Фондом милосердия». (Сс. 30-31. Выделено мною – Ф.Б.).
Вот тут уж хотя бы от некоторых комментариев воздержаться совершенно невозможно. Невозможно же представить себе, как это незаконно созданное, а потому находящееся вне закона «народное ополчение», незаконно приобретая боевые машины, финансируется ветеранами правоохранительных органов. Такое было возможно лишь в условиях, которые мы обговорили в Предисловии. И тут же: может ли уложиться в здравом рассудке факт, когда изъятие североосетинскими врачами-палачами внутренних органов у живых людей, вспарывание животов у беременных женщин финансируется Фондом милосердия. Постановление Г.Т.Чуглазова со всей убедительностью свидетельствует о том, что Генеральная прокуратура Российской Федерации никакого криминала в этом не усмотрела. И ещё один факт с некоторыми комментариями.
«15 ноября 1991 года (то есть буквально за год до «конфликта» – Ф.Б.) Верховный Совет СО ССР, – сообщает нам Г.Т.Чуглазов, – стремясь перехватить инициативу у неформальных лидеров (выделено мною – Ф.Б.) в вопросе организации не предусмотренных Законом вооружённых формирований… принял Закон «О дополнении в Конституцию СО ССР». Указанным Законом ст. 92 Конституции была дополнена п. 24, предусматривающим «создание республиканских сил самообороны, в том числе республиканской гвардии, якобы, как составной части несуществующей национальной гвардии РСФСР.
В тот же день, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – Верховный Совет СО ССР, «учитывая многочисленные просьбы местных Советов народных депутатов, общественных организаций и отдельных граждан об обеспечении безопасности жизни и здоровья людей, государственного суверенитета и территориальной целостности РСФСР…» принял Постановление «О создании республиканской гвардии и Комитета самообороны СО ССР». Председателем республиканского комитета самообороны стал Председатель Верховного Совета СО ССР Галазов А.Х. В состав комитета, в числе других, вошли министр внутренних дел Кантемиров Г.М., начальник ОВОКУ Суанов С.Н. и командир незаконных вооружённых формирований Дзуцев Б.Х.». (С. 32). В результате вся полнота власти в республике была сосредоточена в одних руках, в руках А.Галазова. Он фактически был облечён полномочиями диктатора в своей республике. (Всё выделено мною – Ф.Б.). А теперь некоторые комментарии по поводу выделенного.
Начнём с особой заботы Верховного Совета СО ССР об обеспечении безопасности жизни и здоровья людей. Отметим ещё раз, что Постановление это было принято буквально за год до кровавой расправы над жителями Пригородного района Северо-Осетинской же Советской Социалистической Республики. Так о жизни и здоровье каких людей проявляется такая трогательная забота в этом Постановлении? Совершенно ясно, что речь идёт о людях осетинской национальности. Люди ингушской национальности – это уже не люди. Это по фашистской терминологии – недочеловеки. А поэтому к ним и относиться следует соответственно. То есть так, как к ним отнеслись галазовцы через год после принятия этого Постановления, в октябре-ноябре 1992 года.
Второе. О перехвате Верховным Советом инициативы. Ведь совершенно недвусмысленно речь идёт о перехвате инициативы в формировании незаконных вооружённых формирований. И в этом Верховный Совет преуспел. Инициативу эту он перехватил. И в результате этого перехвата инициативы все незаконные вооружённые формирования оказались сосредоточенными в руках Председателя Верховного Совета, Председателя республиканского комитета самообороны А.Галазова. Однако Генеральная прокуратура Российской Федерации, в результате скрупулёзного расследования всех обстоятельств дела, ничего незаконного во всем этом не усмотрела.
Третье. Прямым подтверждением только что сказанного является уже тот факт, что в состав республиканского комитета самообороны, наряду с прочими, был введён, как сообщил нам Г.Т.Чуглазов, и командир незаконных вооружённых формирований Дзуцев Б.Х. Это на тот случай, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений в том, на кого опирался в своей «многотрудной» деятельности А.Галазов, забрав в свои руки все рычаги власти.
В порядке некоторого отступления от линии рассуждения о Постановлении ВС СОССР от 15.11.91 г. В ходе этих рассуждений невольно приходишь к следующей аналогии. В связи с вероломным нападением фашистской Германии на Советский Союз, в нём был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством Сталина. В руках ГКО, а фактически в руках Сталина была сосредоточена вся государственная власть. Этим самым, скажем, завершился процесс становления Сталина как Диктатора, Деспота. Однако при этом ни в коем случае нельзя упускать из вида то, что война неизбежно требует максимальной централизации власти в стране в ущерб на время войны различных демократических проявлений. Всё дело здесь лишь в том, что в связи с победоносным завершением войны ГКО был упразднён. А Сталин диктатором так и остался.
В Северной Осетии данным Постановлением был создан Республиканский Комитет Самообороны (РКС) под председательством А.Галазова. В результате в руках Председателя Верховного Совета, а затем ещё Председателя Президиума Верховного Совета, а затем ещё Председателя Комитета Самообороны Галазова была сосредоточена вся власть в республике. То есть та же диктатура, только в меньших масштабах. Тут уж, как говаривали в старину: по Сеньке шапка, по Тришке кафтан. Интересное же состоит в том, что здесь довольно чётко просматривается кое-что общее и, вместе с тем, некоторая разница. Общее видится в сосредоточении власти в руках одной личности, в руках диктатора. Различие же видится по нескольким направлениям.
а. Там ГКО был создан 30 июня 1941 года, то есть через неделю после нападения агрессора. А здесь 15 ноября 1991 года. То есть за год до возможной агрессии. Причём, создан самим же агрессором.
б. ГКО создавался для организации мощной эффективной обороны против уже осуществляющейся агрессии. А против какой агрессии создавался РКС? Ведь 70 лет Северная Осетия прожила в окружении миролюбивых народов Северного Кавказа. И вдруг необходимость в самообороне. Следует, наверное, отметить, что где-то буквально за неделю до начала этнической чистки Пригородного района от жителей-ингушей этот пресловутый РКС был переименован в Совет Безопасности. Но, как говорят, хрен редьки не слаще. Суть-то осталась та же. Хотя бы потому, что во главе его остался тот же Галазов – инициатор его создания.
И, наконец. В этом же Постановлении: удивительная дочерне-трогательная забота нежно любящей Северной Осетии-Алании по отношению к матушке России, в состав которой она, конечно же, добровольно и раньше других вошла, немало от неё получила и от которой ещё можно что-то заполучить в будущем. (Кто тогда мог подумать, что она может получить от этой матушки и такой сюрприз, как беспардонное сокрытие правды от пострадавших в Бесланской трагедии). Речь же вот о чём.
Необходимость создания в СО ССР Республиканской Гвардии обосновывается в Постановлении тем, что она будет создаваться якобы, как составная часть «несуществующей национальной гвардии РСФСР», как подсказывает нам Г.Т.Чуглазов. Что это? Неосведомлённость авторов проекта Постановления? Случайная ошибка в согласованиях с соответствующими структурами федеральной власти? Или что-то в этом роде? Вряд ли! Это есть чистейшей воды авантюризм, свойственный всей политики А.Галазова и его окружения. Подтверждением этому следующий пассаж.
Там, в Постановлении, где проявляется трогательная забота о «безопасности жизни и здоровья людей», тут же Верховный Совет СО ССР откровенно демонстрирует верноподданническую обеспокоенность сохранностью «государственного суверенитета и территориальной целостности РСФСР»… Какая трогательная забота! Не правда ли? Однако здесь есть один момент, к которому мы возвратимся, когда речь пойдет о вступлении армады Российских войск на помощь галазовским отрядам самообороны.
Так против кого же всё-таки решил самообороняться Верховный Совет Северной Осетии-Алании? Ответ на этот вопрос станет видным как на собственной ладони, если мы вспомним, что 26 апреля 1991 года Верховным Советом Российской Федерации был принят Закон «О реабилитации репрессированных народов», статьями 3-й и 6-й которого предусматривалась и территориальная реабилитация. В связи с этим небезинтересно будет вспомнить ещё раз о том, что, по свидетельству многих участников этого заседания Верховного Совета РСФСР, Закон был принят под бурные аплодисменты. Все присутствующие встали. Все… кроме депутатов от Северной Осетии. А депутат от Ингушетии Б.Богатырёв свидетельствует: «Сидевший недалеко от меня, Галазов сказал Козаеву: «Что вы тут делали, почему вы допустили обсуждение Закона в Парламенте?» Козаев ответил: «Было бесполезно оказывать сопротивление этому процессу. Мы сделали всё, что могли, чтобы не допустить обсуждение его на объединённой сессии парламента». (5).
Отсюда вывод: вся подковёрная возня весьма многочисленной осетинской диаспоры, откровенное плутовство депутатов от Северной Осетии, а иногда и прямой шантаж А.Галазова против готовящегося Закона «О реабилитации репрессированных народов» ожидаемых результатов им не дали. А отсюда эта авантюристическая потребность форсированной милитаризации республики и организации этой пресловутой самообороны.
А отсюда, прямо вытекающий из сказанного, следующий вопрос: А против кого могли быть направлены эта милитаризация и эта самооборона, в этот конкретный исторический момент? Ответ может быть лишь один: против Верховного Совета Российской Федерации, ибо в данный момент никакого иного противника у галазовцев не было. К такому выводу подводит ещё и тот факт, что эта милитаризация и организация самообороны в Северной Осетии проводятся практически одновременно с милитаризацией и организацией самообороны в Чечне. Неоднократные визиты генерала Дудаева к профессору Галазову были, очевидно, не на шашлык. И в этом противостоянии с Верховным Советом Российской Федерации Галазов одержал блестящую победу. Верховный Совет был расстрелян. А грызловская Государственная Дума стала ему вовсе не противником. Об этом убедительно говорит уже тот факт, что на протяжении пятнадцати лет эта Дума ни разу не подумала возвратиться к Закону «О реабилитации репрессированных народов».
Закончим, однако, разговор о милитаризации ещё парой фактов, хотя они вовсе не исчерпывают всего этого процесса. Г.Т.Чуглазов отмечает: «Говоря о том, как были приняты решения о форсировании производства оружия и создании вооружённых формирований, допрошенный в качестве свидетеля Галазов А.Х. пояснил:
«Эти решения принимались в очень сложное время. Иногда проходили такие формулировки (а они не могли не пройти там, где председательствовал он А.Х.Галазов – Ф.Б.), которые сегодня работают против нас (поразительная самокритика – Ф.Б.). На предприятиях Владикавказа, насколько мне известно, никто ничего не произвёл». (Выделено мною – Ф.Б.). (С. 35.). И тут же, на следующей странице Г.Т.Чуглазов повествует: «Хотя свидетель Галазов А.Х. и высказал предположение (выделено мною – Ф.Б.), что на предприятиях г. Владикавказа оружия не производилось, это не соответствует действительности. Следствием установлено, что в 1991-1992 годах некоторые детали снарядов, мин, гранат, миномётов, гранатомётов и стрелкового оружия производились (выделено мною – Ф.Б.) на предприятиях г. Владикавказа и других районов Северной Осетии». (С. 36.).
Лишь некоторые комментарии. Совершенно очевидно, что своим повествованием господин Чуглазов Г.Т., помощник Генерального прокурора Российской Федерации принимает на веру байки господина Галазова А.Х., главного организатора производства вооружения на предприятиях Северной Осетии, о том, что он ни сном, ни духом не ведал о каком-то там производстве. Для помощника Генерального прокурора вполне достаточно и того, что Председатель Комитета Самообороны о производстве вооружения высказал лишь свои предположения. Более глубокого расследования помощнику Генерального прокурора России не нужно. Он должен вести расследование только в том направлении, которое ему указано. А поэтому он тут же указывает: «Уголовное дело по фактам производства деталей к оружию и боеприпасам прекращено». (С.36.). Одним словом: «Вооружайтесь, кто как может!».
И, наконец, «9 июня 1992 года толпа беженцев из Южной Осетии блокировала строящийся для выводимых из Германии воинских частей жилой городок и военную базу «Филипп Хольцманн»… Солдаты охраны открыли огонь на поражение, но тут же были смяты толпой. В тот же день с военной базы были выведены и под осетинским флагом (выделено мною – Ф.Б.) проведены через Владикавказ 12 самоходных артиллерийских установок (САУ) калибра 122 мм.». (6). Этого Галазов А.Х. тоже почему-то не заметил.
«10 июня южными осетинами была захвачена центральная база Владикавказского гарнизона, с которой «КамАЗами» были вывезены боеприпасы к САУ и автоматы. На пути в Южную Осетию никто даже не попытался задержать эту смертоносную колонну». (Там же).
Факты форсированной милитаризации Северной Осетии-Алании в 1991-1992 годах можно было бы, наверное, ещё продолжить. Однако и приведённых уже вполне достаточно для того, чтобы убедиться в том, что милитаризация эта действительно проводилась. А проводиться она могла не иначе как под непосредственным руководством Республиканского Комитета Самообороны, руководимого А.Галазовым.

3. Кто первым нажал на спусковой крючок.

Говорят, в драматургии существует закон, в соответствии с которым, если в первом акте спектакля на стене висит ружьё, то в третьем акте оно обязательно должно выстрелить. Здесь же, как мы видим, не какое-то банальное охотничье ружьё – горы оружия, боеприпасов, боевой техники. И всё это, в конечном счёте, сработало. И не на сцене какого-то там провинциального драмтеатра, а на территории целого Пригородного района. Так кто же нажал на спусковой крючок?
Генеральная прокуратура России в лице помощника Генерального прокурора Г.Т.Чуглазова ответа на этот вопрос не дала. Не дала, очевидно, лишь потому, что этому злодеянию так и не дана политическая оценка, которой, как это ни парадоксально может показаться на первый взгляд, требовал даже не кто иной, как А.Х.Галазов. Политическая же оценка не дана и по сей день. Не может быть дана и в ближайшем будущем, потому что у власти ещё немало прямых участников этого преступления.
К примеру, скажем, тот же самый А.Дзасохов. Буквально через неделю, после Второго Съезда ингушского народа (сентябрь 1989 года) он, будучи Первым секретарём Северо-Осетинского обкома партии, принял ингушскую делегацию и заявил ей, что Пригородный район нужно было возвратить ещё в 1957 году. Затем, став при Горбачёве Секретарём ЦК партии по пропаганде, после принятия Верховным Советом РСФСР Закона «О реабилитации репрессированных народов», в соответствии со статьями 3-й и 6-й которого, ингушам и должна была возвращена их территория, он через Секретариат ЦК протаскивает провокационное решение «О некоторых проблемах, связанных с реабилитацией репрессированных народов», направленное против реализации этого исторического закона. Это в 1991 году.
А через год, менее чем за пару месяцев до кровавой расправы над ингушским населением Пригородного района, вчерашний секретарь ЦК КПСС по пропаганде А.Дзасохов вместе с тогдашним Премьером правительства Северной Осетии С.Хетагуровым летал на вертолёте в Цхинвали уговаривать тогдашнего Премьера Южной Осетии О.Тезиева «защитить Осетию» от ингушей. (Министр безопасности СО ССР Бзаев Ю.И. позже, на допросе, о прибытии южан заявил: «Они были здесь. Их было 300 человек со своей техникой, вооружением, никто их не приглашал (выделено мною Ф.Б.), просто они пришли, по зову своего сердца…». (С.89.). Затем, во время захвата заложников во Владикавказе, свидетель Джанаев В.Г., как уже было отмечено, видел его в кабинете начальника штаба отрядов народного ополчения Дзуцева Б.
В 1998 году А.Дзасохов избирается Президентом Республики Северная Осетия, к тому же теперь ещё и Алания, и из пламенного пропагандиста коммунистических идей светлого будущего, становится не менее пламенным, пропагандистом абсурдно-претенциозных, бредовых идей Великой Алании. И, наконец, благополучно избежав ответственности за трагедию в Беслане, он становится членом Совета Федерации от той же самой Северной Осетии – Алании.
Менее, может быть одиозная, но не менее примечательная фигура С.К.Шойгу. Во время Грузинско – Южно-Осетинского конфликта он там, в качестве миротворца. В первые часы начавшейся этнической чистки в Пригородном районе, он здесь. Тоже в качестве миротворца. Пребывая в этом качестве, он даёт распоряжения о выдаче оружия и боеприпасов осетинской стороне. Не случайно же, наверное, Галазов на банкете прикрепляет ему генеральские погоны. По окончании эпопеи на Северном Кавказе он решительно окунается в политическую деятельность. Становится одним из организаторов, а затем и одним из руководителей правительственной, пропрезидентской политической партии, так называемой «Единой России». По-прежнему оставаясь при этом Министром по чрезвычайным ситуациям.
Перечень можно было бы и продолжить, но и этого, очевидно, достаточно для того, чтобы задаться вопросом: «Так возможно ли рассчитывать на объективную политическую оценку тех событий в современных условиях?» Наверное же НЕТ. Что же касается требования Галазова об этой же самой оценке, то не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ему нужна такая оценка именно теперь, пока у руководства страной находятся ещё его подельники, которые сделают всё от них зависящее, чтобы эта оценка ни в малейшей мере не содержала компромата в их (а поэтому уже и в его) адрес, не указывала на их участие в этом преступлении. Только такая оценка нужна А.Х.Галазову. Только такая оценка может дать ему возможность жить спокойно и, одновременно, создаст очередное препятствие для ингушского народа, добивающегося объективной оценки этого события.
Так кто же всё-таки первым нажал на спусковой крючок, с нажатия на который и началось это преступление, состава которого Генеральная прокуратура России, трудившаяся в поте лица своего с 30 декабря 1992 года по 8 февраля 1995 года, так и не обнаружила. А поэтому попробуем сами проследить начало и развитие событий, пользуясь только материалами Постановления помощника Генерального прокурора Российской Федерации Чуглазова Г.Т.
Для начала будет правильным, наверное, отметить общее своё впечатление о документе, составленном помощником Генерального прокурора Российской Федерации. А для этого процитируем показание одного из свидетелей.
«Все допрошенные, – сообщает нам Г.Т.Чуглазов, – по делу о начальной стадии (то есть то, что нас интересует в данный момент. Выделено мною – Ф.Б.) вооружённого конфликта свидетели, в основном, рассказали то же, что и житель п. Октябрьского Царитов Т.И., который эти события осветил так: «… Иногда по ночам до конфликта в Октябрьском раздавались выстрелы из автоматов, ружей. Кто стрелял, не знаю. Сильная стрельба началась около полуночи с 30 на 31. 10. 92 года. Перед этим постреливали изредка одиночными, а в полночь уже очередями, чаще. Стреляли в стороне ингушских домов за речкой… Кто стрелял, не знаю, но пули попадали из-за речки в наш дом. До сих пор есть дырки на крыше со стороны ингушских домов. Кто начал стрельбу первым и где, сказать не могу, но со стороны осетинских домов тоже раздавались выстрелы». (С. 64.). Что ж, если все допрошенные показывали то же самое, то попробуем ссылаться на самого Чуглазова Г.Т.
«О том, что вооружённый конфликт начался поздно вечером 30 октября, а не утром 31 октября, как это утверждалось на первых порах некоторыми руководителями Северной Осетии (Такие утверждения, очевидно, нужны были этим руководителям, но о них Г.Т.Чуглазов ничего на сообщает. – Ф.Б.), в числе других свидетелей следствию рассказал дежурный по Пригородному райсовету Кучиев В.А., пояснивший следующее: «… В 8 часов 30 минут 30 октября 1992 года я заступил на суточное дежурство по райсовету. В моём подчинении никого не было, я просто сидел в моём кабинете на 3-м этаже у телефона… В 22 часа 50 минут (выделено мною – Ф.Б.) неожиданно в селениях Карца, Октябрьское, Куртат, Дачное началась стрельба. Это произошло одновременно во всех населённых пунктах». (Выделено мною – Ф.Б.). (С. 64.)
Опустим дальнейшие подробности из показаний Кучиева В.А., отметив лишь, что «через несколько минут после начала стрельбы раздался звук сирены на Камбилеевском химзаводе». «Звук сирены раздался и в селе Сунжа, до которого 7 км.». Отсюда достаточно, наверное, оснований подумать над фактом одновременности начала стрельбы сразу в нескольких населённых пунктах и включения сирен в нескольких пунктах. Могло ли это быть случайностью? Наверное же НЕТ. Всё это могло произойти лишь в результате заранее спланированной акции, лишь в назначенное время её начала. Интересными для нас являются и некоторые рассуждения самого Г.Т.Чуглазова. Приведём их, опустив для краткости некоторые свидетельские показания.
«Приведенные выше доказательства, – рассуждает он, – свидетельствуют, что о начале после 23 часов 30 октября 1992 года вооружённого конфликта сразу же стало известно руководству района (они же руководители народного ополчения), а так же руководству правоохранительных органов республики и Пригородного района. Между тем силы ОВД Пригородного района, не говоря уже о МВД СО ССР, продолжали только наблюдать и фиксировать боевые действия. Этот вывод следствия подтверждается показаниями работников Пригородного РОВД. (А в самом деле! Почему это они продолжали наблюдать и фиксировать? – Ф.Б.).
В ходе следствия, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – из МВД СО ССР и ОВД Пригородного района были истребованы различные внутренние служебные документы, касающиеся развития конфликта. Из этих документов следует, что 30 октября 1992 года различные «ингушские вооружённые бандформирования» из п. Карца, селений Джейрах (Н.Камбилеевское), Дачное, Куртат стали обстреливать село Октябрьское, а в 23 часа (выделено мною – Ф.Б.) группа боевиков на 17 автомашинах марки «КАМАЗ» прибыла в село Дачное, откуда повели наступление на село Джейрах.
В этих справках, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – также утверждается, что якобы сотрудники милиции Северной Осетии участвовали в отражении перечисленных выше атак ингушских боевиков. Однако все имеющиеся в деле доказательства опровергают это утверждение. (Выделено мною – Ф.Б.) Никакие отряды милиции с вечера 30 октября до утра 31 октября не принимали мер к пресечению начавшегося вооружённого конфликта. В связи с этим возникает вопрос (с не меньшим интересом он возникает и у нас – Ф.Б.), почему при начавшемся поздно вечером 30 октября 1992 года вооружённом конфликте (что было ясно не только из указанных выше справок МВД, но и из сообщений в МВД дежурной части Пригородного района) и нахождении сил милиции на казарменном положении с 27-28 октября 1992 года личный состав МВД был поднят по тревоге только в 05 часов 30 минут 31 октября 1992 года, а не принял мер к разъединению сторон до того, как к участию в конфликте подключились вооружённые группы и лица, прибывшие утром 31. 10. 92 года с территории Ингушетии в Пригородный район СО ССР». А действительно, почему сразу же с началом обстрела, необходимые меры приняты не были, а образовалась некая пауза? Может быть, что-то прояснится, если мы посмотрим далее.
«Как следует из протокола осмотра журнала учёта оперативных действий отряда милиции особого назначения при МВД СО ССР, – сообщает нам Г.Т.Чуглазов, – в 01 час 25 минут 31 октября по указанию полковника Газюмова в Пригородный район выехали ещё 4 БТР-80 с 25 бойцами ОМОНа якобы (выделено мною – Ф.Б.) для охраны общественного порядка. Машины вернулись на базу в 3 часа 40 минут». Обратим внимание на паузу – с 01 часа 25 минут до 3-х часов 40 минут.
«Попытки следствия установить, чем конкретно занимался этот отряд из 4-х БТР с 25 омоновцами в Пригородном районе, результатов не дали – сообщает нам Г.Т.Чуглазов. Все допрошенные подтверждают факт выезда, но за давностью событий (выделено мною – Ф.Б.) никто не мог указать номера этих 4- БТРов, состав экипажей и десанта». (С.62). Бедное следствие бедной Генеральной прокуратуры, бедной Российской Федерации. Как можно так не уважать себя, публично расписываясь в своём непрофессионализме. Но это ещё не всё.
«В то же время доказано, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – что в ночь на 31 октября 1992 года в перестрелке с ингушскими вооружёнными группировками и в обстрелах домов принимали участие БТРы. Однако выяснить, кому именно принадлежали эти БТРы: МВД, Республиканской гвардии или народному ополчению Северной Осетии не представилось возможным. Тем не менее, абсолютно точно установлено, что ингушская сторона в ночь на 31.10.92 года бронетехники в Пригородном районе и Промышленном районе г.Владикавказа не имела, то есть, в любом случае, стрельба из крупнокалиберных пулемётов в ночь на 31.10.92 года велась из бронетехники осетинской стороны». (Всё выделено мною – Ф.Б.).
Одним словом, следствием Генеральной прокуратуры России абсолютно точно было установлено то, о чём было известно и ежу, но ей оказалось не под силу установить то, что требовалось серьёзностью совершённого преступления. Но и за то, что поведал нам Г.Т.Чуглазов, большая наша благодарность.
Прервём здесь бесценные для нас рассуждения Г.Т.Чуглазова, чтобы высказать свою точку зрения на сказанное. Вопрос, поставленный в начале рассуждений (мы к нему ещё вернёмся), так и остался без ответа. Хотя вовсе не требуется какая-то особая прозорливость, чтобы видеть этот ответ. Он как на ладони. Этот обстрел сразу в нескольких сёлах, этот вой сирен, всё это было завершающим аккордом в цепи многочисленных провокаций, совершённых в Пригородном районе против ингушского населения. (Хронология этих провокаций – в Приложении). Это был своего рода Гляйвиц. А пауза, после 23 часов 30-го до утра 31-го, вне всяких сомнений, нужна была им для того, чтобы дождаться появления на территории Пригородного района ингушей, рванувшихся из Назрановского, Сунженского, Малгобекского районов на помощь своим родственникам, своим близким. Дождаться для того, чтобы потом эту совершенно не организованную массу людей, устремившихся на помощь своим близким, обвинить в организованной агрессии против суверенной Республики Северной Осетии – Алании. Чисто фашистский, гитлеровский приём. Продолжим, однако, вопрос об этой паузе.
«Такой вопрос, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – следствием был задан и министру внутренних дел Республики Северная Осетия Кантемирову Г.М., но исчерпывающего конкретного ответа получено не было. (Этого ответа у министра и не могло быть. Ибо ответ мог быть только таким, каким мы его только что дали. – Ф.Б.). Министр, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – дипломатично стал говорить о каких-то переговорах, якобы имевших место вечером 30.10.92 года, хотя в это время никаких переговоров с ингушами не было. (Выделено мною – Ф.Б.). Как установлено следствием, только утром 31.10.92 года заместитель министра внутренних дел СО ССР Сикоев С.И. приехал в с. Камбилеевское и пообещал, собравшимся у разрушенного дома Дурова, ингушам, что обстрелы прекратятся». (С. 66.). Некоторые комментарии.
Мы только что видели, что в многочисленных документах, истребованных следствием из МВД СО ССР и ОВД Пригородного района, утверждается, что из нескольких сёл, в том числе и из Камбилеевского, 30 октября «ингушские вооружённые бандформирования» вели обстрел села Октябрьское. А тут вдруг уже утром 31-го заместитель министра внутренних дел республики приезжает в это же самое село Камбилеевское и не требует от проживающих в нём ингушей объяснений, почему они обстреливали село Октябрьское, а обещает им, «что обстрелы прекратятся». А где же логика? В том-то и дело, что действия и поступки руководства Республики Северная Осетия – Алания ни в какие законы, ни формальной, ни тем более диалектической, логики не укладываются. Они от начала и до конца авантюристичны. Разве недостаточно убедительно говорит об этом ответ министра внутренних дел Кантемирова. Он, видите-ли, стал дипломатично говорить о каких-то переговорах, которых и в помине не было. Так разве же это дипломатия? Это – чистейшей воды фарисейство, лицемерие. А точнее, может быть даже, вполне осознанное, наглое враньё. Качество, вполне присущее этому руководству. А чтобы не быть голословным – факты.
На вопрос корреспондента «Литературной газеты»: «Но согласитесь, что и таких репрессий по отношению к целым народам не было. Народ, изгнанный волею властей с насиженного места, лишённый на протяжении многих лет возможности развивать свою экономику, культуру, науку, должен, наконец, обрести такое право?» Отвечает Президент Республики Северная Осетия – Алания Ахсарбек Галазов.
«В целом Закон о реабилитации репрессированных народов (так в газете – Ф.Б.) гуманен, но нельзя одной несправедливостью исправлять другую». (7). Такова логика А.Галазова. По нашему же глубокому убеждению, если закон гуманен, а Закон «О реабилитации репрессированных народов», вне всяких сомнений, действительно гуманен, то такой закон не заменяет одну несправедливость другой, он устраняет всякую несправедливость.
В этом же интервью, Галазов же заявляет: «Вообще вряд ли найдётся человек, который бы считал, что по отношению к ингушам, балкарцам или чеченцам в 1944 году поступили правильно. Я, разумеется, тоже осуждаю этот античеловеческий акт. (Выделено мною – Ф.Б.) Но речь идёт о том, чтобы не породить новую трагедию».
А где же логика? Ведь совершенно очевидно: для того, чтобы не породить новую трагедию, необходимо не только на словах осудить тот античеловеческий акт, но и на деле устранить причины его породившие. Трагедия, которой пугает Галазов, вовсе не новая. Она довольно старая. Первый её акт был подготовлен и разыгран Сталиным и Берией. Второй её акт был мастерски подготовлен и классически разыгран политическим драматургом А.Галазовым. Разработка и подготовка третьего акта крайне медленно, но идёт. Когда и чем закончится этот акт и эта трагедия вообще, покажет время.
Или. «Законопослушным народ может быть только в том государстве, где закон дееспособен. (Выделено мною – Ф.Б.). И я не могу упрекнуть ни себя, ни коллег в том, что мы не исполняем федеральных законов», витийствует А.Галазов. А уже в следующем абзаце этого же интервью просвещает читателей.
«Указ президента Ельцина от 12 декабря 1992 года своим первым пунктом закрепляет территорию Пригородного района как часть территории Северной Осетии. И мы, представители законопослушной республики, (выделено мною – Ф.Б.), говорим: давайте исходить из этого первого пункта – и не будет никаких проблем».
А где логика? Что это, если не фарисейство, уходящее своими корнями в древнюю Иудею, не циничное лицемерие? Каким-то там пунктом Указа президента Ельцина господин Галазов пытается прикрыть два Закона, принятые Высшим Законодательным Органом Государства: Исторический Закон «О реабилитации репрессированных народов» и Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Законы, принятие которых Галазову и его подельникам не удалось заблокировать подковёрной возней в период их подготовки, теперь он призывает прикрыть их фиговым листком какого-то пункта Указа, подписанного Ельциным, неизвестно в каком состоянии находившимся в момент этого позорного подписания. Законопослушная, а не фашиствующая республика обязана была незамедлительно приступить к исполнению исторических по своей значимости Законов, а не высасывать из Ельцина сомнительного свойства пунктики. Факты, подобные этим, можно было бы продолжать до бесконечности. Однако и этих, наверное, достаточно, чтобы иметь вполне достаточное представление о логике суждений, практически-политической деятельности лидеров законопослушной республики. Да и просто об их гражданской порядочности.
Но всё это как бы, между прочим, в порядке небольшого отступления. Вернёмся к вопросу о том, кто всё же первым нажал на спусковой крючок. Нам надо закончить, начатый нами, анализ рассуждений Г.Т.Чуглазова. Сам он заканчивает их так: «Таким образом, до утра 31.10.92 года значительные силы МВД СО ССР, вооружённые самым современным оружием и оснащённые бронетехникой, по неизвестным причинам (выделено мною – Ф.Б. А мы их по существу уже выяснили.) практически бездействовали, а действия народного ополчения в ночь на 31.10.92 года против вооружённых ингушей привели лишь к расширению масштабов этого конфликта». (С. 66.). Что ж, с этим, пожалуй, можно и согласиться.
В заключение наших рассуждений ещё два момента из Постановления Г.Т.Чуглазова.
«То, что вооружённый конфликт начался поздно вечером 30 октября 1992 года, – утверждается в этом Постановлении, – было неожиданным и для жителей и для властей Ингушетии.
Это обстоятельство, в частности, подтверждается показаниями находившихся в это время в Назрани водителей и других специалистов, приехавших из Москвы для обслуживания аппарата представителей Верховного Совета и Президента Российской Федерации в Ингушетии. Как пояснили все эти незаинтересованные в исходе дела свидетели, никаких приготовлений в г. Назрани к началу вооружённого конфликта на 30-31 октября 1992 года они не замечали. Только между 4-5 часами утра 31.10.92 года, то есть после приезда гонцов из Пригородного района, некоторые свидетели услышали, что над Назранью раздалась очередь крупнокалиберного пулемёта, которая послужила сигналом для сбора народа на площади». (С. 67.).
Для того чтобы увидеть, наконец, кто же первым нажал на спусковой крючок или бросил спичку к заранее открытому газовому баллону, обратимся к довольно длинной, но необходимой нам цитате из Постановления Г.Т.Чуглазова.
«Выше уже приводились, – отмечает он, – доказательства того, что хотя обе стороны (так он считает – Ф.Б.) практически с августа 1992 года усиленно готовились к возможному силовому решению вопроса о спорных территориях, конкретной даты начала вооружённого конфликта и массовых беспорядков никто не назначал. Анализ событий, происшедших в последней декаде октября 1992 года также подтверждает этот вывод следствия и опровергает доводы некоторых должностных лиц Республики Северная Осетия – Алания о том, что ингуши якобы заранее знали, что вооружённый конфликт начнётся именно 31 октября 1992 года. (Выделено мною – Ф.Б.).
Обосновывая свои доводы о якобы имевшей место осведомлённости ингушей о дне начала вооружённого конфликта, эти свидетели делали не подтверждённые какими-либо объективными доказательствами ссылки на то, что ещё 29-30 октября 1992 года многие ингуши не вышли на работу и выехали за пределы Северной Осетии, а их дети в эти дни перестали посещать школы, техникумы, институты.
Вопрос о том, знали ли ингуши заранее о времени начала вооружённого конфликта и назначался ли кем-то этот день, имеет первостепенное значение для установления полной картины трагических событий, происшедших в период с 30 октября по 5 ноября 1992 года, поэтому он тщательно исследовался следствием. Были допрошены руководители предприятий, организаций, учреждений и школ Пригородного района и г. Владикавказа, а также соседи ингушей из числа русских и лиц других национальностей. (Подчёркнуто мною – Ф.Б.)
Большинство допрошенных по этим вопросам свидетелей пояснили, что 30 октября основная масса ингушей трудились на своих рабочих местах. Массовый отток ингушей из г. Владикавказа возник только после начала вооружённого конфликта.
Если некоторые ингушские семьи и отлучились из своих квартир и домов 30 октября 1992 года на дачи или к родственникам, то это было связано с наступающими выходными днями 31 октября (суббота) и 1 ноября (воскресенье)». И далее.
«Совсем не вяжутся заявления об осведомлённости ингушского населения о дне начала вооружённого конфликта с тем, что в числе лиц ингушской национальности, которых с ведома органов государственной власти СО ССР незаконно лишили свободы 31 октября 1992 года и позже (так называемые заложники), оказались командир несостоявшейся гвардии Ингушетии Беков Б.Ю. и пользующиеся уважением ингушского народа заместитель министра юстиции СО ССР Батхиев Р.Х., Арапиев Х.О., заместитель генерального директора Северо-Кавказского научно-исследовательского института сельского хозяйства Котиев М.И., управляющий трестом «Кавказтрансстрой» Баркинхоев М.А., Аушев М.С., заместитель начальника следственного отдела МВД СО ССР полковник милиции Баркинхоев Р.С., народный писатель Ингушетии Базоркин И., народный депутат СО ССР Долаков Р.М. и другие.
Кому, как не этим лицам, в своём большинстве состоящим в НСИ и поддерживающим требования о передаче Пригородного района в состав Ингушской Республики, следовало бы до начала вооружённого конфликта вывезти свои семьи, но они этого не сделали, и это обстоятельство ещё раз подтверждает неопровержимость вывода следствия о том, что начало вооружённого конфликта именно на 30-31 октября никем заранее не планировалось». (Выделено мною – Ф.Б.).
Внимательно, несколько раз, прочитав пространное, но так необходимое нам положение из Постановления, подписанного господином Чуглазовым Г.Т., невольно приходишь к выводу, что и у него, как и господина А.Галазова, нелады с логикой. (Да если бы только в связи с приведенным положением, а не с Постановлением в целом). В данном случае, рассматриваемое нами положение из Постановления начинается по существу с вопроса: «Знали ли ингуши вообще и руководство Ингушетии о том, что на 30-31 октября готовится начало конфликта?» Все приведенные Г.Т.Чуглазовым аргументы убедительнейше подтверждают, что ингуши об этом ничего не только не знали, но и не подозревали, что такое вообще возможно. А какой делается вывод? А вывод гласит: «…начало вооружённого конфликта именно на 30-31 октября никем заранее не планировалось». Воистину – логика дыбом. Начато за здравие – закончено за упокой. Допустим, что это «начало» не планировалось именно на 30-31 октября, но это вовсе же не означает, что оно не планировалось вообще. Так кто же в таком случае его планировал, кто его готовил, кто первым нажал на спусковой крючок? Предельно ясные ответы на все эти вопросы, дают уже приведённые (и масса не приведённых) в Постановлении Г.Т.Чуглазова факты. Однако Генеральная прокуратура России за этими фактами преступников не видит. Хотя всякому непредубеждённому человеку, даже среди осетин, всё яснее ясного.
Здесь, однако, необходимо некоторое отступление. Оно может оказаться несколько длинноватым, но без него данная работа вообще могла бы не состояться. Дело в том, что ответить на вопрос: «Кто первым нажал на спусковой крючок?» оказалось не под силу, как это не парадоксально на первый взгляд, оказавшемуся по воле случая «первым лицом» Ингушской Республики Р.Аушеву. Факт? Пожалуйста!
Пробыв в должности первого Президента Ингушетии ровно месяц, рассуждая о виновниках и инициаторах поголовного изгнания ингушей из Пригородного района, с территории их исторической Родины, он, не моргнув глазом, заявляет: «Сейчас (это через четыре месяца после совершённого злодеяния Ф.Б.) ещё никто не может сказать, кто это (т.е. виновник – Ф.Б.) Аушев, Галазов, Иванов, или Сидоров. Поэтому я искренне пожал руку Председателю Верховного Совета Северной Осетии». (8) (Выделено мною – Ф.Б.). Иными словами он искренне пожал руку оберпалача ингушского народа всю, не по локоть, а до самого плеча измазанную кровью ингушского народа и грязью Пригородного района. Что же касается того, кому он искренне пожал руку, то он, прожжённый политикан, с величайшим удовольствием взял в свою окровавленную руку белу ручку политического несмышлёныша и с успехом провёл его через весь период его пребывания на президентском посту. Факты? Пожалуйста!
Так, в своём «историческом» докладе 10 ноября 1992 года, то есть сразу же после «успешного» изгнания ингушей из Пригородного района, на специально созванной сессии Верховного Совета СО ССР, названном «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северной Осетии», А.Галазов, характеризуя деятельность всех скопом руководителей страны, заявил, что они «породили в некогда великой стране анархию, нарушили элементарные нормы нравственности (бедная нравственность, даже Галазов пытается прикрыть ею свою срамоту – Ф.Б.), общественной культуры, дисциплины и порядка, пробудили в людях доселе дремавшие чувства национал-шовинизма (хотя в Осетии-то они не только не дремали, а постоянно, многие десятилетия, намеренно и высоко-квалифицированно подогревались – Ф.Б.) и привели страну через 47 лет победы в Великой Отечественной войне к войне гражданской, межнациональной (ну, как тут ещё раз не вспомнить о провокаторе и демагоге Геббельсе – Ф.Б.).
В эту благодатную почву, – продолжает А.Галазов фарисействовать, – были брошены семена ингушского национал-экстремизма политическими авантюристами Бембулатом Богатырёвым, Бексолтаном Сейнароевым, Ибрагимом Костоевым, Баширом Чахкиевым, Иссой Кодзоевым и другими. К великому сожалению, они дали обильные кровавые всходы, от которых как от проказы ещё долгие годы будут страдать и осетинский и ингушский народы». Вот такова политическая линия и нравственная физиономия А.Галазова. А что Р.Аушев?
В одном из своих довольно многочисленных интервью на провокационный вопрос корреспондента из «Вестника Администрации в районе осетино-ингушского конфликта» от 21 мая 1994 года (времени, казалось бы, прошло вполне достаточно, чтобы разобраться, что к чему – Ф.Б.): «Где живут и чем занимаются ныне «вдохновители» ингушского народа – Богатырёв, Сейнароев, Куштов?», он ответил: «Они не живут в Ингушетии и стараются не появляться перед простыми людьми. Опасаясь, видимо, резонного вопроса: «Зачем вы толкнули нас на этот конфликт»? Ну, чем не продолжение мысли А.Галазова, высказанной им в докладе 10 ноября 1992 года, за полтора года до этого откровения его коллеги Р.Аушева.
А ведь в этом ответе – его политическая линия. И не только. Давая этот ответ, он не мог не знать, что Б.Богатырёв действительно не проживает в Ингушетии, но отнюдь не потому, что он чего-то перепугался, а исключительно только потому, что, являясь депутатом Верховного Совета России, работает на постоянной основе в одном из комитетов Верховного Совета, а поэтому, и только поэтому, проживает в Москве. Но в Ингушетии довольно часто бывает и вовсе не боится появляться перед простым народом.
Что касается Б.Сейнароева, то никуда из Ингушетии он не выезжал. Он продолжал жить в станице Орджоникидзевской, то есть прямо среди простого народа, а поэтому появляться ещё как-то, ему не было никакой необходимости. Ему также нечего было бояться. Более того, он открыто выдвинул свою кандидатуру в Российскую Думу. Но выборы эти проиграл. И только потому, что его конкурентом оказалась некая А.Момджан-Очирова. А проиграл только потому, что кандидатура этой особы была выдвинута окружением Р.Аушева и открыто им поддерживалась. Из ингушских женщин они достойную кандидатуру не нашли. Нельзя не отметить, что за всё время пребывания в Думе она ни разу не выступила по проблеме ингушского народа. Если хоть раз вообще выступила. В этом также не может не проглядываться определённая линия Президента Р.Аушева.
Что же касается Я.Куштова, то он действительно в Ингушетии не проживал. Но отнюдь также не потому, что опасался встреч с простым народом. Всё дело в том, что до конфликта он жил во Владикавказе. Во время конфликта его дом и всё подворье было разграблено и сожжено осетинскими изуверами. После конфликта он на правах беженца вынужден был проживать в Грозном. В результате разгрома Грозного, благодаря Р.Аушеву и его окружению, он более десяти лет, будучи безработным, вынужден был пробавляться, как только было можно. Но ничего. Выжил. Окреп. С учётом всего этого ответ первого Президента Ингушетии по части Я.Куштова с точки зрения общечеловеческого понимания норм этики, нравственности, вряд ли можно считать корректным. Политическая же его линия явно усматривается и в этом. Относительно же появления Я.Куштова среди простых людей, можно сказать то же, что и о Богатырёве, и о Сейнароеве. Более того. Как можно было, будучи безработным более десяти лет, не появляться среди простых людей.
Что же касается шествия – рука в руке – двух политических лидеров – соседей А.Галазова и Р.Аушева, то второй – порой старался показать себя идущим впереди, явно претендуя на самостоятельность в политике и оригинальность своей политической линии. Так А.Галазов на торжественной сессии Верховного Совета Северной Осетии 26 января 1994 года при вступлении в должность первого Президента Республики, заявил: «Осознавая всю полноту ответственности, возложенной на меня народом, я буду в своей деятельности опираться на помощь и поддержку лучших представителей нашей талантливой, хорошо подготовленной научной, технической, творческой интеллигенции, на коллективный разум представителей всех партий, общественных организаций, движений…». (Выделено мною – Ф.Б.).
А через месяц с небольшим, 6 марта 1994 года, в Назрани состоялось очередное заседание Съезда народов Ингушетии. Из сообщения газеты «Сердало» чётко представить себе повестку дня просто невозможно. Отметим лишь, что на съезде «Президент Ингушетии Руслан Аушев выступил с докладом, в котором рассказал о задачах органов государственной власти республики в связи с избранием Народного Собрания и принятием Конституции». Доклад этот в некотором смысле является отчётом Президента за первый год своей деятельности. И в этом отчёте он, в частности, утверждает следующее.
«Не всё, что делалось во имя решения самых жгучих проблем, было достоянием широких народных масс. (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). Кого-то данное обстоятельство возмущает, но надо понять: нет и не может быть государства, если все стороны государственной важности работы Президента и правительства являются предметом «базарных» слухов и разговоров. Тяжело отвыкнуть от былых привычек, в соответствии с которыми некоторые недавние лидеры и руководители забалтывали конкретное дело собраниями, съездами, митингами и прочей говорильней: сделанное на «грош» выдавали за великие достижения, мнимое за действительное. Тем самым обманывая народ и, как правило, не без корысти. Отвыкать от болтовни и позёрства жизненно необходимо». (Всё выделено мною – Ф.Б.)
Мыслей для комментариев – ворох. Но это особая тема. А поэтому отметим лишь два момента. Во-первых. Осуждая среди прочих форм «говорильни» и съезд народа, он делает это на съезде же. Во-вторых. В данном заявлении первого Президента Республики нельзя не заметить довольно чёткий курс на свёртывание всех возможных демократических форм в управлении республикой, на установление в республике автократического режима совершенно определённой личности. И самое примечательное состоит в том, что попытка эта делается в Ингушской Республике, народу которой генетически присущи демократические начала. Путь, несомненно, тупиковый.
Иной читатель может подумать: «А не слишком ли много внимания в данной работе по совершенно определённой теме уделяется деятельности первого Президента Республики?». Думается, что нет. Ибо нельзя же, наверное, рассматривать те или иные события в отрыве от деятельности первых лиц, причастных к этим событиям. Автором сценария и главным режиссером драмы под названием «осетино-ингушский конфликт» вне всяких сомнений является А.Галазов. Исполнителями же главных ролей этой драмы, несомненно, являются: первый Президент России Ельцин Б.Н. (Мир праху его, хотя после Сталина это, наверное, вторая историческая личность России, которая даёт основание говорить о покойном не только хорошее), всесокрушающая личность, абсолютно не ограниченная никакими нормами морали, нравственности с одной стороны и декоративная личность первого Президента Республики Ингушетия Р.Аушева – с другой. Рассмотрение избранной темы, без хотя бы малейшего анализа деятельности названных лиц, несомненно, будет крайне поверхностной. А поэтому к некоторому анализу деятельности этих личностей мы ещё будем возвращаться. А сейчас возвратимся к вопросу: «Так кто же первым нажал на спусковой крючок?». И опять-таки начнём с того, что то, что было неизвестно боевому генералу, Герою Советского Союза, до конца марта 1993 года, было доподлинно известно женщине, не посвящённой даже в азы подготовки и проведения военных операций, И.А.Дементьевой, уже 31 октября 1992 года. В своей замечательной работе «ВОЙНА и МИР Пригородного района» она, в частности, пишет: «В кабинете председателя А.Галазова всё местное и приезжее руководство. Галазов докладывал Хиже ситуацию. Из доклада следовало, что рано утром ингуши напали на Черменский пост, разоружили воинское подразделение, захватили несколько бэтээров и движутся в сторону Владикавказа. Ингушские бандитские формирования, говорил Галазов, хорошо организованы и вооружены. Идут тяжёлые бои в Чермене и других сёлах». И далее: «Георгий Степанович, – убеждал Хижу Галазов, – вы же видите, если мы не выдадим оружия, нас разнесут.
Предсовмина Северной Осетии Хетагуров поддерживал Галазова и говорил, что надо выдать для вооружения не менее 15 тысяч автоматов». И, наконец: «Галазов и Хетагуров уже впрямую требовали оружия. Нас, осетин, убивают, говорили они, а вы раздумываете, давать ли людям оружие или нет».
Повторимся, что всё это И.А.Дементьевой, политическому обозревателю газеты «Известия», стало известно буквально в первые же часы, разыгрываемой Галазовым драмы. Не с такими подробностями, но с теми же оценками эти события становились известными в первые же дни всему народу. Об этом со всей убедительностью может свидетельствовать открытое письмо автора этих строк «Главному редактору газеты «Правда» Г.Н.Селезнёву», по поводу опубликованных в этой газете статей корреспондента «Правды» по Северному Кавказу А.Грачёва. Это открытое письмо было опубликовано в «Сердало» 15 ноября 1992 года и в нём, в частности, отмечалось: «Для того чтобы быть до конца понятым, хотел бы, прежде всего, отметить, что мне кавказскому русскому, всю жизнь прожившему среди чеченцев и ингушей, стыдно перед ними за бездарную политику российского руководства, проводимую им на Кавказе. Говорю в данном случае не о том, что в результате этой бездумной политики не только русские, но и все так называемое русскоязычное население оказывается на каждом шагу в положении заложников. Это особый разговор. Говорю в данном случае именно о том, что буквально до корней волос приходится краснеть, на каждом шагу слыша: «русские танки», «русские БТРы», «русские десантники» и т.д., и т.п.». И далее.
«По свидетельству довольно многочисленных очевидцев, когда ингушские повстанцы стали отходить под давлением бронированного щита российских миротворческих сил, то за этим щитом следовали далеко не миротворческие отряды осетинских боевиков и «добровольцев» из Южной Осетии, буквально сметавших всё с лица земли в ингушских сёлах. Так не после ли этих отрядов оставались изнасилованные и повешенные девушки, изрубленные дети и т.д.? Исчерпывающий ответ на этот вопрос может дать лишь квалифицированное расследование. Хотя оно вряд ли что-либо даст, как это было в Сумгаите, в Тбилиси, в Душанбе, да и в самом Пригородном районе бывало уже неоднократно». (Выделено теперь, при написании данной работы). Сказать, что слова оказались пророческими, будет, наверное, нескромно. Но, что опасения оказались не напрасными, время подтвердило. Генеральная прокуратура России осталась верна себе.
Можно, очевидно, полагать, что ответ на вопрос: «Кто же первым нажал на спусковой крючок? Уже достаточно ясен. Хотя материал по этому вопросу ещё далеко не исчерпан. Он будет приводиться в дальнейших рассуждениях.
Однако здесь необходимо возвратиться к утверждению Г.Т.Чуглазова о том, что «начало вооружённого конфликта именно на 30-31 октября никем заранее не планировалось» и попытаться разобраться: а так ли это было в действительности? А для того, чтобы разобраться в этом, сделаем небольшой экскурс.
Ещё в период подготовки проекта Закона «О реабилитации репрессированных народов» для выработки рекомендаций по урегулированию осетино-ингушских взаимоотношений Верховным Советом СССР была создана комиссия под руководством депутата Верховного Совета Союза ССР Председателя Государственного Комитета по делам национальностей А.М.Белякова. Одно из первых заседаний этой комиссии Б.Б.Богатырёвым описано так.
«Во вступительном слове он (Беляков – Ф.Б.) коротко изложил цели и задачи, поставленные руководителями страны перед членами комиссии, рассказал о предварительных пока итогах работы комиссии и позициях сторон. Он отметил, что требования ингушской стороны о возврате незаконно отобранных земель в 1944 году и восстановлении Государственности ингушского народа, упразднённой И.Сталиным в 1934 году, ему представляются обоснованными. Тем не менее, он хотел выслушать позицию сторон и Членов комиссии. Первое слово было предоставлено руководителю Северной Осетии А.Х.Галазову. За ним выступил Председатель Совета Министров СО ССР С.В.Хетагуров.
Человеку, незнакомому с проблемой осетино-ингушских взаимоотношений, могло показаться, что они правы во всём, напрасно их и нас всех отрывают от своих обязанностей и заставляют заниматься несуществующей проблемой. Галазов, заканчивая своё выступление, так и сказал: «Мне непонятно, зачем создана эта комиссия, если кому делать нечего, он может в ней работать, лично я считаю, что между Осетией и Ингушетией нет никаких проблем, Осетия ей ничего не должна. Если кто-то, кому-то должен отдать Пригородный район, его надо отдать казакам, поскольку до 1917 года там они жили, их выгнали ингуши с помощью своего друга С.Орджоникидзе, они в Пригородном районе жили всего 24 года, это не ингушская земля». Хетагуров в своих рассуждениях пошёл ещё дальше… Он стал уверять членов комиссии в том, что до казаков на них жили кабардинцы, до них ногайцы, а ещё раньше аланы. Вообще ингушам эти земли никогда не принадлежали исторически и поэтому их требования возвратить им то, что им не принадлежало выглядит, по крайней мере, несерьёзно». (Богатырёв Б.Б. «Россия и ингушский вопрос…». С. 31. Выделено мною – Ф.Б.).
Без комментариев тут, конечно, не обойтись. Во-первых, сам тон выступления. Ему, видите ли, непонятно, зачем вообще создана эта комиссия. Ему в высшей степени наплевать на то, что, открывая заседание, её председатель А.М.Беляков счёл необходимым отметить, что требования ингушской стороны о возвращении им незаконно отобранной у них земли, ему лично представляются обоснованными. Картина станет несколько более впечатляющей, если к этому добавить, что комиссия эта была создана по заданию ЦК партии. В её состав входили и присутствовали на этом заседании заведующий кафедрой Ленинградского Государственного университета депутат Верховного Совета Союза ССР профессор С.Б.Лавров, профессор Латвийского Госуниверситета, депутат Верховного Совета Союза ССР Ю.Р.Боярс, доктор юридических наук, профессор А.И.Коваленко и другие квалифицированные политологи, юристы, экономисты, специалисты по межнациональным отношениям. Вот всех их господа Галазов и Хетагуров объявили по существу бездельниками, собравшимися на это заседание от нечего делать, и провели с ними спецсеминар по проблеме межнациональных отношений на Северном Кавказе. И ещё, в дополнение к облику этих деятелей.
Ещё до заседания комиссии, отмечает Б.Б.Богатырёв, с ним и с Б.М.Сейнароевым С.Б.Лавров и Ю.Р.Боярс имели длительную беседу. Об этом он, в частности, пишет: «До нас они, оказывается, беседовали с руководителями Северной Осетии Галазовым и Хетагуровым. Интерес Боярса и Лаврова к нам был вызван всякого рода небылицами, которые рассказывали им о нас Галазов и Хетагуров.
Так, со слов Лаврова, осетины заявили ему, что у ингушей много земли, их претензии к Осетии необоснованны, они очень невыдержанны и вместо того, чтобы вести себя в рамках принятых правил приличия между цивилизованными народами, ведут себя вызывающе, грубо, они не понимают, что такое культура общения. Помимо того, что было сказано Лаврову, в разговоре с Ю.Р.Боярсом они добавили, что ингуши дикари и с ними вообще невозможно разговаривать. Вот Боярс и Лавров решили, оказывается, всё это проверить на примере беседы со мной и Сейнароевым». (С. 30).
Удивляться приведённому факту вовсе не приходится, ибо он напрямую перекликается с сутью выступлений этих лидеров Северной Осетии на приведенном заседании и вообще со всей аргументацией, приводимой в «обоснование» невозвращения ингушскому народу исконных его земель: ложь, лицемерие, фальсификация и подтасовка исторических фактов и т.д., и т.п. И это, пожалуй, не трудно понять и объяснить: украденное праведными методами отстоять невозможно, а отсюда и методы их «деятельности», их мораль. Возвратимся, однако, к основному направлению наших рассуждений.
Всё высказанное лидерами Северной Осетии на заседании комиссии Белякова и их подковёрная возня за рамками этого заседания вовсе не какой-то случайный эпизод в их руководстве Северной Осетией. Это не что иное, как генеральная линия их политической деятельности. Неуклонно следуя этой своей линии, они на всём протяжении от заседания комиссии Белякова вплоть до 30-31 октября 1992 года, пользуясь теми же своими грязными методами, всячески саботировали работу других комиссий, откровенно игнорировали их. Но ведь известно: сколько верёвочке не виться, конец-то всё равно будет. Пришёл конец и этой «верёвочке». Обратимся к И.А.Дементьевой. Вот что она пишет в «ВОЙНЕ И МИРЕ Пригородного района».
«26 октября 1992 года (то есть всего за четыре дня до … – Ф.Б.), после ряда заседаний Президиума ВС РФ, на которых обсуждался осетино-ингушский – нет, ещё не конфликт – вопрос, было предложено смешанной комиссии (трудно сказать, какой по счёту – Ф.Б.) с участием осетинских и ингушских представителей подготовить решение. Для осетинской стороны сесть за стол переговоров означало признать наличие проблемы. (Выделено мною – Ф.Б.). Не принимать далее участие в обсуждении – пойти на открытый конфликт с правительством, Верховным Советом, президентом, в своё время подписавшим оспариваемые законы. Для владикавказских руководителей дипломатический провал был опасен не только потерей политического лица. В парламенте республики раскручивался скандал с обвинениями в коррупции. Кто-то из высших руководителей отправил дочку за границу, кто-то оказался в связи с продажей ценных металлов за рубеж и исчезнувшей валютной выручкой. Хорошая встряска могла бы повернуть общественное мнение. Вполне возможно, что к тому времени осетинские руководители приняли решение любой ценой окончательно закрепить за собой Пригородный район. Теперь это можно было сделать, только вытеснив ингушей за его пределы и установив жёсткую военную границу между двумя республиками».
На этом, пожалуй, можно закончить размышления о том, кто первым нажал на спусковой крючок. Добавив лишь, что четыре дня от 26 до 30 октября понадобились Галазову, Хетагурову, Кантемирову для того, чтобы все сосредоточенные в их руках силы привести в полную боевую готовность и вывести их на рубежи для начала атаки, что ими и было сделано.
Только поставил точку и подумал что на этом закончится разговор о работе многочисленных комиссий, подобных комиссии Белякова, на которых с таким мастерством лицедействовали и так беспардонно манипулировали историческими фактами лидеры Северной Осетии, а некоторые из этих комиссий без зазрения совести игнорировали, что на этом, подобно той верёвочке, речь о них закончится. Но тут же подумалось: а ведь работа комиссий, как таковых вовсе не закончилась. Она, главным режиссёром осетино-ингушской трагедии осени 1992 года, с мастерством профессионального комбинатора была переведена в несколько иную плоскость – в плоскость совещаний и соглашений типа Кисловодского, Нальчикского и других. Однако на них главный режиссёр выступал уже и главным действующим лицом. Выступал в роли играющего режиссёра. Разговора о них нам не обойти. Особенно Нальчикского совещания, на котором даже сам первый Президент России «плясал» (а может быть и без кавычек, ведь общеизвестно, каким любителем этого он был) под дудочку этого режиссёра.

4. Москва – Владикавказ.

Речь здесь пойдёт, конечно же, не о фирменном пассажирском поезде, именуемом, разумеется, не иначе как «АЛАНИЯ». Речь пойдёт о покровительстве официальной Москвы (о «крышевании», как теперь говорят применительно к преступному миру) злодеянию, совершённому в Пригородном районе. Последующие факты приводятся из Постановления помощника Генерального прокурора Российской Федерации Г.Т.Чуглазова.
«Развитие вооружённого конфликта находилось под пристальным вниманием директивных органов Российской Федерации и уже в ночь на 1 ноября были направлены шифротелеграммы заместителям министра обороны, главнокомандующим рода войск, командующим ВДВ Северо-Кавказского военного округа, в которых даны указания привести в полную боевую готовность дислоцированные в Северной Осетии войска и перебросить туда дополнительные силы». (24). (Всё выделено мною Ф.Б.).
«В период с 16 до 20 часов 31.10.92 года (уже 31-го – Ф.Б.) во Владикавказ прибыли командующий ВВ МВД РФ генерал-полковник Савин В.Н., заместитель командующего войсками генерал-майор Дудьев И.И., вице-премьер Правительства Российской Федерации Хижа Г.С., Председатель государственного комитета РФ по чрезвычайным ситуациям Шойгу С.К., его заместитель генерал-полковник Филатов Г.В., являющийся также командующим войсками гражданской обороны.
В тот же вечер в здании Верховного Совета СО ССР Хижа Г.С. провёл совещание, на котором было принято решение о создании оперативного штаба по руководству силами, задействованными в ликвидации конфликта, который возглавил генерал-полковник Савин». (26).
«Начальником штаба назначен генерал-майор Каплиев А.В. В состав штаба вошли оперативные группы штаба СКВО, 42 АК, представители от МВД СО ССР, ВВ РФ, ВДВ, народного ополчения и национальной гвардии». (27). (Выделено мною Ф.Б. С.).
Можно ли здесь не обратить внимание на состав созданного в здании Верховного Совета Северной Осетии штаба? Под его руководством сосредоточены все российско-осетинские силы. А противоположная сторона так называемого осетино-ингушского конфликта? О ней чуть позже. А здесь к сказанному приведём ещё один, умопомрачительный, факт. Начальник штаба генерал-майор Каплиев А.В. свидетельствует: «Своей разведки в подразделениях внутренних войск не было, поэтому пользовались сведениями МВД СО ССР. Положение осложнялось и тем, что формирования национальной гвардии Осетии и народного ополчения не подчинялись командованию объединённого штаба…».(28). (Выделено мною – Ф.Б. С.). Вот в таких именно случаях, наверное, и говорят: комментарии излишни. Здесь же они вовсе не излишни, хотя, чтобы не нарушать намеченной линии рассуждений, отложим их на некоторое время.
«Ночью 31 октября 1992 года (уже 31 октября – Ф.Б.) Министром Обороны РФ и Генштабом, – читаем в Постановлении Генеральной прокуратуры, – совместно с МВД России было принято решение о создании группировки объединённых сил армии и МВД (выделено мною – Ф.Б.) для локализации конфликта и разъединения противоборствующих сторон и уже с 1 ноября 1992 года в гор. Владикавказ начали прибывать подразделения ВДВ… и воинские части ВВ МВД РФ». (29).
Что касается противоборствующих сторон, об этом речь впереди. Здесь же нельзя не обратить внимание на тот факт, что для локализации конфликта, так пока будем продолжать его именовать, возникшего между двумя народами внутри страны, привлечено Министерство обороны. И это в государстве, руководство которого на весь мир заявило о своей цели создания гражданского общества.
Во исполнение директивы Министерства Обороны Российской Федерации № 312/061 от 1.11.92 года и боевого распоряжения командующего войсками СКВО № 01 от 1.11.92 года в полную боевую готовность были приведены четыре мотострелковых батальона по 200 человек в каждом и в район конфликта прибыли следующие подразделения Российской армии и внутренних войск:
«1 ноября – полк ВДВ в составе 580 человек, 40 БМД; четыре единицы СУ-25 и один вертолёт МИ-8;
1 ноября – 1 дивизия особого назначения (ДОН) в составе 537 человек и 25 БТРов; 49 оперативный полк в составе 200 человек и 12 БТРов; 193 ОБ БМП в составе 271 человека 18 БМП и 3 БТРа; 21БрОН в составе 190 человек, 5 БМД, 12 БТРов и 2 ЗУ-23-2;
1 ноября – 47 оперативный полк в составе 109 человек, 15 БМД; 4 вертолёта МИ-8;
1 ноября – ПДП 106 ВДД в составе 763 человек, 34 БМД, 3 единицы БТР, 5 единиц ЗУ-23-2; 22БрОН в составе 225 человек; 4 единицы СУ-24; 2 единицы СУ-25.
2 ноября – 22 БрОН в составе 200 человек, 25 БТРов; 6 вертолётов МИ-24 и 2 вертолёта МИ-8.
1 ноября 1992 года для ликвидации конфликта решением командующего ВВ МВД РФ была создана бронегруппа из одного батальона боевых машин пехоты, сформированного на базе в/ч 3402 и четырёх танковых экипажей, приданных из 42 АК. Перед группой была поставлена задача на разъединение противоборствующих сторон и выдвижение на Черменский круг». (30).
Ну, чем не боевое донесение из района, развернувшегося ожесточённого сражения? И это ещё далеко не всё. Параллельно двинувшейся на поддержку галазовской провокации армады российского воинства нескончаемым потоком идёт снабжение незаконных (как будто это не известно, прибывшему командованию и российскому руководство вообще) осетинских воинских формирований, российским оружием, боеприпасами и боевой техникой. Факты? Пожалуйста!
«Шустко Л.С. (командующий войсками СКВО генерал-полковник – Ф.Б.) пояснил, что всю ночь на 1-е ноября (выделено мною – Ф.Б) звонили Дудьев, Скобелев, Хижа и убеждали в необходимости передачи большого количества стрелкового оружия и БМП осетинской стороне, как защищающейся от ингушской агрессии». (31).
«31 октября (уже 31-го. – Ф.Б.) Хижа Г.С. также провёл совещание в штабе 42 АК, где принял решение о выдаче с армейских складов (выделено мною – Ф.Б.) населению Северной Осетии стрелкового оружия и боеприпасов, и о передаче народному ополчению бронетехники из Владикавказского высшего военного общевойскового училища.
В частности, им было подписано распоряжение на имя командира корпуса и на имя начальника училища о передаче 624 единиц стрелкового оружия, 20 гранат РГД и 19 БМП- 2.
1 ноября 1992 года Шойгу С.К. подписал на имя командира 42 АК распоряжение выделить бронетехнику в количестве пятидесяти танков Т-72 «для обеспечения выполнения задач по наведению общественного порядка, стабилизации политической обстановки (выделено мною – Ф.Б.) и охраны важных объектов…». (32).
И таких фактов не счесть. Прекратим их перечислять только потому, что суть ясна уже и из приведённых. А ещё один факт иного, правда, порядка привести здесь по соображениям хронологии просто необходимо.
«Возвращаясь к действиям представителей федеральных органов в г. Владикавказе, нельзя не отметить, – вводит нас в курс дела Г.Т.Чуглазов, – что 2 ноября 1992 года в 12 часов состоялось совещание представителей Правительства РФ, руководителей СО ССР, представителей сил, задействованных в ликвидации конфликта. До сведения участников совещания был доведён Указ Президента Российской Федерации о введении чрезвычайного положения на территории Северной Осетии и Ингушетии…». (33).
К этому совещанию где-то позже мы обязательно должны возвратиться. На многие раздумья наводит это сообщение Г.Т.Чуглазова. А сейчас невозможно ведь уйти от вопроса: «А кого-то на этом совещании явно не хватает. Кого же? Конечно же, представителей ингушского народа. Во-первых, ведь события-то происходят на территории Пригородного района Северной Осетии. Ну и вводите чрезвычайное положение на этой территории. А уж коли вводите ЧП и на территории Ингушетии, то, хотя бы просто ради приличия, пригласите и представителей и от неё.
До этого момента речь у нас шла, удачно или нет, судить читателю, о подготовке материальной части (вооружения и техники) к предстоящим событиям. Но ведь известно, что само оружие, будь оно гладкоствольное или нарезное, не выстрелит. А для того, чтобы оно начало стрелять, необходимо морально подготовить и вдохновить того, в чьих руках это оружие находится. А уж по этой части в мастерстве Галазова А.Х. сомневаться не приходится. Не случайно же он был облечён званием профессора. И уже днём 1 ноября он выступил по местному телевидению с призывом к населению защитить Республику от нападения агрессора. При этом, когда ещё никому, кроме него самого и ближайшего его окружения, не было известно о масштабах происходящего, он сравнил его с началом Великой Отечественной войны. И это вовсе не случайно. Всю терминологию этого выступления он использовал затем в своём «историческом» докладе 10 ноября.
Этой же, по сути, терминологией пользовался и выступивший затем Хижа Г.С., вице-премьер Правительства России, направленный сюда в качестве главного действующего лица и заявившего при этом, что Осетия является верным другом России и он примет все необходимые меры для того, чтобы очистить её землю от ингушских агрессоров.
Самым же примечательным в этой «идеологической» свистопляске является, конечно, выступление по телевидению Начальника Гражданской Обороны, заместителя председателя Государственного комитета по чрезвычайным ситуациям Российской Федерации генерал-полковника Г.Ф.Филатова. Выступление это, пожалуй, довольно широко известно читателю и, тем не менее, оно вполне заслуживает того, чтобы быть опубликованным ещё и ещё раз.
«Ну, – так начал своё выступление шоумен генерал-полковник, – в эти тяжёлые дни, которые переживает сегодня народ Осетии (а народ Ингушетии блаженствует – Ф.Б.), я хотел бы хоть что-то приятное сказать. Сегодня в 12 часов 45 минут приземлился первый самолёт с воздушными десантниками, с техникой и вооружением из состава парашютно-десантных полков, которые будут размещены здесь, на территории Осетии.
Россия не забыла своих верных сынов-осетин, которые верой и правдой служили ей долгие годы. И уже сегодня воздушные десантники во взаимодействии с войсками Министерства внутренних дел России, Министерства внутренних дел Северной Осетии начнут боевые действия против агрессоров и тех, которые не хотят, чтобы на земле Северной Осетии спокойно жил народ, чтобы он возделывал свою землю, чтобы он пользовался результатами своего труда.
Я прямо скажу, что с каждым часом это сопротивление и давление на агрессора будет нарастать. И абсолютно уверен в том, что когда мы все вместе, нас никто никогда не победит.
И, пользуясь тем, что мне вот предоставлена такая возможность выступить по телевидению перед народом Осетии, в которой я действительно приобрёл очень много друзей, верных друзей, видимо, таких, какие могут быть осетины, я хочу предупредить всех остальных, которые могут попасть в зону боевых действий сегодня, завтра, и если будут, и послезавтра. Потому что я не думаю, что мы долго будем здесь вычищать тех, кто нарушает мирный труд осетин. Я хочу их предупредить, чтобы они ушли с этой территории и не мешали тем народам, которые живут здесь, на этой территории, которые жили до этого в мире и дружбе долгие годы, и уверен, что и дальше будут жить.
Спасибо вам за внимание».
Как только несколько уляжется чувство какой-то брезгливости от прочтения этого холуйского пассажа, начинаешь думать, что это же не выступление генерал-полковника, а бред подгулявшего дворника, размахивающего грязной метлой. С той лишь разницей, что в руках этого генерала-телезвезды не метла какая-то, а горы оружия. Впечатление это лишь усиливается, когда читаешь показания этого генерала, достойные какого-либо незадачливого третьеклассника.
«Где-то в обед (так «в обед», или «за обедом»? Если за обедом, то, наверное, не со стаканом же компота. Об этом заставляет думать весь стиль выступления, начиная с того «Ну». – Ф.Б.) ко мне обратился Галазов А.Х., – поясняет генерал-полковник, – и попросил поехать с ним на телевидение и выступить перед населением Осетии. Он сказал, что меня хорошо знают в Южной Осетии и уважают за то, что я помог прекратить там кровопролитие. Здесь же он собственноручно набросал текст моего выступления. (Выделено мною – Ф.Б.). Не подозревая никакого подвоха (так, значит, подвох всё-таки был – Ф.Б.), я согласился… В основном, придерживался того текста, который написал Галазов … (Если бы только этого текста, а не всей генеральной линии, разработанной Галазовым. – Ф.Б.). От себя добавил… «чтобы люди ушли из зоны боевых действий, чтобы туда не пошли и осетины и ингуши. Не нужно было крови. Может быть, я выступил несколько резковато, но на тот момент я знал только то…, что рассказывали находившиеся там люди. Оснований не верить им у меня не было». Ну, не детский ли лепет? Он, видите ли, знал только то, что ему рассказывали люди. То есть: Галазов, Хетагуров, Кантемиров. Ведь своей-то разведки, как уже было отмечено, у российского воинства не было. К каким казусам это приводило, на нескольких фактах сейчас самое время показать. Только чуточку коснёмся еще двух генералов.
Шойгу С.К. Указом Президента РФ Ельцина Б.Н. со 2 ноября на территории Северной Осетии и Ингушетии было введено чрезвычайное положение. Вся власть в зоне ЧП передавалась временной администрации во главе с Г.С.Хижой. Его заместителем был назначен С.К.Шойгу. Действенной разведки в их руках, как уже было отмечено, не было. А поэтому, как пишет И.А.Дементьева, «в ночь с 3 на 4 ноября он на автомашине «Волга» с двумя охранниками через Беслан и Майское приехал в Назрань на центральную площадь. Инкогнито.
В Назрани никто из местных руководителей его не ждал. На площади было много народу, шёл митинг. Все выступления были на ингушском языке, и поэтому он ничего не понял.
Бронетанковой техники он там не видел. Ни с кем из местного руководства не встречался. Постоял, походил и беспрепятственно вернулся во Владикавказ таким же путём».
Повторимся: этот вояж храброго генерала, заместителя главы Временной администрации Хижи Г.С. был совершён в ночь с 3 на 4 ноября. В Пригородном районе идёт погром ингушских сёл – в Назрани многотысячный митинг. Какие-то выводы из увиденного во время этой разведывательной поездки, он ведь должен был сделать. И наверняка сделал. Но они остались при нём. Никому ничего он на этот счёт не доложил. Самолично убедившись в том, что у ингушей нет даже велосипедов, он одним росчерком генеральской авторучки подписывает распоряжение о передаче осетинской стороне пятидесяти танков Т-72. А поэтому не случайно, наверное, он вот уже на протяжении почти двух десятилетий остаётся бессменным Министром по чрезвычайным ситуациям, переходя из одного состава правительства в другой. И не только. Он, как известно, явился одним из организаторов пропрезидентской политической партии, с позволения сказать, «Единая Россия» и остаётся одним из членов её руководящего состава. Нелишне будет, наверное, отметить и тот факт, что своим символом эта партия избрала бурого медведя. Этого всеядного таёжного громилу. И уже этот символ с достаточной убедительностью говорит о том, что ждать от этой партии разработки и принятия хоть сколько-нибудь серьёзной программы по межнациональным отношениям, наивно. А первые же законы (Закон «О реабилитации репрессированных народов» и Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации»), касающиеся проблемы урегулирования межнациональных отношений, вот уже полтора десятка лет по вине этой самой «Единой России» остаются законсервированными. Более того. При прямом попустительстве руководства этой партии эти законы обливаются непрерывным потоком грязи с тем, чтобы их дискредитировать и отменить.
На фоне всего политического и военного руководства Российской Федерации, хотя бы в какой-то мере причастного к этому злодеянию в Пригородном районе, было бы просто непорядочно не выделить личность командующего внутренними войсками генерал-полковника Василия Нестеровича Саввина, назначенного в те дни командующим объединённой группой войск в зоне конфликта. Для этого обратимся к двум источникам, которым генерал был известен лично. Цитаты будут несколько длинноватыми, но от этого факты будут более достоверными.
И.А.Дементьева: «Из показаний В.Н.Саввина в Генеральной прокуратуре РФ:
– Я выступал в Верховном Совете Северной Осетии и сказал, что люди, которые страдают от возникшего конфликта независимо от национальности, для меня одинаковы, чем вызвал большое недовольство осетинских депутатов: как это я, дескать, ставлю осетин и ингушей «на одну доску»? Лично я считаю, что недоверие Галазова ко мне возникло ещё с тех пор, когда я, без его ведома, вывел наш полк из Южной Осетии…
Замысел же у них был общий: хватит, мол, теперь нужно Ингушетию брать. И с ходу на Чечню. Последствия этого дилетантизма и шапкозакидательства были бы ужасны. Я дал команду начальнику штаба подсчитать, какие оперативно-войсковые силы для этого потребуются. Получилось, как я и ожидал, что если выполнять задачу грамотно, то есть обеспечив безопасность мирного населения, силы нужны будут огромные. Сказал об этом Грачёву. «Вы что, приказ президента отказываетесь выполнять?» – спросил Грачёв. «Нет, не отказываюсь, – ответил я, – но считаю это нецелесообразным из-за отсутствия сил и средств». (34). Отметим здесь, что этих показаний в Постановлении Г.Т.Чуглазова нет.
Б.Б.Богатырёв: «Я всё еще верил, что можно остановить эту бойню. Поэтому позвонил Г.Хиже и сказал: «Во имя всего святого остановите эту бойню безоружных и беззащитных людей. Вы ведь сюда командированы не для этого. То, что делают российские и осетинские вооружённые силы – это настоящий геноцид целого народа. Пока эти жертвы не увеличатся во много крат, ещё раз прошу вас дать указание командующим войсками остановить этот террор». Он мне ответил, что командующие ему не подчиняются, они выполняют приказ Верховного Главнокомандующего, если хотите, поговорите с генералом Саввиным, который находится здесь.
Генерал Саввин на мои слова: «Товарищ генерал, Вы ведь мужчина, прежде всего, и в этом качестве, как вы можете отдавать приказы стрелять в граждан нашей Родины, к тому же совершенно безоружных? Отдайте, прошу Вас, указание приостановить эту бойню!» – ответил не задумываясь: «За всё, что происходит в зоне конфликта, отвечают Ельцин, Хижа, Филатов, Галазов, Хетагуров. Я всего лишь стрелочник». Тогда я сказал ему: «Внутренние войска подчинены Вам. Отдайте им приказ прекратить огонь». Он ответил: «Они находятся вместе со всеми вооружёнными силами в распоряжении Хижи, я не могу отдавать такой приказ». После этих слов, мы поговорили между собой, как это делают в таких случаях мужчины». (35).
Для того чтобы, насколько возможно, поглубже представить себе гражданское мужество генерала Саввина В.Н., обратимся еще к двум фактам. На вопрос: «Чья всё-таки была идея ввести войска на территорию Ингушетии и устроить «зачистку» Назрани?» ответил так: «Прилетели все силовые министры: Грачёв, Ерин, Баранников. Вице-премьер Хижа был полностью под влиянием Галазова и занимал откровенно одностороннюю позицию. Я не присутствовал на совещании, где принималось это решение. Меня просто не приглашали на такие совещания». И ещё: «Но рапорт об отставке я подал, когда узнал, что они всё-таки приняли решение вводить войска в Ингушетию до границы с Чечнёй. Ведь вслед за нашими боевыми порядками шли бы осетинская национальная гвардия, ополченцы и юго-осетинский батальон! А они вели огонь на поражение, не выбирая цели, как это и случилось в Пригородном районе».(36)
Исса Костоев, бывший тогда полномочным представителем Президента Ельцина в Ингушской Республике говорит: «Я беседовал с командующим внутренними войсками МВД России генералом Саввиным, который на третий день событий, видя это истребление ингушского народа и разгул мародёрства, подал в отставку. Мотивируя своё решение, он написал: «Меня прислали, сказав, что я должен воевать с вооружёнными формированиями Дудаева, а вместо этого заставляют уничтожать мирных людей». (37).
Об этом же пишет и Б.Богатырёв. «На второй день именно генерал Саввин говорил нашим товарищам на границе с Северной Осетией, что разговор с Богатырёвым подействовал на него отрезвляющим образом, и он покидает зону конфликта. Во всяком случае, мне кажется, что генерал Савин нашёл в себе мужество сказать своему начальству то, что он думает о них и подать рапорт об уходе из зоны военных действий». (38).
Когда видишь и осознаёшь, что в России есть ещё такие генералы, укрепляешься в вере, что ещё далеко не всё потеряно. И ещё два момента из интервью генерала Саввина В.Н.
«Собственной разведки у меня не было, – отмечает он. – Вся информация поступала из МВД Северо-Осетинской ССР. А это была продуманная система дезинформации. Не сразу, но пришлось в этом убедиться. Шли сообщения о скоплении ингушских сил в том или ином направлении, о передвижении ингушских танковых колонн, о поступлении вооружения со стороны Чечни. (Выделено мною – Ф.Б.). Я несколько раз направлял на разведку вертолёты. Вели разведку и армейскими силами. Ни бронеобъектов, ни каких-либо колонн, взводов, рот мы не обнаружили. Всё это было блефом… Был также зафиксирован случай целенаправленной провокации. Наш лейтенант расстрелял офицера осетинской милиции, когда обнаружилось, что тот со своими сотрудниками под видом ингушей напал на бронетранспортёр дивизии Дзержинского. Устраивали также мнимый бой под стенами особняка, где ночевали Хижа и Шойгу». И ещё один факт, приведённый генералом Савиным В.Н. Мы уже отмечали, что он был назначен командующим объединённоё группировкой сил в районе конфликта. А он поясняет по этому поводу.
«Из объединённого командования ничего не получилось. Я собрал штаб, организовал связь, стал разбираться, какие у меня имеются наличные силы. Национальная гвардия представила список личного состава из 15 человек! (Выделено мною. Это при численности в ней около 3 тысяч. – Ф.Б.). Прибывший парашютно-десантный полк под командованием заместителя командующего ВДВ генерала Чиндарова сразу же выдвинулся к ингушской границе для прикрытия Чермена от проникновения туда боевиков. Ночью десантники растерялись, попали не туда, услыхали выстрелы, открыли «ответный» ураганный обстрел. Я стал выяснять, что происходит, связался с Чиндаровым. Он мне заявил по телефону, что ведёт тяжёлый бой с неизвестными бронесилами, что огонь плотнее, чем в Афганистане. Утром на вертолёте я прилетел «в район тяжёлых боёв». Но ничего, кроме «москвича» и сожжённого автобуса, там не обнаружил. Ни малейших следов тяжёлой техники. Не было там никакого боя». (39).
«Шойгу доложили, что в ингушском населённом пункте Мужичи, по оперативным данным, обнаружены два самолёта Су-25. Он приказывает вертолётам вылететь туда для проверки, а ему со смехом объясняют, что в горном селе Мужичи народ сроду асфальта не видел, не то, что взлётной полосы для Су-25». (40). Всё это было бы очень смешно, если бы не было так горько.
Подведём некоторый итог характеристике одной из сторон «вооружённого конфликта. Приведём для этого уже во многих источниках опубликованные, но никем не опровергнутые, потому, наверное, что неопровержимые данные. Против мирного ингушского населения Пригородного района была двинута армада.

Российские войска:
1. Дивизия «ДОН» – 8 тысяч человек;
2. Два военных училища – 1,5 тысячи человек;
3. Гарнизон Владикавказа – 10 тысяч человек;
4. Два полка ВДВ (Псковская дивизия) – 8 тысяч человек;
5. Спецназ – 3 тысячи человек;
Итого: 30,5 тысяч человек.

Незаконные осетинские формирования:
1. Бронетанковая бригада «ИР» из Южной Осетии – 6 тысяч человек;
2. Осетинская гвардия – 3 тысячи человек;
3. ОМОН МВД Северной Осетии – 4,5 тысячи человек;
4. Ополчение Северной Осетии – 20 тысяч человек;
5. Два казачьих полка – 4 тысячи человек.
Итого: 37,5 тысяч человек.

Таким образом, против 70 тысяч мирных жителей Пригородного района, более половины из которых, старики, женщины, дети была брошена группировка из 68 тысяч бойцов, на вооружении которых танки, БТРы, БМП, ракетные установки «ГРАД» и «АЛАЗАНЬ», САУ, самолёты, вертолёты и т.д., и т.п.
Здесь уже, пожалуй, необходимо представить и другую сторону «осетино-ингушского конфликта». На осетинской стороне, как свидетельствуют многочисленные факты, уже 31 октября обращение лидера республики А.Галазова к народу с призывом к защите отечества, затем выступление Г.Хижи – вице-премьера Российской Федерации, поддержавшего своего коллегу, затем бесподобное выступление генерала Филатова. Всё это – не что иное, как идеологическая обработка осетинского народа. Обработка, которую, очевидно, вполне можно квалифицировать как преступление. И, наконец, вот эта армада из 68 тысяч «бойцов», обеспеченных самым современным вооружением. Армада, вдохновлённая Обращением к ней Президента России, Главнокомандующего её вооружёнными силами. Но об этом чуть позже. А противоположная ей – «ингушская сторона»?
Возьмём за основу, то же самое, Постановление Г.Т.Чуглазова. При всём, бьющем
в глаза, его стремлении, уравнять обе стороны, он вынужден признавать непреложные факты, которые обойти невозможно. «Ингушская же сторона, – отмечает он, – по официальным источникам (не исключено, что, по осетинским – Ф.Б.), в случае вооружённых действий из числа жителей Пригородного района могла (выделено мною – Ф.Б.) в строй 1470 человек. (Это против 68 тысяч – Ф.Б.). На вооружении, согласно данным начальника ингушского координационного штаба, имелись 170 автоматов, 7 пулемётов, 5 гранатомётов, около 600 гранат. Кроме того, было заготовлено и много бутылок с зажигательной смесью». (41).
«Население Ингушетии незаконно имело на руках свыше 2000 автоматического оружия». (42).
«МВД Ингушской Республики было вооружено 42 автоматами и 371 пистолетом».
«Бронетехникой на момент начала вооружённого конфликта ингушская сторона не располагала». (43).
И всё! Больше ничего относительно материальной базы, с которой ингуши «вторглись» на территорию жертвы ингушской агрессии миролюбивой Северной Осетии, совершенно не ожидавшей этого вторжения. А именно в таком ракурсе всё преподносится в этом до неприличия односторонне составленном Постановлении. «До неприличия» – это ещё мягко сказано. Вот один лишь пример из Постановления о структуре организации ингушских «воинских формирований». Так на стр. 69 читаем: «…Некоторые из созданных в Ингушской Республике незаконных вооружённых групп имели чёткий план взаимодействия (выделено мною – Ф.Б.) с ингушскими боевиками Северной Осетии на случай начала вооружённого конфликта в Пригородном районе и части г. Владикавказа». И тут же, на стр. 70 читаем показания свидетеля полковника Никитина. «По прибытии на место (Черменский перекрёсток – Ф.Б.) я обнаружил толпу вооружённых людей ингушской национальности около 2,5- 3 тысяч. Все дороги перекрёстка были перекрыты железобетонными блоками и большегрузными автомобилями. Вооружение боевиков было разнообразно: преобладали автоматы АКС, АКМ также были винтовки Мосина, Симонова, РПК, несколько РПГ, около 60-70 противотанковых гранат на руках. Толпа была возбуждена, агрессивна, раздавались выкрики, однако стройной структуры и организации не наблюдалось». (Выделено мною – Ф.Б.). Тут же далее: «Такие же показания дали и другие военнослужащие, наблюдавшие эту толпу ингушских боевиков». Тут же: «Вся эта вооружённая, но не имеющая единого командования армада (тоже армада – против 68 тысяч Ф.Б.) готовилась двинуться вглубь территории Пригородного района». И, наконец, глубокомысленный вывод Генеральной прокуратуры Российской Федерации: «При отсутствии государственной власти и единого руководства всей территорией Ингушетии республиканская гвардия и не могла быть создана». (44). К этому выводу можно лишь добавить, что и не только гвардия, но и вооружённые формирования, как таковые.
Это относительно материальной базы ингушской «армии вторжения» и структуры её организации. А теперь относительно идеологической «обработки» ингушского народа его лидерами. Возьмём за основу опять-таки Постановление Г.Т.Чуглазова. В нём, в частности, отмечается: «Председатель Президиума Народного Совета Ингушетии (НСИ) свидетель Сейнароев Б.М. по поводу создания Чрезвычайного Комитета Ингушской Республики показал: «…Образование Чрезвычайного Комитета Ингушской Республики 2 нояября 1992 года было вызвано тем, что на территории Ингушетии отсутствовали какие-либо республиканские структуры (выделено мною – Ф.Б.) и создание Чрезвычайного Комитета, как органа в какой-то мере координирующего усилия ингушского народа, в те тяжёлые дни было жизненно необходимо… Необходимо было решать вопросы о разделении противоборствующих сторон с руководством и военными России для прекращения кровопролития, гибели мирного населения…». И тут же далее.
«Он же пояснил, что вся его деятельность была направлена «на восстановление попранных прав ингушского народа…» и провозглашение Ингушской Республики в границах 1944 года, то есть передачи Ингушетии Пригородного района и правобережной части г. Владикавказа. Проблемы государственности ингушского народа и территориальной реабилитации им предлагалось решать мирным, парламентским путём».
И, наконец. «…Документы НСИ, публикации в средствах массовой информации и выдерки из выступлений лидеров НСИ и его председателя Сейнароева не содержат призывов к решению территориальных вопросов насильственным путём. Неоднократные поездки в составе делегаций в различные федеральные ведомства и министерства, участие в работе комиссий Верховного Совета и Правительства России также свидетельствуют о направленности НСИ и его председателя решить территориальный вопрос мирным путём, используя в качестве инструмента разрешения территориального спора Верховный Совет и Правительство Российской Федерации». (45).
Богатырёв Б.Б. в период разработки и принятия законов «О реабилитации репрессированных народов» и «Об образовании Ингушской республики в составе Российской Федерации» на заседаниях Верховного Совета в различных комитетах и комиссиях выступал, наверное, больше чем все вместе взятые представители Ингушетии, а поэтому стал одиозной личностью не только для деятелей различного ранга из Северной Осетии, не только для таких деятелей Верховного Совета как Хазбулатов, Абдулатипов, Тишков и другие, не только для первого Президента Ингушетии Р.Аушева, но и для Г.Т.Чуглазова, наверное, тоже. Ибо об этом лидере он счёл вполне достаточным отметить лишь следующее:
«Богатырёв Б.Б. в своих выступлениях не призывал к вооружённому силовому решению проблемы территориального спора с Северной Осетией, но постоянно (!) говорил о неизбежности войны в случае отказа Осетии возвратить спорные(?) территории». И на этой же странице далее.
«Даже (?) на состоявшемся в последних числах октября 1992 года митинге, в п. Южном, прибывший из Москвы Богатырёв Б.Б. говорил о мирной передаче Ингушетии земель Северной Осетии, ссылаясь при этом на какой-то Указ Президента России, который якобы будет на днях подписан». (460 (Всё выделено мною – Ф.Б.). Вот всё, что сказано об этом лидере движения ингушского народа за Республику. Здесь довольно чётко просматривается пресловутая фигура умолчания, которая, несомненно, является одной из форм фальсификации. Не менее чётко здесь просматривается откровенная фальсификация событий. А поэтому требуются некоторые комментарии, особенно необходимые этими «постоянно» и «даже». Для нетерпеливого читателя это может показаться на первый взгляд уходом от главной сюжетной линии – об осетино-галазовском проявлении фашизма. Но это лишь на первый взгляд. Нам необходимо чётко представлять себе линию Народного Совета Ингушетии и его лидеров накануне и в ходе так называемого «конфликта». А предельно чётко эта линия была высказана Б.Б.Богатырёвым, народным депутатом от Ингушетии в его, без преувеличения можно сказать, программной речи по существу проблем истории Ингушского народа на Первом Съезде Народных Депутатов Российской Федерации, проходившем в мае-июне 1990 года в Москве.
Для начала об обстановке на этом первом заседании:, – «В зале, – пишет Б.Б.Богатырёв, – присутствовали не менее 3-х тысяч человек, в том числе 1067 народных депутатов России, 560 депутатов СССР, 700 журналистов от различных стран, работники ЦК КПСС, все руководители правительств и Верховных Советов СССР, РСФСР, регионов Российской Федерации, работники иностранных посольств, аккредитованные в Москве, а также приглашённые от предприятий, учреждений и организаций нашей столицы». (47). А теперь некоторые выдержки из этой речи.
– «Да, Россия единая и стабильная нужна всему миру. Разрешите с этой высокой трибуны заверить всех присутствующих в этом историческом зале, что мы – националы, а я ингуш по национальности из Чечено-Ингушетии, причисляем себя к России, мы – российские граждане. Мы гордимся этим и приложим максимальные усилия, чтобы не только сохранить Российскую Федерацию, укрепить её могущество, но и сделать всё, чтобы она стала ещё богаче, ещё краше, чтобы все народы, населяющие её, действительно чувствовали в этой стране себя равными, чтобы в этом общероссийском доме у каждого народа был свой национальный очаг в исторически признанных границах, и чтобы этот национальный очаг охранялся теми законами, которые мы с вами примем». (48)).
– «Как народный депутат Российской Федерации, я представляю здесь интересы ингушского народа, одного из самых обездоленных народов Советского Союза. От своих избирателей, т.е. от ингушей, я получил два наказа: содействовать принятию законов «О реабилитации репрессированных народов» и «О восстановлении Ингушской Государственности», упразднённой И.Сталиным в 1934 году вопреки протестам ингушского народа». (49).
– «В 1957 году наша республика была частично восстановлена. Однако кто дал право оставлять половину ингушской Родины – колыбели ингушского народа – в составе Северной Осетии? У ингушей разрешения на это не спрашивали. Северной Осетии опять же волевым решением была оставлена территория, на которой до выселения проживало 46 процентов ингушского народа. Эта территория до сих пор остаётся в составе Северной Осетии. Цель любителей захвата чужих территорий – лишить ингушей лучшей части своей Родины, и, таким образом сделать невозможным восстановление Государственности ингушского народа.
С этим произволом ингушский народ боролся, будет и впредь бороться. Он никогда не согласится с таким произволом». (50)).
– «И последнее, что я хотел бы сказать на Съезде народных депутатов России сегодня. У нашего народа свои отличительные черты характера, у него свой, только ему присущий, менталитет. Умение ужиться с соседями – его отличительная черта. На протяжении длительного периода истории не было случая, когда бы ингуши и чеченцы притязали на земли сопредельных народов и их богатства». (51).
Повторимся, что всё отмечённое было сказано в мае 1990 года – 17 лет назад. Однако ничего из сказанного тогда невозможно взять хотя бы под малейшее сомнение сегодня. А господин Чуглазов Г.Т. преподносит нам своё «даже». Что же касается его же постоянно», то, при самом тщательном просмотре имеющихся в наличии материалов, удалось обнаружить следующее.
Видя, что принятие отмеченных законов руководством и РСФСР и СССР по сути саботируется, Б.Б.Богатырёв обращается с депутатским запросом к Горбачёву М.С., к Председателю Верховного Совета СССР Лукьянову А.И. и Председателю Совета Национальностей ВС СССР Нишанову Р.Н. Так Лукьянову А.И. он, в частности, пишет: «Уважаемый Анатолий Иванович! По поручению своих избирателей недавно в Верховном Совете СССР выступил депутат Дарсигов по вопросу восстановления автономии ингушей. Ингуши, которых представляет Дарсигов в парламенте СССР, не могут понять Вашу позицию в этом вопросе. В ответ на выступление товарища Дарсигова Вы заявили, что восстановление автономии ингушей связано с необходимостью изменения границ Северной Осетии и передачи осетинской столицы ингушам. Действительно ли ингуши требуют перекройки осетинской территории и передачи им осетинской столицы?»
Обосновав далее абсолютную несостоятельность аргументов Лукьянова А.И., Б.Б.Богатырёв пишет ему: «Чем объяснить столь благосклонное отношение со стороны руководителей официальных органов СССР к группе авантюристов из Северной Осетии, толкающих два соседних народа в пучину войны, куда автоматически были бы втянуты и другие народы Кавказа? Если бы не эта поддержка, осетинские националисты давно бы ушли с ингушской территории, и там воцарился бы мир. Почему не решается вопрос о реабилитации репрессированных народов, в частности, вопрос о восстановлении автономии ингушей? Ведь руководство страны знает, что требования ингушей справедливы и вопрос этот надо решать безотлагательно.
Кто возьмёт на себя ответственность за войну между Ингушетией и Осетией, которая может возникнуть в любой день и час? (Выделено мною – Ф.Б. Так поставил Б.Б.Богатырёв вопрос, на который тут же и ответил.). Во всяком случае, не вы, Анатолий Иванович, не Михаил Сергеевич и не Рафик Нишанович, хотя по законам цивилизованных народов эту ответственность должны нести руководители страны». (53).
Таким образом, о возможности возникновения войны Б.Б.Богатырёв поставил в депутатском запросе перед высшим руководством Союза ССР, а не говорил о ней постоянно, как об этом утверждает господин Чуглазов в своём Постановлении. Не трудно понять, зачем ему это понадобилось. Если же на этот вопрос, поставленный Б.Б.Богатырёвым взглянуть непредвзято, то станет совершенно очевидным своевременное предупреждение о возможном развитии событий. Тут, опять-таки, нетрудно понять, что если бы господин Чуглазов Г.Т. был бы в состоянии взглянуть на проблему непредвзято, объективно, то Постановление это подписывал бы кто-то другой.
И, наконец, о третьем лидере движения за Республику. В Постановлении Г.Т.Чуглазова читаем: «На самой территории СО ССР значительную роль в формировании у ингушской части населения убеждённости в том, что эти земли должны перейти под юрисдикцию Ингушетии, сыграл член Президиума НСИ Куштов Я.Ю.». И далее тут же.
«Допрошенный в качестве свидетеля, Куштов Я.Ю. показал, что на его взгляд, ингушское население СО ССР постоянно притеснялось властями и правоохранительными органами Северной Осетии. Подтвердил факт избрания его 24.10.92 года на митинге в п. Южном председателем районного самоуправления». И тут же далее.
«В конце допроса Куштов Я. Заявил следующее: «…Отдельные ответственные лица в Ингушетии возлагают на меня политическую и моральную ответственность за события в Пригородном районе в октябре-ноябре 1992 года, с чем я никак не могу согласиться. Все дни октября, начиная с 23 числа…, мои действия были направлены на разрешение конфликта только мирным, а не каким-либо другим путём. (Выделено мною – Ф.Б.). Но, как показала хроника развития событий, мирное разрешение конфликта не входило в интересы осетинского руководства, именно она, осетинская сторона, активно провоцировала конфликт, целью которого ставила изгнание собственного народа ингушской национальности с территории Северной Осетии и тем самым снятия окончательно вопроса о Пригородном районе и правобережной части Владикавказа».
И ещё тут же: «С созданием 24.10.92 года, на основании резолюции митинга в Южном, незаконного (выделено мною Ф.Б.) временного органа районного самоуправления, Куштов провёл ряд встреч с различными должностными лицами Северной Осетии и г. Владикавказа с целью нормализации обстановки на территории Пригородного района. (Это ли не парадокс: Председатель незаконного органа, по признанию Генеральной же прокуратуры, буквально за 3-4 дня до взрыва обстановки добивается её нормализации, а всё законное руководство готовится её взорвать, и при этом Генеральная прокуратура в упор не видит виновного – Ф.Б.). В процессе этой деятельности, – продолжает Г.Т.Чуглазов, – никаких действий, направленных на решение территориальности силовым путём, Я.Куштов не совершал. Более того, выступая 28.10.92 г. на совместном заседании Президиума райсоветов в г. Назрани с докладом об обстановке в Пригородном районе, Я.Ю.Куштов сказал о недопустимости появления вооружённых людей из Ингушетии в Пригородном районе». (53). (Выделено мною – Ф.Б.).
Некоторые комментарии по поводу поразительной несуразности формулировок в столь важном документе, каким должно было бы являться данное Постановление. Первое, что невозможно ни обойти, ни объехать, утверждение Помощника Генерального прокурора Российской Федерации о том, что Куштов Я.Ю. играл значительную роль в формировании у ингушского населения определённой убеждённости. Невольно задумываешься, чего здесь больше: абсолютной некомпетентности, нежелания вникнуть в суть проблемы, намерения уйти от неё самому и увести от неё других, или сознательного намерения исказить действительное развитие событий. Господину помощнику Генерального прокурора России почему-то невдомёк, что эта убеждённость начала формироваться у ингушского народа, начиная с 23 февраля 1944 года, когда Я.Куштов семилетним мальцом вместе со всем своим народом был объявлен изменником Родины. Так что Я.Куштов, как гражданин, как сын своего народа, формировался вместе, одновременно с этой самой убеждённостью народа. Я.Куштов, его соратники и эта убеждённость ингушского народа о неизбежном возвращении на свою Родину формировались реальной действительностью, сталинской системой власти, произволом, незаконным лишением Родины и Свободы. Так что Я.Куштов и эта убеждённость народа развивались до определённого момента как бы параллельно. А то, что в определённый момент, будучи студентом-отличником ВУЗа, он стал выразителем, и не более того, этой убеждённости своего народа, делает ему и его соратникам Честь.
И второе. И Я.Куштов, и весь ингушский народ были и остаются поныне убежденными не в том, чтобы эти земли перешли под юрисдикцию…, а в том, чтобы эти земли, незаконно отобранные у них в 1944 году, и вот уже более полувека грабительски удерживаемые их соседями, были бы возвращены им на законном основании. Вот за этим, казалось бы, совершенно незначительным нюансом в формулировках, кроется нежелание официальных властей России браться за разрешение уже давно перезревшей, чреватой серьёзными осложнениями, проблемы.
В заключение в Постановлении читаем: «Таким образом, из изложенного видно (не видно оказалось лишь Р.Аушеву с удовольствием пожавшему руку А.Галазова – Ф.Б.), что действия Сейнароева Б.М., Богатырёва Б.Б., Куштова Я.Ю. были направлены на решение территориальной проблемы в пользу Ингушской Республики только мирным путём, и состав какого-нибудь преступления в их действиях отсутствует». (54).
Криком кричит здесь вопрос: «Ну, тогда в чьих же действиях присутствует этот состав невероятного, уму непостижимого преступления?» «А ни в чьих»: с олимпийским спокойствием отвечает Генеральная прокуратура Российской Федерации своим Постановлением, подписанным Г.Т.Чуглазовым. Во всём этом злодеянии состав преступления вообще отсутствует, утверждает Генеральная прокуратура Российской Федерации. Невероятно, но факт.
Вместе с тем, это же Постановление даёт богатую пищу для размышлений по поводу даты 2 ноября 1992 года. В Постановлении, в частности, сообщается: «В соответствии с ч. 3 ст. 10 Закона РФ «Об обороне», введённого в действие Постановлением Верховного Совета РФ 24 сентября 1992 года (то есть по существу за 2 месяца до событий в Пригородном районе – Ф.Б.) № 3532-1, привлечение частей, подразделений и других формирований Вооружённых сил России к выполнению задач, не связанных с их предназначением, допускается только на основании закона или по постановлению Верховного Совета Российской Федерации». (55). (Выделено мною – Ф.Б.).
И вот, «2 ноября 1992 года, – как сообщает Г.Т.Чуглазов, – Президент Российской Федерации подписал Указ № 1327 «О введении чрезвычайного положенеия на территории Северо-Осетинской ССР и Ингушской республики». (Так в тексте – Ф.Б.). Пункт 6 этого Указа прямо предписывал Министерству внутренних дел РФ, Министерству безопасности РФ и приданным силам Министерства Обороны РФ принять меры по разъединению противоборствующих сторон, защите безопасности граждан и обеспечению неукоснительного режима чрезвычайного положения». (56). (Выделено мною – Ф.Б.).
Но ведь это предписание Президента противоречило Закону «Об обороне», запрещавшему применять силы Министерства Обороны для решения внутриполитических задач. Однако совершается непредсказуемое. Как отмечается в Постановлении: «В этот же день Указ Президента № 1327 (то есть после того, как он был уже подписан Президентом – Ф.Б.) утверждён Постановлением Верховного Совета Российской Федерации № 3764, тем самым была решена, – как утверждает господин Чуглазов Г.Т., – правовая основа применения соединений и частей Российской армии в ликвидации последствий межнационального конфликта». (57). (Выделено мною.).
Таким образом, Постановлением Верховного Совета Российской Федерации № 3764 от 2 ноября 1992 года в военную доктрину Государства была внесена поправка, позволяющая Президенту использовать Вооружённые силы страны так, как ему заблагорассудится. И он использовал их. Чуть менее, чем через год по приказу Главнокомандующего, под личным командованием Министра Обороны П.Грачёва, был расстрелян, так опрометчиво принявший Постановление № 3764 Верховный Совет (Парламент), Высший Законодательный орган страны. А ещё через год – Чечня. События же в Пригородном районе были прелюдией, генеральной репетицией ко всему этому. Под все эти злодеяния была подведена, как утверждает Г.Т.Чуглазов, правовая основа. При этом, если иметь в виду события в Пригородном районе, то о какой ликвидации последствий можно вести речь, если российские войска были составной частью сил, громивших мирное население.
Далее. События происходят на территории Северной Осетии. Чрезвычайное же положение вводится и на территории Ингушетии. Почему? Думается, что это был один из самых коварных и по-своему дальновидных шагов А.Галазова. Этим Указом Президента Ельцина, который готовился, надо думать, не без должного влияния северо-осетинского лобби, если не самого Галазова, ответственность за «конфликт» была возложена на обе республики поровну. Хотя Ингушской Республики, как таковой, в практической жизни ещё не было. Она была лишь провозглашена и совершенно не имела никаких структур управления. Президент Республики Северная Осетия – Алания А.Галазов с удовольствием принял дружески протянутую ему руку Президента, существующей пока лишь на бумаге, Ингушской Республики Р.Аушева и повёл его под ручку через все последующие Совещания, Соглашения, Обязательства и т.д., и т.п. В одном из многочисленных интервью, этот последний, как-то заявил: «Я ещё не политик, я только учусь». Дороговато, надо сказать, обошёлся ингушскому народу этот политический ЛИКБЕЗ первого Президента Республики, с откровенностью провинившегося мальчишки, признавшего в другом интервью: «Мы идём на все уступки. Мне даже стыдно иногда становится за свою республику».
И ещё. Этим Указом Президента России предписывалось предпринять все необходимые меры по разъединению противоборствующих сторон. Позволительно, однако, спросить: а о каких это сторонах идёт речь? Ведь по существу только выбранный из Постановления Г.Т.Чуглазова материал со всей возможной убедительностью свидетельствует о том, что была лишь одна сторона: на протяжении многих лет идеологически воспитанная, организационно подготовленная, до зубов вооружённая самым современным оружием и боевой техникой, и открыто поддержанная высшим руководством России, и её вооружёнными силами. С другой же стороны, как свидетельствуют факты из Постановления Г.Т.Чуглазова, не говоря уже о других источниках, ничего подобного не было у другой стороны. По большому счёту этой другой стороны в том понимании, в каком её преподносит официальное руководство России и галазовское окружение, вообще не было. А отсюда и об осетино-ингушском межнациональном конфликте говорить нет никаких оснований. Ибо невозможно ведь говорить о каком-то конфликте, если в нём участвует лишь одна сторона. Более того, довольно близко общаясь с ингушским народом вот уже около трёх десятков лет, со всей ответственностью могу свидетельствовать, что он ни в коей мере не подвержен заражению вирусом национализма, этнической ограниченности.
А что же, в таком случае, было? Был откровенно фашистский акт геноцида ингушского народа, акт этнической чистки Пригородного района от жителей ингушской национальности, граждан Российской Федерации.
Уделив столько внимания Указу № 1327 Президента России от 2 ноября 1992 года (а готовился-то он, наверное, ещё 01 ноября), нельзя обойти ещё тот факт, что этого же 02 ноября 1992 года Президент Российской Федерации, Главнокомандующий Российской Армии Ельцин Б.Н. выступил с «Обращением к командирам соединений и частей, офицерам, прапорщикам, старшинам, сержантам, и солдатам Российских вооружённых сил, внутренних войск Министерства Внутренних дел России» (выделено мною – Ф.Б.). Обращение это публиковалось уже неоднократно, однако, приведём его ещё раз. Оно вполне заслуживает того. С тем, чтобы войти в историю России. Вот оно:
«Обращаюсь к вам в час нового испытания для нашей Родины, – с неподражаемым пафосом, как в час действительно грозной годины, обратился он к этому воинству. –
Воинствующие националисты развернули прямую вооружённую атаку на конституционный строй России, её безопасность и территориальную целостность. Под угрозой оказались жизни многих тысяч Россиян (это ли не кощунство – Ф.Б.). Конфликт между Северной Осетией и Ингушетией уже привёл к гибели граждан. Виновные в этом должны понести всю ответственность в соответствии с законом.
В сложившихся условиях мною, как Президентом России, принято решение о введении чрезвычайного положения на территории Ингушетии и Северной Осетии. Сформирована группировка войск, которая в состоянии обеспечить выполнение этого решения. Многое будет зависеть от ваших решительных действий, выполнения вами присяги России (но ведь присягали-то они ей, защищать её от внешнего врага, а не громить своих же мирных граждан – Ф.Б.). Я, как Президент, призываю вас проявить высокое чувство долга. Ваши действия защищены и гарантируются законом и поддерживаются народом. (Что это, если не индульгенция на любое возможное злодеяние – Ф.Б.).
Честь и достоинство России, её безопасность и территориальная целостность должны быть обеспечены».
Б.Ельцин.

На довольно интересные размышления наводит это обращение Президента России, Главнокомандующего Вооружёнными силами страны к российскому воинству, вступающему на территорию Пригородного района Северной Осетии, одного из субъектов Федерации. Причём богатую пищу для этих размышлений даёт, хотел он этого или нет, Г.Т.Чуглазов. Так в своём Постановлении он, в частности, отмечает: «В соответствии с ч. 3 ст. 10 Закона РФ «Об обороне», введённого в действие Постановлением Верховного Совета РФ 24 сентября 1992 года (т.е. по существу за 2 месяца до событий в Пригородном районе – Ф.Б.) № 35-32-1, привлечение частей, подразделений и других формирований Вооружённых сил России к выполнению задач, не связанных с их предназначением, допускается только на основании закона или по постановлению Верховного Совета Российской Федерации». (58). (Выделено мною – Ф.Б.)
И вот. Того же 2 ноября 1992 года Президент Российской Федерации подписывает Указ № 1327 «О введении чрезвычайного положения на территории Северо-Осетинской ССР и Ингушской республики». Пункт 6-й этого Указа прямо предписывает Министерству внутренних дел РФ, Министерству безопасности РФ и приданным силам Министерства Обороны РФ принять меры по разъединению противоборствующих сторон, защите безопасности граждан и обеспечению неукоснительного режима чрезвычайного положения». Таким образом, Президентом Российской Федерации, Главнокомандующим Вооружёнными Силами страны Министерству Обороны Российской Федерации совершенно недвусмысленно предписывается принять участие в выполнении задач, не связанных с их предназначением, то бишь, с обороной страны от внешнего врага. Но ведь это предписание, как только что было отмечено, в корне противоречило Закону РФ «Об обороне». Этот факт лишний раз показывает, что для Б.Ельцина какие бы то ни было законы, были действительно, что дышло, куда повернул – туда и вышло.
Самое же интересное, пожалуй, состоит в том, что тут же Г.Т.Чуглазов сообщает: «В этот же день (то есть 2 ноября 1992 года – Ф.Б.) Указ Президента № 1327 утверждён Постановлением Верховного Совета Российской Федерации № 2764, тем самым была решена правовая основа применения соединений и частей Российской армии в ликвидации последствий межнационального конфликта». (59).
Над чем эта формулировка Генеральной прокуратуры заставляет задуматься неискушённого в тонкостях юриспруденции читателя? Во-первых, говорить о межнациональном конфликте, как таковом неправомерно. И об этом уже было сказано. Тем более говорить о каких-то последствиях этого «конфликта». Ведь российское воинство, возглавляемое генералами, принимало непосредственное участие в ликвидации не каких-то там последствий, а буквально в самой акции этнической чистки. Во-вторых, как явствует из этой же формулировки: не Указ Президента издаётся на основании Постановления Верховного Совета, а наоборот. Уже этот факт убедительно говорит о расстановке политических сил в верхних эшелонах власти России. Верховный Совет Российской Федерации, утверждая своим Постановлением № 2764 Указ Президента № 1327, образно говоря, подписал себе смертный приговор, который был приведён в исполнение без малого через год – 3-4 октября 1993 года. А погром в Пригородном районе были лишь репетицией к этому разгрому в общегосударственном масштабе. В-третьих, утверждение этим Постановлением Верховного Совета этого Указа Президента означало не что иное, как внесение коренного изменения в военную доктрину государства. Изменения, отдающего всю полноту власти в руки Президента страны. Причём такого Президента, каким оказался Б.Ельцин, не преминувший воспользоваться этой податливостью Верховного Совета. В-четвертых, подобный ход размышлений неизбежно ведёт к выводу: ползучий контрреволюционный государственный переворот, начатый М.Горбачёвым, перешёл в открытую его фазу погромом в Пригородном районе и завершился расстрелом Высшего Государственного Законодательного органа – Верховного Совета Российской Федерации. А это в свою очередь заставляет думать: а что после всего этого осталось в России от Федерации?
Здесь нам придётся несколько нарушить линию рассуждений с тем, чтобы отметить, что обращения к Постановлению Генеральной Прокуратуры РФ, подписанному Г.Т.Чуглазовым, и ссылки на него, с кажущимся недоумением, по поводу того, что осталось нераскрытым убийство вицепремьера В.Поляничко, что вообще никто за это, поражающее воображение, преступление не понёс наказание, и дело было прикрыто, мы на этом заканчиваем. Однако следует, очевидно, отметить, что эти недоумения были действительно кажущимися. А чтобы читателю всё стало ясным, обратимся к свидетельству Б.Б.Богатырёва. Он пишет, что несколько раз посетил Министерство Внутренних дел России, где с ответственными работниками вёл разговор о тревожном положении, складывающимся в Пригородном районе, которое может привести к непредсказуемым последствиям. Однако никакой реакции не последовало. «Тогда, – пишет он, – я пошел к Генеральному прокурору Р.Ф.Степанкову В.Г. и заявил ему решительный протест по поводу отсутствия с его стороны мер по пресечению действий осетинских боевиков. На это Степанков ответил: «Я неоднократно ставил перед Президентом, Председателем Верховного Совета России вопрос о преступных действиях Северо-Осетинского руководства и к чему эти действия могут привести. Они меня выслушивают, но никаких мер не принимают в отношении осетинских руководителей. Мне всё это надоело, и, признаться, трудно объяснить такое их отношение к делу. Вы обвиняете прокуратуру в том, что мы не привлекаем к уголовной ответственности убийц. Мы расследукм и передаём дела на них в суд, а суды осетинские не дают им ходу. Что я могу сделать?» (60). И действительно: а что он мог поделать.
Об этом можно было бы и не вспоминать, если бы в «Вечернем Ростове» от 14-06-07 года не появилась информация следующего содержания: «Несмотря на горячие протесты Генеральной прокуратуры В.В.Путин всё-таки подписал Закон «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ и Федеральный закон «О прокуратуре РФ». Речь в нём идёт о создании в России абсолютно нового силового ведомства – Следственного комитета (СК) при прокуратуре. Де-юре СК будет входить в структуру прокуратуры, но де-факто будет совершенно самостоятельным, а его глава в ранге зам. Генпрокурора будет назначаться Советом Федерации по личному представлению президента». На что можно сказать лишь: то ли ещё будет.
В завершение обоснования фашистской сущности акции, проведённой в Пригородном районе осенью 1992 года, необходимо отметить ещё два фактора, лежащих в основе возникновения, развития и проявления этой акции. Это следующие факторы: 1). Материальная основа – та благодатная почва, на которой пророс и пышным цветом расцвёл и по сей день отравляет атмосферу Северного Кавказа чертополох осетинского фашизма. 2). В определённых исторических условиях возникшее и ныне всеми возможными мерами продолжающееся его идеологическое обоснование и подпитка. Для того, чтобы яснее представить себе, что под этим имеется ввиду, оттолкнёмся от одного из основополагающих постулатов теории А.Галазова. В упоминаемом уже нами интервью «ЛГ», он ко всему прочему еще заявил: «Но Россия, Федеральные органы власти должны (и не менее того – Ф.Б.) поверить нам и перестать смотреть на нас только через призму ингушской или юго-осетинской трагедии. (Каков тон самого «законопослушного» и самого «верного» слуги верховного правителя России? – Ф.Б.). Основное же, что нас в данном случае интересует, состоит в следующем: «У нас огромный промышленный потенциал, уникальные природные богатства, такого интеллектуального потенциала нет ни у какой другой республики». (Все выделено мною – Ф.Б.).
Прежде всего, не может не обратить на себя внимание, конечно же, наличие в Северной Осетии «такого интеллектуального потенциала» и полное отсутствие такового во всех остальных республиках Российской Федерации, не говоря уже о республиках Северного Кавказа, а уж об ингушах тем более. В каком-то другом случае можно было бы подумать, что профессора просто занесло на вираже, что это обычная словесная эквилибристика, присущая осетинским политикам и учёным. В данном же случае думать так господин Президент Северной Осетии – Алании не оставляет ни единого шанса. Ибо сказано это было не рядовым, не среднестатистическим осетином. Сказано было государственным деятелем, лидером Республики, лидером одного из субъектов Российской Федерации, лидером, который уже в связи со своим положением, а тем более профессор обязан знать, что интеллект – это ум, это мыслительные способности человека. Причём, мыслительные способности не только отдельного индивидуума, а и человека вообще, как существа разумного. А потенции – это практические возможности проявления этих способностей. И эти способности достаточно ярко были проявлены осетинами (73%) в октябре-ноябре 1992 года. Так что же это, если не откровенное проявление фашистского интеллекта фашиствующим элементом?! На фоне этого его заявления выходки бритоголовых юнцов в Белокаменной и Северной столицах, в Воронеже, Ставрополе и т.д., и т.д. выглядят действительно детскими шалостями. Тем более что если учесть, что это его заявление было сделано почти через два года после совершённого им злодеяния в Пригородном районе, то не остается никаких сомнений в том, что он публично утверждает правомерность содеянного. А если ещё учесть, что этот его бред преподнесён читателю под им же данным заголовком: «Моя республика и Россия – понятия неразрывные», а затем, как бы расшифровывая этот заголовок, с неподражаемым апломбом заявляет: «Когда я говорю о Северной Осетии, я всегда подразумеваю Россию. Это неразрывные понятия». Читаешь это и невольно думаешь, чего здесь больше: случайной двусмысленности или откровенной наглости. Чтобы читателю стала понятной эта резкость, напомним, что принятым Верховным Советом СО ССР 15 ноября 1991 года, то есть в период форсированной подготовки к кровавой расправе над ингушами в Пригородном районе, Законом «О дополнении в Конституцию СО ССР» предусматривалось «создание республиканских сил самообороны, в том числе республиканской гвардии», будто бы «как составной части национальной гвардии Российской Федерации». Тот факт, что в Российской Федерации национальной гвардии не существует, ни депутатов Верховного Совета СО ССР, ни тем более его председателя А.Галазова совершенно не интересует. Главное состоит в том, что, «когда он говорит о Северной Осетии, он всегда подразумевает Россию». Это же самое можно сказать и по факту невероятного расширения численного состава ОМОНа республики и оснащения его бронетехникой. И массу других фактов. И уж, наверное, эти подразумевания господином А.Галазовым России, в период его тяжких раздумий о судьбе Северной Осетии ещё более усилились в результате прибавки Верховным Советом Республики в ноябре 1994 года к официальному названию Республики Северная Осетия ещё и Алания. Если же возвратиться к неразрывности понятий: Северная Осетия и Россия, в интерпретации господина А.Галазова, то, как гражданин России, русский по национальности, считаю необходимым заявить, что считаю это грубым посягательством на моё национальное достоинство. Мог бы сослаться на Конституцию Российской Федерации, но это ведь ничего не даст.
Что же касается огромного промышленного потенциала и уникальных природных богатств, то неизбежен вопрос: «А откуда всё это взялось у Северной Осетии, а теперь ещё и Алании?» Ведь стартовые возможности у всех республик Северного Кавказа, как, впрочем, и у других народов дореволюционной России были одинаковыми. Одинаковыми, надо полагать, они остались и в условиях плановой, жёстко централизованной экономики послереволюционной России. И вдруг вот такой рывок. Надо же, наверное, хотя бы попробовать разобраться.
Известно, что в Западной Европе и США фашизм произрос и, проявляясь во всё более изощрённых формах, существует и поныне на основе невероятного ограбления народов стран Азии, Африки, Латинской Америки. А осетинский фашизм? Да на той же самой основе, лишь в специфических условиях Российской Федерации, в государстве с «суверенной» демократией. Факты? Пожалуйста. Во-первых, это наглое, иначе не назовёшь, присвоение территории соседей. И здесь уместно будет отметить весьма интересный во всех отношениях, весьма красноречивый факт. С подачи осетинского учёного И.Гаглоева, опубликовавшего в «Независимой газете» свою статью «Правда и ложь о событиях в Пригородном районе», А.Галазов, а он, надо сказать, умело пользуется такими подачами, в своём, во всех отношениях, грязном докладе осетинскому парламенту «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов и мерах по обеспечению безопасности и правопорядка в республике» витийствует: «Большие проблемы возникли с наделением беженцев землёй. Проблема усугубилась в 1924 году, когда у Северной Осетии в пользу Ингушетии отрезали 8 000 десятин. Преступность этого решения тем более очевидна, что на этих землях находились три исконно осетинских аула – Ларс, Балта и Чми». (Выделено мною – Ф.Б.).
А теперь давайте посмотрим, кто на самом деле является автором и в то же время исполнителем преступных решений. В связи с притязаниями Северной Осетии на эти 8 000 десятин и эти три аула Северо-Кавказский Крайисполком по поручению ВЦИК создал специальную Комиссию под председательством Заместителя заведующего Краевого Управления по Землепользованию и Землеустройству тов. Дмитриева. Приведём наиболее интересные в контексте нашей темы выдержки из докладной записки этой комиссии.
«Район с.с. Ларс, Чми, Балта и Рединт, ныне оспариваемые Осетией задолго до покорения Кавказа русскими был населяем ингушами».
Раскрыв явные фальсификации осетинской стороны, используемые ею в своих домогательствах, Комиссия отмечает: «Но и при этом ингуши остаются в этом районе преобладающим населением и такое положение сохраняется по сей день, несмотря на вынужденный под напором добровольческой армии уход оттуда части ингушей, а также не смотря на все попытки осетинского округа, особенно усилившиеся с 1923 года выжить из этого района ингушское население». (Выделено мною – Ф.Б.). Иными словами, осетинский округ поставил перед собой задачу: добиться того, что не смогли добиться деникинцы.
Далее. С позволения читателя приведём довольно длинную цитату, которая довольно ярко проливает свет на прошлое, настоящее и на обозримое будущее в осетино-ингушских отношениях. Объясняя в своей справке объективную историческую значимость Владикавказа для ингушского народа, Комиссия Дмитриева указывает на Военно-Грузинскую дорогу «как единственный удобный путь, связывающий их с культурным и административным центром – городом Владикавказом. Этим в первую очередь и объясняется, – подчеркивают члены комиссии, – та упорная борьба, какую вела Горная Ингушетия с момента революции вплоть до 1922 года за этот район. Окружённая со всех сторон, как и плоскостная Ингушетия, казачье-офицерской контрреволюцией, широко поддержанной Осетией, она в течение всего периода гражданской войны, заняв Военно-Грузинскую дорогу, начиная с Ларса и кончая Редантом, вела ожесточённую борьбу с ними и тем самым подтвердила свой суверенитет над этим районом». (Выделено мною – Ф.Б.)
На один момент возвратимся к статье И.Гаглоева в «Независимой газете» с тем, чтобы отметить, что, отвечая на эту статью в той же самой «Независимой газете» депутат Государственной Думы России советник Президента Б.Ельцина по вопросам национальной политики Г.В.Старовойтова писала: «К сожалению, правды в этой статье немного, а вот лжи и сокрытия правды – предостаточно». И тем не менее, под прикрытием этой лжи и сокрытии правды Ларс, Чми, Балта в условиях произвола и беззакония в одностороннем порядке решением Владикавказского горсовета были вписаны в черту города, от Военно-Грузинской дороги ингуши, боровшиеся за нее против объединённых сил деникинцев, казаков и осетин попросту оттеснены, а Джераховский район Ингушетии заблокирован. Вот таков зигзаг истории. Однако мы прервали цитату из справки Комиссии Дмитриева. Возвратимся к ней.
«Что же касается до того, – отмечается далее в справке, – что Военно-Грузинская дорога крайне необходима для соединения с Южной Осетией, с которой, якобы, должна объединиться Осетинская автономная область не заслуживает никакого внимания, ибо для осуществления желаний округлить и расширить Осетию ни в коем случае не могут быть забыты или отодвинуты весьма важные и насущные интересы Ингушской народности, несколько лет отражавшей удары казачье-осетинской контрреволюции. Тем более в этом нет необходимости, поскольку Военно-Осетинская дорога является наиболее удобной связью между Северной и Южной Осетией. А интересы Ингушской автономной области и политические и хозяйственные, не в пример Осетинской, очень тесно связаны со всем Балтинско-Редантским районом и Военно-Грузинской дорогой». (Все выделено мною – Ф.Б.).
Очень на многие комментарии напрашивается эта выдержка из справки Комиссии Дмитриева. Однако чтобы не уходить далеко от мысли о материальной основе осетинского фашизма, остановимся лишь на двух моментах из этой цитаты. Во-первых, комиссия, очевидно только потому, что это не является предметом её изучения, деликатно отмечает, что Осетинская автономная область якобы собирается объединиться с Южной Осетией. Стало быть, идея создания Великой Алании уже тогда обуревала умы осетинских мудрецов, а отсюда их упорное стремление уже тогда любыми средствами округлить и расширить за счёт соседей территорию Северной Осетии. И, во-вторых. «Военно-Осетинская дорога является наиболее удобной связью между Северной и Южной Осетией». Стало быть, это было известно не только в начале 20-х годов, но и задолго до установления Советской власти, до времени работы Комиссии Дмитриева. А отсюда вопрос: «Кому и для чего необходимо было, вопреки многочисленным протестам экологов, экономистов сооружать ещё одну современную транскавказскую магистраль через Рикотский перевал? Убедительный ответ на этот вопрос даёт свободный марш-бросок через этот перевал по этой магистрали в Пригородный район, вооружённой до зубов, на бронетехнике бригады юго-осетинских громил. Однако дело не только в этом. Дело в том, что теперь Северная Осетия фактически обладает обеими транскавказскими магистралями. А государство в государстве «Газпром» форсированными темпами, опять-таки вопреки многочисленным протестам экологов, штурмует кавказский хребет, прокладывая в Южную Осетию, на территорию сопредельного государства, без должного согласования с этим государством, газопровод для обеспечения нужд Южной Осетии, никем кроме России не признанной республики. При этом жители этой никем не признанной республики осетины по национальности на 100% обеспечены российскими паспортами. К чему всё это может привести в геополитическом плане, достаточно убедительно может показать один из ответов А.Галазова в уже упоминаемом нами интервью «ЛГ». Там он, в частности, заявил: «Обвиняя нас в нарушении законов, хотят создать мнение, будто руководители РСО ситуацией не владеют и надо вводить здесь прямое президентское (федеральное) правление. Не дай Бог, чтобы это случилось! (Это открыто заявляет «законопослушный» Президент «примерной» во всех отношениях Республики в Российской Федерации – Ф.Б.). Во-первых, прямое президентское правление, – утверждает А.Галазов, – народ не воспримет (законопослушный народ, в законопослушной республике, при законопослушном президенте, а вот возьмёт, да и не воспримет – такова вот логика профессора А.Галазова. – Ф.Б.), а я, как избранный народом президент, – предупреждает он официальную Москву, – возглавлю национально-освободительное движение». Что это? Шантаж? Наверное! А как еще можно квалифицировать подобную выходку официального лица. Но этот шантаж был высказан 08-06-94 года. А почему в связи с этим шантажом нельзя допустить, что, объединившись в Великую Аланию, укрепившись на отхваченной у соседей территории, оседлав обе транскавказские магистрали, последователи А.Галазова не выпроводят российских, а вместо них не пригласят американских миротворцев. И превратится Великая Алания из форпоста России на Северном Кавказе в головную боль России, излечиться от которой ей будет не так-то просто, если вообще возможно. Ведь не секрет, что одной из самых крупных диаспор в Москве, вовсе не пропорционально от числа жителей регионов России является осетинская диаспора. И занимаются осетины там отнюдь не погрузочно-разгрузочными работами. Они пользуются там довольно значительным влиянием буквально во всех структурах государственной власти, государственного управления. А поэтому вряд ли кто-либо, кроме осетин (73%), разумеется, возьмётся сейчас отвергнуть возможность такого развития событий.
Возвратимся, однако, ещё к одному выводу из справки Комиссии Дмитриева, где утверждается: «На всех оспариваемых Осетией участках никогда не было трудового землепользования осетинского народа, а потому захватническая политика, один из излюбленных приёмов Осетин в земельных вопросах, ни в коем случае не может служить основанием для присоединения этих участков к Осетии…». (Выделено мною – Ф.Б.)
А ведь участки эти осетинами (73%) всё же были прихвачены. Читаешь, пишешь об этом и не перестаёшь думать: это же надо обладать такой изворотливостью, абсолютным отсутствием общечеловеческих понятий о совести, о чести, отсутствием чувства собственного достоинства. Думаешь обо всём этом не только в связи с содержанием приведённого документа, но и, в не меньшей мере, в связи с тем, что и осетинские политики, и осетинские ученые, кандидаты и доктора наук, научные сотрудники Северо-Осетинского института гуманитарных исследований, пишущие о событиях осени 1992 года, делают вид, что никакой Комиссии Дмитриева и никаких выводов этой комиссии в природе не существует. Так что же это за наука? Тем более в области гуманитарных исследований. А ведь это далеко не единственный документ, который политики и учёные Осетии-Алании обходят десятой дорогой. И мы к этому ещё возвратимся. А что касается материальной основы произрастания и проявления осетинского (73%) фашизма, то Б.Б.Богатырёв утверждает: «В текущем столетии (в двадцатом – Ф.Б.) Северная Осетия ограбила Ингушетию шесть раз на общую сумму в 89 миллиардов рублей в ценах 1985 года. Поэтому Северная Осетия должна по правилам международных отношений не только вернуть оккупированные ею ингушские земли, но и компенсировать стоимость награбленного имущества. Пока Северная Осетия не пойдёт на удовлетворение справедливых требований ингушей, мир между этими народами невозможен и напряжённое положение на Северном Кавказе будет сохраняться». (61). ( Выделено мною – Ф.Б.).
Написавши это, физически ощутил на себе высокомерно-пренебрежительные взгляды известных мне лично и неизвестных политиков и учёных Северной Осетии с уничижительной усмешкой: нашёл-де на кого сослаться, это же известный ингушский национал-экстремист, его даже 1-й Президент Ингушетии Р.Аушев считал одним из главных виновников событий осени 1992 года.
Что ж, в таком случае сошлёмся на другого автора, обвинять которого в национал-экстремизме никому в голову не придёт. Хотя, впрочем, галазовское окружение однажды, не продумав как следует свои возможности, пригрозило ей судебной расправой за публикуемые ею материале о злодеяниях в Пригородном районе. Пригрозило и тут же присело. Речь идёт о бывшем политическом обозревателе «Известий» Ирине Александровне Дементьевой. Так вот в широко известной своей работе «ВОЙНА И МИР Пригородного района» она, в частности пишет: «В одном из июньских номеров прошлого года (1993 года – Ф.Б.) газета «Сегодня» опубликовала любопытную таблицу разницы между суммой федеральных налогов и суммой дотаций регионам в расчёте на душу населения. За исключением Республики Коми Северная Осетия в прошлом году больше всех получила из общей казны и меньше всех вложила в неё. Чтобы понятнее было, насколько велика эта дыра в федеральном кармане, нужно ещё сказать, что все вместе – Тува, Татарстан, Дагестан, Калмыкия, Карелия, Бурятия, Саха-Якутия, Марий-Эл, Кабардино-Балкария, Башкирия, Чечня и Ингушетия да ещё Камчатка и Иркутская область наделали меньше проторей России, чем одна эта маленькая Северо-кавказская республика. В каком-то смысле это мы с вами, российские налогоплательщики, вооружаем этот регион так, что по количеству военного метала на душу населения нет ему равных в мире. Это мы с вами оплатили убийство каждого осетина и каждого ингуша, погибшего в бессмысленном и исторически бесперспективном конфликте».
Если приведённый факт необходимо хоть как-то прокомментировать, то сделать это можно, пожалуй, лишь следующим образом. Ингушетия ждёт автора, пусть это будет хотя бы студент Ингушского госуниверситета, который взял бы для своей курсовой, а уж тем более дипломной работы тему: «Материальная основа возникновения и проявления фашизма в Северной Осетии – Алании». В качестве консультанта, а возможно и научного руководителя по данной теме с полной ответственностью можно рекомендовать кандидата экономических наук, в полной мере владеющего материалом по данной проблеме Бембулата Берсовича Богатырёва.

Некоторые выводы.

Таким образом, вся акция октября-ноября 1992 года была направлена, как всё это официально преподносится общественности, на ликвидацию «конфликта». Однако, как показывают многочисленные (приведённые здесь и многие сотни не приведённых) факты, в подлинном понимании этого слова, конфликта, как такового не было, ибо в действительности не существовало второй стороны «конфликта». Она была лишь воображаемой, искусно сфабрикованной галазовским окружением и окончательно сформулированной (не хотелось бы ошибиться) С.Шахраем.
Если же не было «конфликта», то, что же было? А был геноцид в буквальном смысле этого слова. Был с большим профессионализмом подготовленный, мастерски организованный и с «блеском» проведённый А.Галазовым и его окружением акт геноцида ингушского народа. Был акт этнической чистки Пригородного района от жителей ингушской национальности, для которых территория этого района является исконной их исторической Родиной.
Во всех отношениях примечательным является тот факт, что геноцид этот, эта этническая чистка проводились не только под покровительством («под крышей»), но и при прямом участии в этом злодеянии высшего руководства Российской Федерации: Президента Б.Ельцина, и.о. Премьера Е.Гайдара, Вицепремьера Г.Хижи, министра С.Шойгу и довольно многочисленного российского генералитета, осуществлявшего командование российским воинством, участвовавшим в этом погроме мирного населения.
Политическая оценка этому погрому так и не дана. К уголовной ответственности никто так и не привлечён. А это уже не что иное, как политика руководства новой России в области межнациональных отношений. В Пригородном районе было положено начало проявления этой политики. В Чечне она была продолжена. Тот факт, что ни по Пригородному району, ни по Чечне публично политические оценки не даны, убедительно говорит о том, что политика эта продолжается. Кто следующий?
При подлинно федеративном устройстве государства, злодеяние, подобное ингушской трагедии, было бы не только невозможно, но и немыслимо. Подобное стало возможным лишь в условиях Российской Федерации, просуществовавшей всего немногим более семидесяти лет при многовековых имперских традициях, при ещё живых носителях этих традиций, воспроизводящих их в условиях сталинского режима. Злодеяния же, совершённые против ингушского народа в условиях Федеральной России ельцинского периода, превзошли все имперские традиции и произвол сталинского режима.
Генеральная прокуратура РФ виновных в организации и совершении этого преступления против человечности не нашла. Дело закрыто. Пока закрыто. Голоса протеста против этого покровительства преступников высшим руководством России продолжает набирать силу. Присоединимся же и мы к этим голосам. Отметим лишь малую толику публикаций, в которых звучат эти голоса. Это названный уже нами сборник Б.Арсамакова «Правда осени 1992 –го», это «Кавказский меридиан» Б.Костоева, это «Маздакиты на Кавказе» Б.Б.Богатырёва, это, наконец, «Быть аланами» В.Шнирельмана и многие, многие другие. За стержень же, вокруг которого пойдут наши дальнейшие рассуждения, возьмём работу А.А.Цуциева «Осетино-Ингушский конфликт (1992 – …). Его предыстория и факторы развития» и работу А.Г.Здравомыслова «Осетино-Ингушский конфликт. Перспективы выхода из тупиковой ситуации». Содержание обеих этих работ в значительной мере проанализировано Б.У.Костоевым в его «Кавказском меридиане». Однако работы эти настолько примечательны своей фальсификаторской сущностью, что этим своим качеством ещё не раз будут привлекать к себе внимание и других авторов. Коснёмся кратко и мы этих и других адэптов и апологетов этого фашистского проявления в Пригородном районе осенью 1992 года, пытающихся подвести под него «теоретическое» обоснование и «идеологически» оправдать его.

ЧАСТЬ II

АДЕПТЫ И АПОЛОГЕТЫ.

Адепты

Что касается названной работы А.А.Цуциева, то не может не привлечь к себе внимание уже многозначительное многоточие в её названии. На самом деле. Что оно может означать? Свою точку зрения на принятый в обиходе применительно к событиям октября-ноября 1992 года в Пригородном районе термину «конфликт» мы уже высказали. Если же согласиться с пониманием его А.Цуциевым, то нужно будет согласиться и с поставленным им многоточием в том смысле, что конца этому «конфликту» не видно. Никому не дано ныне предугадать, когда и чем он закончится. Точно так же, как невозможно предугадать, когда и чем закончится «конфликт» между Израилем и арабским мусульманским миром на Ближнем Востоке. Если под этим «конфликтом» понимать не какое-то без глубоких на то причин возникшее недоразумение, а преднамеренно развязанную Соединёнными Штатами войну между их форпостом на Ближнем Востоке – Израилем и всем остальным арабским миром.
Сорок лет назад (в начале июня 1967 года) израильская армия, вооружённая сначала, как это не парадоксально может показаться, советским, закупленным в Чехословакии, а затем и американским оружием, вымуштрованная советскими, участвовавшими в разгроме фашистской Германии, евреями по национальности, офицерами, в течение одной недели наголову разгромили армии Египта, Ливана, Сирии. Отхватили Синайский полуостров у Египта, Голанские высоты у Сирии и другие арабские территории. Израильтяне ликовали, торжествуя по случаю победы в молниеносной войне. А как ликовали по случаю своей «победы» галазовцы! Сам А.Галазов с неподражаемым апломбом заявил: «Проблема Пригородного района и города Владикавказа похожа на проблему потухшего вулкана Казбек. Мы победили!». Этому вулканологу вторил его коллега по восхождению на вершину позора, тоже «альпинист», тогда городской голова Владикавказа – М.Шаталов заявил: «Те, кто думает, что русские войска уйдут из Осетии, они глубоко ошибаются. Этого не будет. Мы встречались с Ельциным. Слава Богу, что наконец-то руководители поняли, что Владикавказ – это столица не только Осетии, но и Юга России. 1993 год будет переломным». Признание весьма и весьма многозначительное. Как тут не поблагодарить сего господина за его бесценное свидетельство прямой причастности 1-го Президента демократической России Б.Ельцина к погрому, учинённому в Пригородном районе.
Однако эти «торжества» израильтян растянулись вот уже на сорок лет. Торжества их осетинских единомышленников по разбою – на пятнадцать лет. И конца им не видно. Синай израильтяне под давлением общественного мнения вынуждены были возвратить Египту. Голанские же высоты, стратегически выгодный для Израиля, а поэтому и для США, участок, подобно Пригородному району, Израиль Сирии не возвращает и возвращать не собирается. Сирийцы заявляют, что они никогда не согласятся с подобным произволом, как и ингуши никогда не примирятся с аннексией их исконной земли, их исторической Родины. Вот как видится нам многоточие, поставленное А.Цуциевым в заголовке работы.
Можно привести и другой пример. В 1915 году на территории Турции буквально за одну ночь было вырезано от 1,5 до 2-х миллионов, проживавших там армян. Чем, скажем, не Пригородный район? Но вот по прошествии скоро СТА лет туркам очень захотелось стать членами Европейского Союза. Армянская диаспора во всех странах мира обратилась к мировому общественному мнению не допустить Турцию в этот Союз, пока она не признает, что по отношению к армянскому населению в 1915 году был совершён акт геноцида и не принесёт армянскому народу извинения за это злодеяние. Только что избранный Президентом Франции Н.Саркози во всеуслышание заявил, что он примет все необходимые меры с тем, чтобы не допустить Турцию в Европейский Союз, пока она не выполнит требование армянского народа. Более того, в сентябре Конгресс США принял Постановление, осуждающее факт геноцида в Турции в 1915 году. Турция, все послевоенные годы верная политике США на Ближнем Востоке, выразила лишь своё несогласие с этим Постановлением. Вот что, на наш взгляд, означает многоточие А.Цуциева.
В связи со сказанным нельзя не отметить, что в Предисловии А.Цуциев, в частности, пишет: «Отдалённые последствия тех событий (работа опубликована в 1998 году – Ф.Б.) ещё долгое время будут находиться среди самых болезненных проблем нашего края, а их непосредственные трагические итоги и, сейчас, пять лет спустя, не позволяют говорить о каком-либо устойчивом продвижении к миру». От себя добавим, что, и пятнадцать лет спустя, нет достаточных оснований говорить о том же самом. А поэтому вовсе не исключено, что мы смотрим на один и тот же предмет (многоточие) только с прямо противоположных позиций.
Не питая ни малейших иллюзий относительно того, что ингушскому народу выстоять будет хоть сколько-нибудь легче и проще, чем народу, скажем, Палестины, думаю, что у него хватит сил и энергии, чтобы сгруппироваться, мобилизоваться на предстоящее противостояние, которое может растянуться не на одно десятилетие. При этом, как раз к стати будет отметить, что лидеры народа Палестины совершенно недвусмысленно заявляют о том, что они непременно добьются создания своего независимого государства со столицей не в каком-то вновь построенном по чьему-то усмотрению городе, а непременно со столицей в Иерусалиме. А, оказавшийся по прихоти официальной Москвы на посту 1-го Президента Ингушетии Р.Аушев, в одном из своих довольно многочисленных интервью, не посоветовавшись со своим довольно малочисленным народом, заявил: «Правобережная часть Владикавказа в наши требования не входит». За это получил, навязанную А.Галазовым, новую столицу Республики, порушив этим самым единство исторически объективных требований ингушского народа.
Особо необходимо отметить и то, что в Предисловии А.Цуциев указывает, что его работа была «плановой темой» в Северо-Осетинском институте гуманитарных исследований (и вот эти гуманитарии пытаются подвести «научное обоснование» под те злодеяния, которые были совершены осенью 1992 года.- Ф.Б.). При этом руководителем работы был, ни много – ни мало, директор этого института. К тому же автор работы выражает особую признательность своим коллегам Л.Б.Дзугаеву, В.П.Огоеву и, уже упоминавшемуся нами, А.Б.Дзадзиеву за их критические замечания, которые позволили ему «приблизиться в какой-то мере к достижению цели настоящей работы». А цель эта только что была в скобочках отмечена нами. Особую признательность автор выражает также проф. А.Г.Здравомыслову, «сделавшему важные замечания к работе», и тут же отмечает: «(не ко всем из них я смог прислушаться)». Всё кстати, всё вовремя. В старину говаривали: «Дружба дружбой, а табачок врозь». Но об этом позже.
Таким образом, все научные силы Северной Осетии – Алании, представленные в Северо-Осетинском институте гуманитарных (!) исследований брошены на то, чтобы «научно обосновать» правомерность отнюдь не гуманных актов, совершённых Северной Осетией (73% по – А.Дзадзиеву) в октябре-ноябре 1992 года.
И, наконец, с тем, чтобы у читателя не возникло подозрения в том, что мы умышленно вырываем из контекста те или иные моменты, нам придётся и, видимо, не раз приводить довольно длинные и подчас довольно трудночитаемые цитаты.
Вот, например, уже во вводной части к первой главе работы автор пишет: «(1). .Формально сторонами конфликта выступают две российские республики – Северная Осетия и Ингушетия. (2). Часть нынешней территории первой оспаривает вторая. (3). В силу того, что конфликт в значительной мере развивается на этнической (выделено мною – Ф.Б.) почве, противостояние происходило также между осетинским и ингушским населением внутри самой Северной Осетии. Национально-территориальная принадлежность Пригородного района Северной Осетии и части её столицы Владикавказа (выделено мною – Ф.Б.) является основой этого конфликта». (29).
Для того чтобы комментарии к этой цитате были предельно понятными, некоторые суждения общего характера. Политики и историки Северной Осетии – Алании, как и политики и историки современной России с порога, как говорится, отметают всё, что было достигнуто в условиях Советской власти. И тут же, перелицевав те или иные факты, выдают за новые открытия. Или, напрочь, отрицая методы научных исследований советского периода, тут же пользуются этими же методами. Нечто подобное мы видим и в методах, которыми пользуется господин А.Цуциев. Чем грешила историческая наука советского периода? При этом не вина её, а беда, которая заключалась в том, что в связи с теми или иными событиями принималось Постановление Центрального Комитета партии. В задачу учёных-историков после этого входило подобрать наиболее удобоваримые факты и обосновать ими своевременность и актуальность принятого Центральным Комитетом решения. Так не то ли самое мы видим сейчас в изысканиях господина А.Цуциева? Концовка приведённой цитаты гласит: «Национально-территориальная принадлежность Пригородного района Северной Осетии и части её столицы Владикавказа является основой этого конфликта». (Выделено мною – Ф.Б.). А отсюда – нет ЦК партии, но есть А.Галазов и его окружение, есть совершенно определённого направления деятельности общественная организация «Хыстарты ныхас», есть те 73 %, есть, наконец, совершённый определёнными силами жестокий бессмысленный погром мирного, беззащитного населения. А поэтому исследователь А.Цуциев априори заявляет о национально-территориальной принадлежности Пригородного района Северной Осетии и подтасовывает факты с тем, чтобы «научно обосновать» эту жестокость. А для того, чтобы показать, как А.Цуциев и его коллеги по научно-исследовательскому цеху Северной Осетии-Алании умеют подтасовывать факты, прервём на некоторое время основную линию наших рассуждений, сделаем некоторое отступление. Оно может показаться несколько длинноватым, но оно необходимо.
«Символическим, – пишет А.Цуциев, – является изменение в положении осетин и ингушей в районах, прилегающих к Владикавказской крепости. Как мы помним, осетинские и ингушские, аулы, в 1800-1830 годах примыкают к крепости, а их население первоначально было «тождественным» в деле помощи и обороне крепости, даже более того, на первом этапе ингуши из близлежащих аулов представляли главную туземную опору крепости. Однако в то время как осетины всё более интегрируются в жизнь крепости, Владикавказский осетинский аул включается в её пределы, а его жители наряду с казаками служат в ночных секретах вокруг города, ингуши превращаются всё больше и больше в «фактор нестабильности» (Симптоматичным представляется упоминание Д.Раковичем, автором, очевидно, свободным от «вайнахофобии», ингушей в следующем «рутинном контексте»: «выходить за валы крепости в одиночку было опасно, так как горцы везде рыскали, подстерегая себе добычу. Сущее наказание было с детьми: то и дело они выбегали за крепостные валы и попадали в руки ингушам; начинались бесконечные разговоры о выкупе…». (С. с. 32-33).
Отметим ещё раз – А.Цуциев указывает хронологические рамки: 1800-1830 годы. При этом делает вид, что ему и его коллегам по цеху совершенно не ведом такой документ, как рапорт генерала Дельпоццо генералу Тормасову от 1 сентября 1810 года из Владикавказа. В этом рапорте он докладывает о следующем.
«Долгом поставляю донести вашему выс-ву следующие происшествия:
1. После случившейся Ингушевцев с Чеченцами ссоры, Ингушовцы во избежание впредь последующих от Чеченцев грабительств, просили предместника моего впредь баранов их иметь на пастьбе около Терека, где они не в дальнем расстоянии от Крепости Владикавказской и находились, следовательно, уже под покровительством уже Российского начальства».
В пункте 2-м рапорта читаем: «…Сего августа 4-го числа, Тагаурцы деревни Кобани, собравши хищническую партию в 55 человек, переправившись через Терек, Ингушовских баранов 1300, лошадей 12 и телят 7 угнали, и пастухов бывших при них 2-х убили и 1-го взяли в плен. По дошедшей до мне от Ингушовцев жалобе, 6-го числа послан был от меня к Кобанцам переводчик с приказом, чтобы они всё похищенное у ингушовцев возвратили и приехали ко мне, но они в ответ переводчику объявили, что не только Ингушовского имущества, яко взятого у своих неприятелей (выделено мною – Ф.Б.), не возвратят, но и сами ко мне, ежели не будут даны им от меня в залог верности в том, что им не будут причинены никакие взыскания аманаты не поедут».
В пункте 3-м генерал Дельпоццо сообщает, что в ответ на это приказал на всех аманатов, имеющих отношение к тем, кто участвовал в ограблении ингушей, набить колодки и сообщил грабителям, что если они до 30 августа не возвратят всё награбленное, то лишатся своих аманатов. После такого ультиматума Тагаурцы заявили о своём согласии возвратить ингушам награбленное у них. В связи с этим, сообщает генерал Дельпоццо: «и прислал я к ним самих Ингушовцев. Но когда Ингушовцы были от меня посланы, тогда Кобанцы, откладывая день за день их удовлетворить, наконец во всё отказали и Ингушовцы ко мне возвратились без удовлетворения. (Ну, чем не галазовская тактика с выполнением Законов, принятых Высшим Законодательным Органом страны – Ф.Б.). Почему, – продолжает генерал Дельпоцо, – для соблюдения справедливости и показания твёрдости в данном им мною слове (выделено мною – Ф.Б.), аманаты их 5 человек сего числа в Елисаветинский редут мною отправлены, в дальнейшем имею честь испрашивать вашего выс-ва поведения Моздокскому коменданту о принятии сих аманатов в его ведение и содержание, впредь до времени в г. Моздоке, а мне об отправлении их туда».
Однако на этом генерал не останавливается. В пункте 4-м рапорта он докладывает, что сообщил исполняющему должность коменданта в Тифлисе подполковнику Просвиркину, «чтобы он той же деревни Кобань старшину Ахпола Тулатова, отправившегося в Тифлис для продажи 100 лошадей, яко родственника похитителей Ингушовского имения, для усугубления более способов и возвращению оного взял под стражу и отобрав все имеющиеся при нём деньги, содержал под караулом впредь до моего уведомления». И тут же генерал продолжает.
«Сверх того имею честь донести вашему высочеству: все Тагаурцы несмотря на сделанное ими обязательство и присягу верности и повиновении Российскому престолу, беспрестанно делают разные разбои, наглости и притеснения Российским верноподданным как партикулярным, так и воинским, а именно:
1. Деревня Кобани Старшины Есеновы и Шанеевы прошлого 1809 года декаьря 30 числа захватили в плен Владикавказского Гарнизонного полка поручика Андреева и деньщика майора Белавина и одного рядового ранили.
2. Деревня Санеби Старшины Кундуховы с подвластными ж до 34 человек прошлого 1809 года декабря 30-го, напав на команду Казанского Мушкетёрского полка поручика Сазонова, убили трёх рядовых Вологодского Мушкетёрского Полка и 1-го казака ранили и взяли в плен».
Далее следует перечень ещё целого ряда ограблений и убийств, продолжать
который вряд ли есть смысл. Отметим лишь, что один из свидетелей тех событий, герой того времени по случаю отметил: «Ингуши грабят, но хоть не убивают, осетины же не только грабят, но и убивают». Это для цуциевых, стремящихся сыграть на противопоставлении народов друг другу. Концовка же рапорта генерала Дельпоцо весьма примечательна, поучительна и актуальна сегодня настолько, что её нельзя не привести полностью. Вот она.
«Таковы следствия наглых и разбойничьих поступков всех вообще Тагаурцев, в нарушение верноподданнической обязанности и постановления ими под присягаю утверждённого, оказываемых я представляю на благорассмотрение вашего высочества и как во всех вышеописанных делах более всего участвовали старшины Кобани, то не благоугодно ли будет вашему высочеству как за разбойнические и наглые их поступки против русских людей, так равно и ежели не возвратят Ингушовских баранов, позволить мне в наказание, а другим в страх впредь навсегда, дабы от подобных наглостей и разбоев удержались, составить отряд взяв из рот Вологодского полка, находящихся в лагере и Елисаветинском редуте по одной роте и при каждой пушке (орудию), рот Владикавказского Гарнизонного полка 100 казаков и 1000 человек Ингушей, при удобном случае внезапным образом деревню их Кобани и их семей совершенно разорить и истребить». Естественно, возникает вопрос: «А адекватным ли было бы это возмездие, если бы оно состоялось?» Ответ на него дает нам сам генерал Дельпоццо в очередном своём рапорте. Вот он.
«Рапорт Ген. М.Дельпоццо Ген. Тормасову от 28 сентября 1810 года № 294 – Владикавказ. Тагаурцы в деревне Кобани, похитившие у Ингушовцев баранов и прочее, как по рапорту вашему высочеству от 1-го числа сего сентября с № 75, мною представленному значится, сего же сентября 23-го числа во всём, как баранами, так и прочим сделали надлежащее удовлетворение».
Первое, что неизбежно напрашивается – вот методы, которыми должна решаться проблема Пригородного района во исполнение принятых Верховным Законодательным Органом страны законов – только власть употребить, а она, очевидно, не в тех руках, которые могли бы её употребить. Образно говоря, нет Генерала М.Дельпоццо. Зато в избытке такие генералы как А. Аникеев, Г.Филатов, С.Шойгу и иже с ними. Есть, правда, и такие генералы как В.Саввин. Но таких, наверное, буквально единицы, а один, как говорят, в поле не воин. Особенно на таком поле, каким является современная Россия, армада чиновников которой неспособна решить по существу тот же самый вопрос, который решил один генерал М.Дельпоццо.
Так вот, уважаемый исследователь А.Цуциев, как, впрочем, делают и его коллеги по цеху, берёт один факт, да даже не факт, а общие рассуждения Д.Раковича о сущей беде с детьми, которые часто выбегали за крепостные валы. И на основании этих рассуждений делает глобальные выводы о том, что эти дети попадали в руки к ингушам. А вот о рапортах генерала Дельпоццо ни он, ни его коллеги, дававшие ему ценные советы ни сном, ни духом не ведают. Но это-то как раз и говорит о «методах», которыми пользуются учёные Северной Осетии-Алании. А теперь возвратимся к прерванной нами цитате.
И первое, что необходимо тут отметить: это совершенно недвусмысленное заявление о национально-территориальной принадлежности Северной Осетии Пригородного района и части Владикавказа. Таким образом, ещё не развернув по существу своей работы, автор априори указывает на то, чем его работа должна закончиться, то есть доказательством того, что указанный район и часть города являются национально-территориальной принадлежностью Северной Осетии. А отсюда: господин исследователь даёт нам вполне достаточно оснований, чтобы утверждать, что его работа ни в коей мере не исследовательская, она является чистейшей воды исполнением политического заказа.
А начинается цитата, как мы видели словами: «Формально сторонами конфликта выступают две российские республики – Северная Осетия и Ингушетия». Да вовсе же не формально, а фактически в данных событиях выступали вовсе не две российские республики, как пытается утвердить А.Цуциев. Выступала одна республика – Северная Осетия под покровительством и при прямом участии руководящих лиц верховной власти России и её силовых структур. Ингушская же республика действительно была лишь формально провозглашена. В ней ещё не были сформированы органы власти. О каком же участии, лишь на бумаге созданной, Республики в каком бы то ни было событии, а тем более в таком, о каком идёт речь, можно вообще говорить. Невозможно даже допустить мысли, что это недоступно пониманию сотрудников института гуманитарных исследований. Дело, надо понимать, в-другом. Дело в том, очевидно, что все они состоят в числе тех 73% и являются активными деятелями «Хыстарты ныхас».
«Часть нынешней территории первой (т.е. Северной Осетии – Ф.Б) оспаривает вторая» (т.е. Ингушетия – Ф.Б.). Вот тут уже первая «неувязочка» у нашего исследователя. Только что он говорил о национально-территориальной принадлежности Пригородного района Республике Северная Осетия и вдруг тут уже речь как о нынешней территории, которую будто бы оспаривает Ингушетия. И это вовсе не придирка к исследователю. Это принципиальный момент, который исследователь пытается обойти с помощью манипуляции со словом «оспаривает». Всё дело в том, что Пригородный район вовсе не является национально-территориальной принадлежностью Северной Осетии – Алании. Он волею исторического случая оказался всего лишь «нынешней» территорией Северной Осетии. И ингушский народ вовсе не «оспаривает» его принадлежность, он добивается возвращения ему его исторической Родины, которой они были лишены в результате сталинско-бериевского произвола. А добиться этого они не могут только потому, что на смену тому произволу пришёл разгул рыночной демократии. Но и этот разгул, конечно же, не вечен.
А чего стоит утверждение автора о том, что «конфликт» «в значительной мере развивается на этнической почве»? К стати будет отметить, что один из параграфов работы автор озаглавил: «1870-1916. Победа этнического принципа в административно-территориальном делении». (С. 36). Озаглавив его так, автор совершенно недвусмысленно утверждает, что с 1916-1917 годов в отношениях между осетинами и ингушами решающим становится этнический принцип. И этим самым указывает на то, что, по его мнению, с этого периода у осетин начинает формироваться националистическая идеология, шовинистические отношения к своему соседу, на основании которых возникла и развилась фашистская идеология. Логически можно прийти только к такому выводу. Дискутировать с автором на этот счёт никакой необходимости нет. Можно даже с этим согласиться. Что же касается победы этнического принципа в среде ингушского народа, то автор не приводит и не может привести ни единого факта этнических притязаний, этнического высокомерия, оскорбления национального достоинства своих соседей вообще, в том числе и осетин со стороны представителей ингушского народа. А вот, что касается претензий на исключительность со стороны представителей осетин (73%), то таких фактов тьма. Один только печально знаменитый опус «Давид Сослан, Фридрих Барбаросса. Алания от Палестины до Британии» чего стоит. Не говоря уже о заявлении А.Галазова об интеллектуальном превосходстве осетин над всеми другими народами России. К ним напрямую примыкает и данная работа А.Цуциева.
Этнический аспект понадобилось ему выпятить лишь для того, чтобы показать, что «противостояние происходило также между осетинским и ингушским населением внутри самой Северной Осетии». Иными словами, исследователь А.Цуциев с помощью испытанного приёма осетинских историков пытается обратить внимание читателя на то, что довольно длительное этническое противостояние между ингушами и осетинами, будто бы подогреваемое ингушами, перекинулось, наконец, на территорию Северной Осетии, то есть в Пригородный район. А поскольку эта точка зрения поддержана группой его коллег, то можно утверждать, что целой группой учёных Северо-Осетинского института гуманитарных исследований всё поставлено с ног на голову.
А теперь попросим читателя приготовиться к цитате, подобных, которой постараемся больше не приводить, а эту, как говорится, ни обойти, ни объехать.
«Ретроспективный взгляд на историю осетино-ингушских отношений, брошенный
сквозь призму нынешнего (1992 г.) конфликта (ничего себе – призма. – Ф.Б.), в значительной мере провоцирует трактовку каждого существенного этапа-сдвига
в этой истории в качестве сюжета, вложившего свой вклад в генезис конфликта.
Практически каждый из исторических сдвигов содержал в себе какую-либо существенную предпосылку конфликта, так что без краткого рассмотрения этих сдвигов он не может быть понят в своей целостности. Рассмотрение исторических сдвигов в «параллельной биографии» двух соседствующих народов проводится ниже именно в этом контексте – как специфическом времени возникновения диспропорций, асимметрий, разрывов в уровне и характере развития, выразившихся, в конце концов, в непосредственном противостоянии, проявившихся в качестве предпосылок современного конфликта и его «открытой», «насильственной» фазы». (С.с. 5-6).
Так вот, если отряхнуть данную цитату от околонаучной словесной мишуры, то можно увидеть, что автор довольно прозрачно намекает на параллелизм в биографии двух соседствующих народов на протяжении длительного их исторического развития. При этом «параллелизм в биографии» он берёт в кавычки, намекая, очевидно на то, что это по учебникам начальной школы параллельные прямые не пересекаются, а по учебникам высшей школы в соответствии с теорией относительности А.Эйнштейна, они очень даже пересекаются. А поэтому-де тому, что биографии двух соседствующих на протяжении многих веков двух народов Северного Кавказа, в конце концов, пересеклись, удивляться вовсе не следует, так как это было предопределено историей. А о том что это было действительно предопределено историей, убеждает доверчивого читателя учёный-гуманист А.Цуциев, говорят некие исторические сдвиги, в процессе которых возникают и проявляются те или иные диспропорции, асимметрии, разрывы в уровне и характере развития, ранее параллельно развивавшихся народов, что и приводит сначала просто к противостоянию между этими народами, которое затем перерастает в открытую, насильственную фазу. А в процессе этой открытой, насильственной фазы и должно произойти то, что и произошло в октябре-ноябре 1992 года в Пригородном районе. Вот оно, «научное» обоснование этого злодеяния, разработанное как «плановая тема» в кабинетах Северо-Осетинского института гуманитарных (!) исследований. А чтобы у дотошного читателя, не возникло, на этот счёт, никаких сомнений сошлёмся на самого автора.
«Целью настоящего очерка, – пишет в Предисловии к своей работе А.Цуциев, – явилась попытка (какая скромность! А вернее всё же, наверное, кокетство. – Ф.Б.) рассмотреть то, как формировались исторические предпосылки конфликта и какими были основные факторы, способствующие его разворачиванию в открытую, насильственную фазу. В очерке не отражена сама эта фаза – вооружённые столкновения (да не столкновения же, а погром – Ф.Б.) и события, происшедшие в зоне конфликта после 31 октября 1992 года. Анализ самого конфликта, его последствий и перспектив урегулирования я надеюсь сделать в следующей работе: предлагаемый читателю очерк является историко-социологическим введением к ней». (С. 3).
По логике вещей в предполагаемой (а, может быть, она уже и вышла) работе автор должен будет развивать и подтверждать фактами те положения, которых мы только что коснулись. Но это же мальтузианство! может подметить любознательный читатель. Да. Нам тоже представляется, что это – чистейшей воды мальтузианство – теоретическая основа фашистской идеологии. Что, как говорится, и требовалось доказать.
Следует отметить, что мы не ставили перед собой задачи глубокого рецензирования сочинения А.Цуциева уже хотя бы потому, что для избранной нами темы в этом нет никакой необходимости. Тем более что буквально первые же три страницы работы нашу точку зрения подтвердили полностью. А поэтому из всей дальнейшей работы мы обратимся лишь к нескольким эпизодам для иллюстрации уже сделанного вывода. Например. В своей работе А.Цуциев пишет: «С середины ХУШ века сама история осетино-ингушских отношений предстаёт фактически как процесс ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ двух этнических групп внутри накатывающейся на регион колонизации (иначе говоря – собственно государственности)». (С.8). Отметим ещё раз, что цитата вовсе не вырвана из контекста, ибо далее идет утончённое обоснование сравнительно лёгкого принятия осетинами российской государственности и специфически ингушским неприятием всей системы этой государственности. Это нам ясно уже с первых страниц. Нам нужен ХУШ век. И господин А.Цуциев даёт нам его. «Оба народа, – пишет он на следующей странице, – представляли собой к началу второй трети – середине ХУШ века две группы вольных горских обществ». (С. 9). Итак. Середина ХУШ века. Для чего нам это нужно?
Несколько ранее мы касались работы Комиссии Белякова, в описании Б.Б.Богатырёва, на заседании которой А.Галазов и С.Хетагуров высказали членам комиссии свою «версию» об автохтонности ингушей на их исконной территории. Поскольку, однако, как нам известно, фамилия Б.Богатырёва вызывает у осетин (73%) аллергию, обратимся ещё раз к интервью А.Галазова «ЛГ». «Вот вы представьте: – витийствует он, – на этих землях долгие годы жили казаки. Их дважды репрессировали – в 1918 и 1922 году, часть уничтожили, остальные вынуждены были бежать. Потом в этих станицах поселили ингушей, они жили здесь до 1944 года, после чего сюда – и тоже насильственно! – буквально согнали осетин из Грузии и русских из России». (Выделено мною – Ф.Б.). Что касается осетин из Грузии и русских из России – это особая тема. Ложь не меньшая, чем об ингушах.
Не будем перегружать работу свидетельствами дореволюционных российских учёных И.Гюльденштедта, Л.Штедера, Н.Яковлева и других об автохтонности ингушей на Северном Кавказе, сошлёмся лишь на одного из крупнейших кавказоведов Е.И.Крупнова, который писал: «Если же интересующий нас вопрос о происхождении ингушей, а в целом и о происхождении всего вайнахского народа не отрывать от общей проблемы происхождения иберийско-кавказского массива, то с ещё большей долей уверенности можно говорить о местном, автохтонном развитии всего этого массива на Кавказе уже с Ш тысячелетия до н.э.». (30).
А вот что на этот счёт даёт нам кандидат философских наук Президент Республики Ингушетия М.М.Зязиков: «Ингуши – исконно кавказский народ, с древнейших времён являющийся носителем общекавказской культуры, общекавказской цивилизации. Рассмотрение культуры ингушского народа вне общекавказского контекста невозможно. (Очень даже возможно – утверждает целый Научно-Исследовательский Институт Северной Осетии – Ф.Б.). Ингуши, как и многие кавказские народы, являются коренным населением Северного Кавказа со времён новокаменного века. Они формировались как один из многих кавказских этносов в постоянных сношениях с соседями-кавказцами и некавказцами, постепенно обогащая свою культуру ближневосточными тюркскими и многими другими элементами. Бесспорно ясен тот факт, что, даже несмотря на всю самобытность вайнахского культурного поля, культура ингушей своими корнями произрастает из общекавказской». (31). (Подчёркнуто мною – Ф.Б.).
А.Цуциев же берёт как данность развитие отношений между осетинами и ингушами лишь с середины ХУШ века, то есть практически с начала научного изучения Кавказа в русской историографии. Профессор же А.Галазов, ничтоже сумняшеся, не моргнув глазом, утверждает, что ингушей в Пригородном районе кто-то и почему-то поселил лишь в 1922 году, где им кем-то и почему-то было позволено прожить лишь до 1944 года. Что из этого сопоставления просматривается? Ответ может быть лишь один. С одной стороны довольно чётко видится стремление Северо-Осетинского института гуманитарных исследований в лице А.Цуциева путём утончённой фальсификации исторических фактов в извращённом виде представить общественному мнению историю ингушского народа, а с другой стороны – дремучее невежество высшего руководства Северной Осетии – Алании в лице профессора А.Галазова. Причём ничего парадоксального в этом их единении нет. Их объединяет один девиз: «Для достижения цели все средства хороши». А насколько умело А.Цуциев пользуется этими методами, мы уже говорили, но можно подтвердить ещё и следующим фактом. Цитата опять будет довольно длинной, но и не менее интересной.
«В ситуации с передачей Владикавказа Северной Осетии возникает вопрос – почему не была продолжена в данном историческом случае политика «паритета» между Северной Осетией и Ингушетией? Почему город не был территориально разделён, если не на «левую» и «правую» части, то каким-либо иным образом, более чутким к исторически определившейся социально-экономической структуре города? (Выделено мною – Ф.Б.). Вот так ставит вопрос А.Цуциев, будто бы, как исследователь, крайне заинтересованный в объективном, чутком подходе к решению этой очень острой проблемы. И отвечает на него следующим образом.
«Очевидно, что лоббистская активность осетинских представителей в Москве играла какую-то роль в формировании скрытого или явного «режима наибольшего благоприятствования для Осетии. (Спасибо хоть за такое признание – Ф.Б.). Однако версия, акцентирующая лишь это обстоятельство, неверно оценивает то, почему собственно осетинское «влияние» возымело столь очевидный результат. (Поспешили с благодарностью – Ф.Б.). Вряд ли Сталин был осетинским националистом. (Выделено мною – Ф.Б.). Скорее его «религией» была тотальная государственная власть, её духовная, идеологическая, территориальная и т.д. экспансия. Он являлся «имперским националистом». Представляется, что именно эта «державно-имперская» система политических ценностей питала его неприязнь к ингушам и чеченцам, восходящую, вероятно, ещё к временам Гражданской войны». (32 ).
Отметим ещё раз, что здесь господином А.Цуциевым представлен один из многих и многих примеров того, как осетинские исследователи-гуманисты, выворачивая исторические факты наизнанку, демонстрируют читающей публике свою учёность. Ну, в самом деле! Совершенно недвусмысленно А.Цуциев указывает читателю на то, что Сталин являлся «имперским националистом». А как прикажете это понимать? Ведь это нечто новое в исторической науке. Националист может быть демократическим, националист может быть реакционным. Но и тот и другой, хотя и с противоположных позиций, стремится апеллировать к своему народу, к своей нации с тем, чтобы занять желаемое для него место в рядах её лидеров. «Имперский» же «националист» – это что-то вроде «сапоги всмятку». Имперским может быть лишь великодержавный шовинист, каковым Сталин и был в действительности. Господину А.Цуциеву это его «изобретение» понадобилось, конечно, для того, чтобы представить Сталина в равной мере представляющим интересы всех народов Союза. В таком случае и назовите его, как и подобает, интернационалистом. Но это будет в корне противоречить концепции, разрабатываемой Северо-Осетинским институтом гуманитарных исследований и направленной на оправдание злодеяний против ингушского народа. Это, во-первых. Во-вторых, по-Цуциеву получается, что Сталин стал жалкой жертвой «державно-имперской» системы политических ценностей», которая будто бы, повязав его по рукам и ногам, запеленав, питала его некоей смесью, содержащей элементы неприязни к чеченцам и ингушам. Что это? Детский лепет? Нет, конечно. Это расчёт на невдумчивого читателя с одной стороны и на оппонентов типа академиков Здравомыслова, Тишкова и других. С А.Цуциевым нельзя не согласиться лишь в том, что для Сталина тотальная государственная власть была «религией». Грубо поправ идею Советов, вытравив из них их сущность – народовластие, превратив их в политическую опору своей личной диктатуры, он и возродил этим самым «эту «державно-имперскую» систему политических ценностей», как именует её А.Цуциев.
Далее. Осетинский национализм Сталина А.Цуциевым для начала берётся под сомнение. Скорее, считает он, «религией» Сталина была тотальная государственная власть. Очень хорошо. А почему здесь одно должно исключать другое. А почему нельзя считать, что, став диктатором, сосредоточив в своих руках необъятную власть, он не мог оставаться осетинским националистом? А ведь для того, чтобы так считать есть вполне достаточно оснований. Вот факт.
10 февраля 1948 года Центральный Комитет ВКП(б), Генеральным Секретарём которой, будучи диктатором в стране, является не кто иной, как И.В.Сталин, принимает Постановление «Об опере «ВЕЛИКАЯ ДРУЖБА» Вано Мурадели. В Постановлении, в частности, указывается: «Исторически фальшивой и искусственной является фабула оперы, претендующая на изображение борьбы за установление советской власти и дружбы народов на Северном Кавказе в 1918-1920 г.г. Из оперы создаётся неверное представление, будто такие кавказские народы, как грузины и осетины, находились в ту эпоху во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе являлись ингуши и чеченцы». (Выделено мною – Ф.Б.). Приведённый материал требует некоторых комментариев. Вот они.
Господину А.Цуциеву представляется, что именно «державно-имперская» система политических ценностей, неизвестно откуда появившаяся, питала неприязнь Сталина к ингушам и чеченцам, восходящую, вероятно, ещё к временам Гражданской войны. Исследователь А.Цуциев, как истинный осетинский учёный, о столь важном историческом факте пишет только на том основании, что ему так представляется, что вероятно было так, а не иначе только потому, что этого не могло быть иначе. А если серьёзно, то сам собою возникает вопрос: «А почему это у Сталина неприязнь к ингушам и чеченцам восходит вдруг ещё к годам Гражданской войны? Ведь буквально в одно и тоже время, когда Сталин возглавлял оборону Царицына против деникинцев, Орджоникидзе возглавлял борьбу ингушей и других народов на Кавказе против деникинцев же. И разгром деникинцев под Царицыным несомненно предопределялся в известной мере самоотверженной борьбой ингушей против деникинцев и их верных союзников – осетин. Так не отсюда ли неприязнь Сталина к ингушам? Ведь двусмысленные намёки А.Цуциева дают достаточные основания так думать. Одно А.Цуциев утверждает без всяких экивоков, это то, что Сталин действительно питал, откуда бы она не проистекала, неприязнь к ингушам. А отсюда, если даже не говорить в связи с этим о приязни его к осетинам, есть основания утверждать (а основания эти даёт нам не кто-нибудь, а сам А.Цуциев), что Сталин, питая неприязнь к какому бы то ни было народу, не был интернационалистом. А, не будучи интернационалистом, он не был и подлинным коммунистом-большевиком. И это можно с большим основанием доказывать, хотя такого логического конца А.Цуциев вряд ли желал. Не думал, конечно, А.Цуциев и о том, что его намёк на время возникновения неприязни Сталина к ингушам относится к периоду Гражданской войны, может породить вот такую цепочку размышлений. С вполне достаточными основаниями можно утверждать, что роль С.Орджоникидзе в годы Гражданской войны нисколько не менее значима, чем роль Сталина. В 1937 году С.Орджоникидзе, не желая разделять перед народом, перед историей ответственность за тот курс, который был силой навязан стране, кончает жизнь самоубийством. Невольно, благодаря научным изобретениям А.Цуциева, приходится думать: а не явилось ли одной из причин такого исхода противоречие между подлинным интернационализмом С.Орджоникидзе и великодержавным шовинизмом Сталина, и, как части этой общей проблемы, глубокое уважение к ингушскому народу первого и неприязнью к нему второго. И далее.
Раз уж о неприязни Сталина к ингушскому народу говорит исследователь-гуманитарий, то почему мы не можем думать о том, что ничуть не меньшей неприязнью к ингушскому народу был заражён первый секретарь Северо-Осетинского обкома партии Д.Кулов, рассыпавшийся в славословии Сталину за территориальные приобретения Северной Осетией в связи с депортацией ингушей в 1944 году. А какие у нас могут быть основания для того, чтобы думать, что первый секретарь того же Северо-Осетинского обкома Агкацев этой же самой неприязнью к ингушам страдал меньше, чем Кулов? Вот так от товарища Сталина до товарища А.Галазова, в условиях смонтированной Сталиным формы Советской власти, эта неприязнь трансформировалась в ненависть, а ненависть – в фашизм, материализовавшийся осенью 1992 года.
А то, что Сталин никогда интернационалистом не был, достаточно убедительно говорит не только намёк А.Цуциева, а и другое постановление Центрального Комитета партии – теперь уже КПСС. Ровно через десять лет, 28 мая 1958 года ЦК КПСС принимает Постановление «Об исправлении ошибок в оценке опер «Великая дружба», «Богдан Хмельницкий» и «От всего сердца». Так вот в этом Постановлении ЦК с должной прямотой хотя и со значительным опозданием, в частности, указывается: «В постановлении, вопреки историческим фактам, было допущено, в связи с критикой оперы Мурадели, искусственное противопоставление одних народов Северного Кавказа другим». (Выделено мною – Ф.Б.). Так вот, если А.Цуциев и его коллеги по институту гуманитарных исследований когда-нибудь и читали, что весьма сомнительно, эти постановления, им следовало бы ещё и ещё раз их прочитать и вникнуть в следующее положение, приведённое в этом же постановлении сразу же после только что приведённого.
«Некоторые неверные оценки в указанном постановлении отражали субъективный подход к отдельным произведениям искусства и творчества со стороны И.В.Сталина». (Выделено мною – Ф.Б.). И далее в постановлении указывается, что «субъективный подход И.В.Сталина к оценке отдельных произведений искусства проявился также в односторонней и тенденциозной критике» других опер «в редакционных статьях газеты «Правда», опубликованных по его указанию в 1951». Одним словом, в деятельности товарища И.В.Сталина можно найти массу случаев противопоставления одних народов другим. И не только по Северному Кавказу. Более того, в его речах довольно нередко можно было услышать: «мы русские», «нам русским», «от нас русских» и т. д., и т.п. И произносилось это человеком, всю жизнь прожившим среди русских, но так и не удосужившемся овладеть русской речью. А чего стоит его тост в честь Победы: «За великий русский народ»? А где, спрашивается, были в это время другие народы страны? (Где были ингуши и чеченцы, по утверждению галазовых да цуциевых, об этом особый разговор). Известно ведь, что белорусы положили на алтарь Победы жизнь каждого четвёртого своего гражданина. Единственно, кто оспаривает эту жертвенность в борьбе с врагом, так это осетины (73%). Не отсюда ли пошла всегда ироническая, иногда шутливая, иногда с болью произносимая по тому или иному случаю реплика «младшего брата»?
А чего стоят слова из Гимна страны: «Союз нерушимый… сплотила Великая Русь!» Разумеется, слова эти были написаны не Сталиным. Они, как известно, были написаны великим мастером по написанию текстов гимнов, а затем их переделке по принципу: чего изволите? С.Михалковым. Для него вовсе не важно, кто его сплотил. Для него важно потрафить властям предержащим, от которых зависит его благополучие. Но будут эти слова приняты к исполнению или не будут, целиком и полностью зависело от Сталина. Однако и для него, как и для С.Михалкова оказалось, что Союз Свободных Республик сплотили не бессмертные идеи: Свободы, Равенства и Братства, рождённые Великой Французской Революцией, их сплотила «Великая Русь». Вот и получилось – как сплотила, так и развалила. Развалила руками прораба разрушения Великой Державы, строителя по специальности, с уровнем, как и у его коллеги, «интеллектуального потенциала», не вышедшего за рамки потенциала заурядного секретаря обкома.
Отсюда, довольно чётко просматривается не только осетино-националистическая, но и великодержавно-шовинистическая сущность «товарища» Сталина И.В. Можно при случае, опираясь на достаточно многочисленные факты, убедительно доказывать, что развал Великой Державы был во многом предопределён тем, что на определённом этапе её развития во главе её оказался «с широкой грудью осетина» великодержавный шовинист.
Подобным образом работу А.Цуциева можно анализировать чуть ли не буквально по каждой странице. Ясно, что для этого нет никакой необходимости. Далее пойдём выборочно, при этом, постоянно остерегаясь, чтобы не уйти далеко в сторону от сюжетной линии и не погрязнуть в какой-то «мелочёвке». С таким вот условием обратимся к следующему утверждению А.Цуциева.
«В целом доминантной является точка зрения, что претензии ингушей на ПР исторически необоснованны (земли ПР были казачьими, а до того кабардинскими и – самый «священно-архаичный» пласт – алано-осетинскими). Тот факт, что ингуши проживали на территории ПР до казаков, то есть до 1860-х годов, не известен, вероятно, даже большей части гуманитарной интеллигенции Осетии. (Бедная большая часть гуманитарной интеллигенции Осетии! – Ф.Б.). Эта усечённая историческая картина, – продолжает далее А.Цуциев, – взята на вооружение официальной пропагандой в нашей республике: «если оглядываться на прошлое и объективно определить принадлежность ПР, то на тех землях, на которые претендуют ингуши, сотни лет проживали осетины, 63 года (1859-1922) – казаки, 22 года (1922-1944) – ингуши, уже 48 лет проживают не по своей воле осетины и представители других национальностей». (С. 87). (Всё выделено мною – Ф.Б.)
Первое, что на первый взгляд может показаться невероятным, так это то, что, приводя даты проживания в Пригородном районе осетин, казаков и ингушей, исследователь А.Цуциев ссылается на доклад А.Галазова «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северной Осетии», ссылаться на который ни при каких обстоятельствах не позволил бы себе уважающий себя учёный, да и элементарно порядочный гражданин. Более того, в нормально функционирующем обществе, А.Галазов, озвучивая эту хронологию, должен был бы сослаться на исследования А.Цуциева, А.Дзадзиева, Л.Дзугаева и других, а не наоборот, как это происходит в Северной Осетии-Алании. Всё дело, однако, в том, что доклад этот, как известно, делается в известное время, в известных условиях откровенно фашиствующим лидером. А исследователи-гуманитарии на лету подхватывают изрыгаемую им человеконенавистническую грязь и тиражируют её.
Не менее примечательным в данном случае является и следующий момент. Как было ранее отмечено, на станицах 8-9 своего исследования А.Цуциев утверждает: «С середины ХУШ века сама история осетино-ингушских отношений представляет фактически как процесс ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ двух этнических групп внутри накатывающейся на регион российской колонизации…». И ещё: «Оба народа представляли собой к началу второй трети ХУШ века две группы вольных горских обществ». И не только в ХУШ веке, но и «В начале Х1Х века, – уверяет читателя автор, -параллельное (здесь уже без кавычек – Ф.Б.) вхождение Осетии и Ингушетии в российскую колониальную систему набирало ход. «Союзничество» осетин и ингушей в усилении российского присутствия в регионе было преобладающей тенденцией в отношениях двух народов к России, ищущих в ней гаранта безопасности». (С. 22). А на 87 странице читаем, что было всё не так, как писал А.Цуциев, а так, как сказал в своём «историческом» докладе А.Галазов.
А вот на следующей странице читаем и не такое. «Ингуши потеряли ПР, так как не смогли решить проблему исторической адаптации к «государственной жизни», не смогли преодолеть такие черты своего национального характера, как импульсивность, агрессивность, склонность к круговой поруке и замкнутости. Ингуши не смогли преодолеть того архаичного культурного комплекса, в рамках которого набеги и грабежи считаются достойным занятием». Но ведь это же клевета на целый народ. Это не что иное, как пропаганда фашистской идеологии. И при этом А.Цуциев ссылается на одного из корифеев исторической науки Северной Осетии – Алании и своего кумира М.Блиева. Поскольку у меня иные авторитеты, позволю себе факт из личной жизни.
В начале 50-х годов мне, студенту, скажем, волею случая, довелось оказаться членом Учёного Совета Грозненского педагогического института. Где-то осенью 1954 года к Совету с просьбой обсудить рукопись его статьи и дать добро для публикации обратился преподаватель Истории средних веков Александр Семёнович Минский. Название статьи, разумеется, не помню, но суть её содержания состояла в том же самом, в чём состоит суть всей работы А.Цуциева: чеченцы и ингуши не вписались в систему Советской власти, существовали за счет грабежей, а во время войны стреляли в спину советским солдатам. Так вот от этой его рукописи не осталось камня на камне. Разнесли её в пух и прах директор Института Хабеч Аслангиреевич Пчентлешев – адыгеец; зав. Кафедрой истории СССР Тавакалян Николай Аветович – естественно, армянин; зам. директора Института Гриценко Николай Павлович – этнический украинец; еще не дипломированный преподаватель Колосов Леонид Николаевич русский. Разнесли эту статью только потому, что она противоречила основным положениям марксистско-ленинской теории по национальному вопросу. А одно из этих положений, между прочим, гласит: «Не может быть свободным народ, эксплуатирующий другие народы».
Для господ цуциевых это положение не только не доступно их пониманию, но и неприемлемо в принципе. А поэтому, может быть, целесообразно будет привести к их сведению положение другого гения: «Если нации не будут жить высшими, бескорыстными идеями и высшими целями служения человечеству, а только будут служить одним своим «интересам», то погибнут эти нации, несомненно, окоченеют, обессилеют и умрут»… Ф.М.Достоевский. Вряд ли и это положение для цуциевых будет приемлемым, ибо для них по существу приемлемыми являются лишь положения из «Майн Кампф».
Апогеем инсинуаций, нагромождённых автором-гуманитарием во всей его работе, можно посчитать, наверное, параграф «Война и период депортации ингушей». И тут буквально первый же абзац вынуждает возвратиться к той длинной цитате, с комитета которой мы начали рассмотрение работы. Там мы с определёнными условиями согласились с автором в том, что в период «параллельной биографии» двух соседствующих народов вполне возможно возникновение «диспропорций, асимметрий, разрывов в уровне и характере» развития этих народов. И вот теперь, подойдя к периоду войны, автор заявляет: «Именно в этот период исторического развития различия двух типов адаптации к имперской системе становятся настолько резкими, обострёнными, что их можно назвать уже альтернативными. Более того, – подчёркивает автор, – символическая альтернатива становится непосредственным историческим противостоянием двух этнических групп после 1944 года, когда одна из групп используется властями как средство уничтожения самой памяти или следов присутствия здесь другой этнической группы». (С. 63.).
Извинившись перед читателем, не могу не выразить минимум того, что по праву могу выразить по поводу этого словоблудия исследователя-гуманиста. Он, видите ли, откуда-то высосал «два типа адаптации к имперской системе». Один из этих типов, конечно же, осетинский. Так здесь следует говорить не об адаптации, а о невероятном приспособленчестве осетин (73 %) к любому режиму, об угодничестве перед этим режимом. (Об ингушах – в другом месте). Что же касается «имперской системы», то о какой это империи пытается рассуждать этот, с позволения сказать, исследователь? Я – этнически русский. Но русский кавказский. Мои предки, крепостные крестьяне, в четвёртом или пятом поколении были привезены из Рязанской или Пензенской губернии на берег Каспийского моря и проданы, или обменяны на что-то. В 1980 году я решил побывать на исторической Родине. Проехал по территории Тамбовской, Рязанской, Владимирской, Костромской, Новгородской и других областей, и воочию убедился в том, что из себя представляет Метрополия той Империи, о которой берётся судить этот адепт осетинского фашизма. Уже тогда я видел, как спивается мужская часть населения «Метрополии». Я достаточно хорошо представляю себе, как производимый в Северной Осетии суррогат травит население Центральной России. Я достаточно хорошо представляю себе безмерность цинизма Галазова, когда он заявляет о том, что для него понятие Северная Осетия неотрывно от России. Так вот, если оно действительно неотрывно, но только в том плане, что 60 % производимой в России водки, производится, как известно, в Северной Осетии. А, как минимум, процентов 70-80, очевидно, от этой, произведённой в Северной Осетии – Алании, направляется в Центральную Россию, как основной её потребитель. Вот таково соотношение Метрополии Российской Империи, и её «угнетённой» колонии, именуемой Северная Осетия – Алания.
А то, что исследователь А.Цуциев, пуская перед читателем слезу, пытается представить её действительно угнетенной, утверждается тут же, в этом же абзаце. А как ещё можно понимать его утверждение о том, что после 1944 года одна из этнических групп, читай осетины, «используется властями как средство уничтожения самой памяти или следов присутствия здесь другой этнической группы».
Господин исследователь, зачем же кивать на какие-то там власти, если эта этническая группа, как самая многоопытная представительница самой древней профессии, добровольно отдаётся любым властям. Ведь любому непредвзятому читателю известно, что около 3000 подвод стояли наготове в ожидании выселения ингушей, чтобы наброситься на их имущество. К тому же есть масса фактов, когда наиболее жаждущие чужого добра даже и не ожидали, когда хозяева покинут свои жилища, а прямо в их присутствии начинали грузить их имущество на свои подводы. А сплошные торжества вдоль улиц и на вокзале, когда везли и погружали в вагоны оклеветанный народ? Что? Всё это организовывалось и проводилось властями, воображаемой А.Цуциевым и представляемой им читателю, Империи? И всё это выдано всего лишь в одном абзаце на странице 63. А на странице 64 можно прочитать и вот такое.
«Депортация скорее была олицетворением «советской законности», чем преступлением против законности (не случайно депортированные народы в 1956 году были скорее помилованы, а не реабилитированы; кара была оценена как чрезмерная и лишь потому неадекватная, потому несправедливая)».
Читаешь и думаешь: на какой планете это писалось, а если и на планете Земля, то, на каком периоде развития человечества на ней? А чтобы читателю был понятен этот вопрос, приведём лишь самый минимум документов.
1.Указ Президиума Верховного Совета СССР № 10036 от 16 января 1989
года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х гг.».
Чтобы не утомлять читателя, отметим, что первый же пункт указа
начинается довольно длинным перечнем органов, принимавших решения о репрессиях, а заканчивается так: «Считать всех граждан, которые были репрессированы решениями указанных органов, реабилитированными». (Выделено мною – Ф.Б.).
2. Декларация Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав». Один из пунктов Декларации гласит: «Варварскими акциями сталинского режима явилось выселение в годы Второй мировой войны из родных мест балкарцев, ингушей, калмыков, карачаевцев, крымских татар, немцев, турок-месхетинцев, чеченцев. Политика насильственного переселения отразилась на судьбе корейцев, греков, курдов и других народов.
3. Постановление Верховного Совета СССР «Об отмене законодательных актов в связи с Декларацией Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав». Первый же пункт этого постановления гласит: «Отменить акты высших органов государственной власти СССР, послужившие основой для противоправного насильственного переселения отдельных народов из мест постоянного проживания, ограничения прав граждан из числа этих народов, а также незаконной ликвидации некоторых национально-государственных образований.
4. Постановление Кабинета Совета Министров СССР № 336 «Об отмене постановлений бывшего Государственного Комитета Обороны СССР и Решений Правительства СССР в отношении советских народов, подвергшихся репрессиям и насильственному переселению». 6 июня 1991 года.
В постановлении указывается: «Отменить постановления бывшего Государственного комитета обороны СССР и решения Правительства СССР в отношении советских народов, подвергшихся репрессиям и насильственному переселению…»
5. ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 года. То есть за год до злодеяния в Пригородном районе. Декларация содержит 40 статей. Обратимся лишь к Преамбуле и статье 1. Преамбула гласит: «Утверждая права и свободы человека, его честь и достоинство как высшую ценность общества и государства, отмечая необходимость приведения законодательства РСФСР в соответствие с общепризнанными международным сообществом стандартами прав и свобод человека, Верховный Совет РСФСР принимает настоящую Декларацию.
Статья 1.
(1)Права и свободы человека принадлежат ему от рождения.
(2) Общепризнанные международные нормы, относящиеся к правам человека, имеют преимущества перед законами РСФСР и непосредственно порождают права и обязанности граждан РСФСР.
6. Не мог, не имел права исследователь, если он действительно исследователь, не учесть, что, выступая 24 марта 1991 года в Назрани, Б.Ельцин (как бы не сложились обстоятельства позднее) ко всему прочему говорил: «…Вчера Верховный Совет Российской Федерации реабилитировал все репрессированные народы Российской Федерации, – я вам об этом официально заявляю, – это значит, реабилитирован ингушский народ».
7. Наконец Закон «О реабилитации репрессированных народов», уже само название которого достаточно красноречиво говорит само за себя. Если этого для гг. цуциевых мало, можно подсказать, что Статья 1-я этого Закона гласит: «Реабилитировать все репрессированные народы РСФСР, признав незаконными и преступными репрессивные акты против этих народов». При этом отметим, что Закон принят 26 апреля 1991 года.
А теперь давайте вспомним. В Предисловии к своей работе А.Цуциев, как бы между прочим отмечает: «Данный очерк выполнен в основном ещё в 1993 году, как «плановая тема» в Северо-Осетинском институте гуманитарных исследований». Опубликована же она была в 1998 году. Таким образом, перечисленные нами документы были приняты законодательными и исполнительными органами Российской Федерации не менее, чем за два года, а некоторые за 5 лет до окончания работы автора над очерком и за 5, а некоторые за 9 лет до его опубликования. Во всех этих документах подчёркивается, что народы были репрессированы незаконно, а поэтому они реабилитированы. Однако все эти документы, законы ни для А.Цуциева, ни для института гуманитарных исследований не существуют. Для них существуют лишь законы Джунглей, законы, готовящиеся и принимаемые под непосредственным руководством А.Галазова, законы противоречащие даже российскому законодательству, не говоря уже об общепризнанных международным сообществом стандартах прав и свобод человека. А.Цуциев, не говоря уже об А.Галазове, институт гуманитарных исследований самым беспардонным образом пренебрегают и российским законодательством, и международными стандартами прав и свобод человека, заявляя: депортированные народы «были скорее помилованы, а не реабилитированы».
И это вовсе не случайная оговорка автора. Через несколько страниц он повторяет это. «В 1955 году, – отмечает он, – с ингушей и чеченцев был снят «режим регистрации, а в 1956 году эти народы, как и ряд других ранее сосланных, были «помилованы». Ингушам и чеченцам было разрешено вернуться на Кавказ». И тут же совершенно не поддающееся пониманию невежество, неосведомлённость автора или злой его умысел. Мы только что назвали лишь несколько документов, из которых по данной проблеме буквально всё становится предельно ясным. Становится, но не для учёных-гуманитариев. А .Цуциев ставит перед собой вопрос: «Почему были возвращены на родину не все (?) депортированные во время войны народы?» И отвечает на него: «Вероятно (выделено мною – Ф.Б.), подобно тому, как за депортацией каждого из них стоял какой-то конкретный сюжет или «государственный интерес», так и их «помилование» не было свободным от различных геополитических калькуляций в верхах». (С.с. 72-73). И это ещё не всё. Не менее примечательным представляется следующий пассаж.
«Судьба потенциальных репатриантов, – глубокомысленно рассуждает автор, – зависела от того, что ОНИ САМИ из себя представляли в МЕСТАХ ВЫСЕЛЕНИЯ. (Выделено – А.Ц.). В частности, мне кажется (выделено мною – Ф.Б.), что именно благодаря своему трудолюбию и дисциплинированности немцы остались в местах выселения, а не вернулись в Поволжье. Не случайно эти «места выселения» немцев совпадали в значительной мере с районами освоения целины – знаменитой кампании, которая началась в 1956 году. Здесь, в Казахстане, нужны были дисциплинированные трудовые резервы – лучших, чем немцы, было не найти (а осетины? – Ф.Б.). С другой стороны, ингуши и чеченцы как «зэческие народы» вновь рисковали оказаться проблемой для режима и его новых хозяйственных целей, на этот раз в Казахстане. Амнистия и возвращение вайнахов и других на родину – это не только гуманная акция, но и проявление некоторой преемственности в политической логике, основанной на «имперских государственных интересах». (С. 73). (Всё выделено мною – Ф.Б.).
Цитата требует обширнейших комментариев. Во-первых , конечно же – ему, видите ли, кажется. Речь идёт о судьбе целых народов, а исследователь-гуманист рассуждает об их судьбе на уровне – мне кажется. Немцы, как ему кажется, остались в Казахстане. А если бы господин А.Цуциев хоть сколько-нибудь дорожил честью исследователя-гуманиста, честью института, в котором его работа является плановой, честью свого народа, он, как исследователь, без особого труда мог бы выяснить, что депортированные немцы, получив возможность возвратиться на свою Родину, как и другие депортированные народы, создали свой, назовём его Оргкомитет по возвращению. Члены комитета побывали на Волге в местах откуда они были депортированы, но там они натолкнулись на такую же непробиваемую стену со стороны русских, заселивших эту территорию после их депортации и воспользовавшихся всем, что было оставлено немцами, как и ингуши в Северной Осетии. В Москве они встретили такое же понимание проблемы, как и ингуши ощущают это понимание и поныне. Всё дело в том, что немцы не ингуши и не чеченцы. Земля на Волге не историческая их Родина. Значительная их часть, ничего не добившись, покинула Россию. Какая-то часть действительно осталась в Казахстане, но отнюдь не с целью освоения целины. В результате бывшие Немцы Поволжя, по существу, рассеялись, а Россия потеряла немало талантливых хозяйственников, перспективних учёных, деятелей культуры и т.д. Об этом можно лишь сожалеть. Однако это сожаление не доступно гуманисту А.Цуциеву.
Что же касается «зэческих народов», чеченцев и ингушей, которые по логике исследователя-гуманиста могли создать проблему для режима теперь уже в Казахстане, как они некогда создавали её на Северном Кавказе, то эту человеконенавистническую, фашистскую выходку следует выделить в особую часть работы. Она этого заслуживает и мы это сделаем. Что же касается названия параграфа «Война и период депортации ингушей», автор, назвав его так, ничего о войне так и не сказал, лишь совершенно бездоказательно отметив, что ингуши в отличии от осетин, ставших самым советизированным народом, вообще не вписались в Советскую систему, став антиподом Советской власти, превратились в пособников гитлеровской Германии, за что и были депортированы. Лично моя точка зрения на этот счёт была высказана мною уже в первой статье в мае 1993 года. Повторяться необходимости нет. Хотя и оставить без должного внимания этот момент будет с нашей стороны серьёзной ошибкой. Что имеется в виду?
Прежде всего должен отметить, что друзья презентовали мне прекрасный сборничек «В ПАМЯТИ НАРОДНОЙ», посвящённый 60-летию Великой Победы над фашистской Германией, изданный в Магасе в 2005 году, объёмом 126 страниц. В сборнике на большом фактическом материале показан вклад ингушского народа в эту Победу. Справедливости ради следует отметить, что сборник этот издан через 12 лет после того, как А.Цуциев завершил свобю работу над «Осетино-Ингушским конфликтом…» и через 7 лет после того, как он её опубликовал. Ну и что? Многие из фактов, приведеннях в этом сборнике, были известны и до событий осени 1992 года. Тем болем, что работа А.Цуциева, как он сам это отметил, является плановой темой Северо-Осетинского института гуманитарных исследований. А поэтому можно нисколько не сомневаться в том, что этот сборник о вкладе ингушского народа в общую Победу, минует и А.Цуциева, и институт гуманитарных исследований, и уж, тем более, массового читателя Северной Осетии-Алании.
«В 1957 году, – пишет он, – восстанавливается Чечено-Ингушская АССР, однако в изменённых границах». Кем изменённых? Почему и на каком основании изменённых? Эти вопросы исследователь, как и подобает осетинскому учёному, обходит десятой дорогой. «Пригородный район (кроме Джераховского ущелья), – пишет он, – остаётся в составе Северной Осетии». Что значит остаётся? Почему остаётся? Это же колыбель ингушского народа! Эти «мелочи» исследователя не интересуют. «Кроме того, – продолжает автор, – остаётся в составе Осетии правобережная часть Дарьяльского ущелья, узкая полоска от границы с Грузией до р. Армхи. (Этот участок в 1944-1956 годах принадлежал Грузии, вместе с переданной ей из состава Северной Осетии Восточной Тагаурией). Насколько же нужно учёному, человеку не уважать себя, своё дело, чтобы вот так, создавая видимость исторической объективности, извините, вешать читателю лапшу на уши. Причём лапшу, непригодную к употреблению. Ведь знает же, что «этот участок» до 1944 года принадлежал Чечено-Ингушетии. В 1944 году при ликвидации Чечено-Ингушской АССР он был передан Грузии. В 1956 году при восстановлении Чечено-Ингушской АССР Грузия, как подлинно порядочный сосед, отказвается от этого участка, но он остаётся в составе Северной Осетии. «Узкая 5-7-километровая полоска, – продолжает автор своё повествование, – бывшего Пседахского района ЧИАССР остаётся также (выделено мною – Ф.Б.) после 1957 года в составе Северной Осетии, связывая основную её территорию с Моздокским районом: так возник «Моздокский осетинский коридор». (С. 74).
Мы не будем здесь останавливаться на том, как и почему Пригородный район «остался» в составе Северной Осетии. Анексионистский характер этой акции вполне очевиден и он достаточно описан. А вот на том, как и почему в составе Северной Осетии «остался» Моздок, не остановиться просто невозможно, ибо здесь как нельзя ярче видится этот аннексионизм. Это во-первых. Во-вторых, при описании факта, как и почему этот район «остаётся», наш исследователь-гуманист как нельзя наглядне предстаёт в образе той самой унтер-пришибеевской вдовы, которая сама себя высекла.
Так если оставление Пригородного района в составе Северной Осетии автор, хотя, шитыми белыми нитками фактами, всё же пытается объяснить, то оставление Моздокского района он даже и не пытается это делать. Это объяснение он считает совершенно ненужным. Более того, он, как и следует истинному исследователю, пишет: « – 1763 год – основание русскими Моздокской крепости(выделено мною – Ф.Б.), несмотря на дипломатическое и военное сопротивление Кабарды, которая поддерживалась Турцией и Крымским ханством».(С.11). И тут же: «Хотя дорога Моздок – Дарьяльское ущелье прокладывалась через пределы тога ещё Малой Кабарды, вопрос о том, на чьих землях закладывались данные укрепления, не имел сколько-нибудь существенного значения, не только потому, что этнические границы или границы землепользования были достаточно аморфними и изменчивыми, но именно потому, что Россия считала уже эту территорию своей и распоряжалась ею соответственно». (С. 12). (Выделено мною Ф.Б.).
Таким образом, опираясь на один из немногих в данной работе подлинно исторических фактов, автор показывает, что Моздок был основан на территории тогда Кабарды русскими. И с 1763 до 1944 года, двести лет он оставался русским. При этом северо-осетинские учене-исследователи десятой дорогой обходят следующий факт: в 1924 году секретарь Владикавказского окружкома РКП(б) А.Ф.Долгов пишет в секретариат Семеро-Кавказского крайком: «По существу политика Осетии в данный момент заключается в следующем: … создать абсолютный перевис над Ингушетией путём присоединения Моздокского округа к Осетии (несмотря на полное отсутствие путей сообщения)». (3). Вот потому «ученые» и обходят этот факт – аннексионистские поползновения Северной Осетии на территории соседей проявлялись уже в первые годы Советской власти. Мы к этому ещё возвратимся. Сейчас же заметим: то, что осетинским аннексионистам не удалось в 1924 – удалось в 1944 году.
В 1944 году город Моздок, с прилегающим к нему районом, был подарен Северной Осетии. Но в 1957 году, в соответствии со здравым смыслом, принятыми документами и элементарной порядочночтью, он должен быть возвращен по прежней принадлежности – Ставропольскому краю. Но не тут-то было. Моздок «остаётся» в составе Северной Осетии. Мало того. Для его связи с «основной», как утверждает автор, территорией Северной Осетии оставлена полоса, получившая название «Моздокский осетинский коридор».
Во-первых. С какой же это «основной» территорией? Ведь этой узкой полосой Моздок связывается с территорией Пригородного района. А какая же это «основная» территория? Это ведь территория незаконно присвоенная и силой оружия удерживаемая. А что это, если не аннексия в буквальном смысле этого слова? Во-вторых. Чем по своей сути «Моздокский осетинский коридор» отличается от другого, вошедшего в историю под названим Данцигского коридора?
Данцигский коридор иначе ещё называют Польским коридором. Это – узкая полоса территории, полученная Польшей по Версальскому мирному договору 1919 года, дававшая ей выход к Балтийскому морю. То есть этот коридор в определённой мере удовлетворял интересы Польши, по исконной территории которой этот коридор был проложен. Потому он по праву называется Польским. А по какому праву коридор к Моздоку А.Цуциев и прочие называют Осетинским? Коридор проложен не к морю, а к исконно российскому городу и одноименному району со значительным преобладанием и в городе, и в районе русского населения. Коридор проложен не просто по исконно ингушской территории. Он прорублен сквозь национальное самосознание ингушского народа. Он протоптан по чувству национального достоинства ингушского народа. А это и есть не что иное, как один из фактов проявления чистейшей воды осетинского фашизма. Наивно полагать, что ингушский народ когда-то примирится с этим. И, наконец, Данцигский коридор, как известно, был ликвидирован по итогам Второй мировой войны. А «осетинский» коридор – прорублен по итогам реабилитации репрессированных народов. Не абсурд ли исторический? Сейчас невозможно предугадать, в святи с какими событиями будет ликвидирован этот, позорящий Россию (для осетин понятия – позор, не существует) осетинский коридор. Но, что он, в своё время, будет ликвидирован, в этом можно ни сколько не сомневаться.
Несколько ранее нами уже было отмечено, что подобным образом анализировать работу А.Цуциева можно, если не по каждой странице, то через две на третю – наверняка. Однако, уже проделанная нами работа, даёт основание думать о том, что пора и заканчивать, ибо картина уже достаточно ясна. А к концу этому подойдём следующим образом. Хотя здесь опять придётся прибегнуть к довольно длинной цитате.
«Парадоксальным образом нищета и бесправие горцев, остающихся на задворках экономического и культурного развития страны, – пишет А.Цуциев, – материализованные во внешнем раздражителе, способствовали консервации их социальной структуры, а не её размыванию. Существовал очевидный внешний пресс имперского давления, и сила тейпа (как и сила веры) питались этим внешним давлением».
Очень хорошо. Как тут не согласиться с автором в том, что горцы, находясь в условиях нищеты и бесправия, оставались на задворках экономического и культурного развития страны? Это ведь реалии положення горцев в условиях царской России. И никакого парадокса в этом нет. Интересным тут представляется то, что автор, как будто забыв о доминанте этнического начала в осетино-ингушских отношениях, к чему он на протяжении всей работы тянет читателя обращается, вдруг, к социально-экономическому началу, делая его по существу доминантой этих отношений. А для того, чтобы увидеть, что это действительно так, продолжим цитату А.Цуциева.
«Таким образом, – продолжает он, – представляется, что основным фактором, способствующим росту напряжённости в осетино-ингушском приграничье, была отчётливая асимметрия в социальной структуре, усиливающаяся внутрироссийской биографией соседних народов и повседневностью их соседства». (Выделено мною – Ф.Б.).
Очень хорошо. Но ведь с ещё большей остротой встаёт вопрос: так что же было доминантой в осетино-ингушских отношениях – этническое или социально-экономическое начало? Представляется, что автор даже не поставил перед собой задачу, разобраться в этом, хотя это должно было бы стать, наверне, основой всей работы. А, не поставив перед собой такой задачи, автор оказался стоящим, грубо говоря, в раскарячку. А с этих позиций доказать что-либо серьёзное практически вряд ли возможно. Однако продолжим цитату.
«Эта «структурная асимметрия», – продолжает автор, – выражается в том, что существование и экономическая деятельность социально-продвинутой этнической группы становятся сопряжены с дополнительным риском, обусловленным её соседством с социально-запаздывающей группой». (Выделено мною – Ф.Б.).
А вот здесь представляется совершенно очевидной попытка автора скрестить ужа и ежа, то есть соединить воедино и этническое и социально-экономическое начала и на этой основе провести водораздел между народами Северного Кавказа, что и провозглашается в заключение цитаты. «К относительно «продвинутым» к концу Х1Х века, – указывает автор, – можно отнести в пределах Терской области казачество, кабардинцев, осетин, к опаздывающим – ингушей и чеченцев». (34). (Выделено мною – Ф.Б.).
Вот теперь всё стало предельно ясно. Одни и этнически, и социально-экономически продвинуты, другие же во всех отношениях до 1944 года «опаздывающие», а в 1944 году вообще «задвинутые». Поблагодарив автора за то, что он указал нам период, к которому он обнаружил эту продвинутость и задвинутость, и представим, как всё это видится нам с нашей точки зрения.
В 1957 году не просто возвращаются на свою Родину чеченцы и ингуши, как это видится господам цуциевым, – восстанавливается Чечено-Ингушская Автономная Советская Социалистическая Республика. Население её было по существу поголовно сельским. А поэтому и показатели в развитии сельскохозяйственного производства в последующие годы, несомненно, будут красноречиво говорить о «продвинутости» и «задвинутости».

Посевные площади всех сельскохозяйственных культур
(в хазяйствах всех категорий; тыс. га.)

1958г. 1966г. 1967г. 1967 г. в %% к 1958 г.
РСФСР 114697 122390 122713 106,9
ДАССР 454 464 438 96,4
КБАССР 326 333 332 101,8
СОАССР 209 205 205 98,0
ЧИАССР 442 462 461 104,3

Валовой сбор зерновых культур
(во всех категоріях хазяйств; тыс. тонн).

1958г. 1966г. 1967г. 1967 г. в %% к 1958 г.
РСФСР 76763 99896 89490 116,6
ДАССР 328,4 469,0 387,6 118,0
КБАССР 413,2 460,0 444,1 107,5
СОАССР 276,9 236,6 288,3 104,1
ЧИАССР 422,8 446,7 491,4 113,8

Валовой сбор овощей
(в хазяйствах всех категорий; тыс. тонн).

1958г. 1966г. 1967г. 1967 г. в %% к 1958 г.
РСФСР 7067,0 8189,8 10009,7 141,6
ДАССР 59,8 87,3 86,1 144,0
КБАССР 35,4 47,6 46,4 131,0
СОАССР 32,8 36,1 24,1 74,3
ЧИАССР 80,7 99,7 93,2 115,4

Поголовье крупного рогатого скота
(в хазяйствах всех категорій; на начало года; тыс. голов).

1958г. 1966г. 1967г. 1967 г. в %% к 1958 г.
РСФСР 36127 48207 50162 138,8
ДАССР 607 699 730 120,2
КБАССР 153 243 268 175,1
СОАССР 116 163 168 144,8
ЧИАССР 181 283 312 172,3

Та, где же она, эта самая «структурная асимметрия» в экономической деятельности социально-продвинутой этнической группы? И какая из этих этнических групп является социально-продвинутой, а какая социльно-опаздывающей? К этому нелишне, наверное, будет напомнить научной элите и большей части гуманитарной интеллигенции СО-Алании, что в промышленном отношении Чечено-Ингушская АССР была самой продвинутой не только на Северном Кавказе.
Приведённые данные не только со всей убедительностью говорят сами за себя, но и дают достаточно оснований для размышлений в более широком плане. Известно, что главным принципом научного социализма является принцип: «От каждого по способности – каждому по труду». В социализме же построенном в Советском Союзе под мудрым руководством вождя всех народов главным принципом распределения была уравниловка, что, несомненно, явилось одной из важнейших причин краха сталинской формы социализма. Любая попытка заработать в соответствии со своими способностями не только осуждалась, как отрыжка мелкобуржуазной психологии, но и каралась. И порою довольно жестоко. Это, если говорить об отдельном члене общества. Но ведь этот же принцип распространялся и на положение автономных республик Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. А отсюда и вопрос: «Так каким же образом в этой системе уравниловки Северо-Осетинская АССР оказалась «продвинутой», а Кабардино-Балкарская АССР, Дагестанская АССР, не говоря уже о Чечено-Ингушской АССР, оказались «задвинутыми». Причём, Северо-Осетинская АССР оказалась не просто «продвинутой» – «интеллектуальный потенциал» в ней, по словам А.Галазова в интервью «ЛГ», достиг такого уровня, дотянуться до которого соседние республики не могли и мечтать. Более того, республика оказалась в состоянии создать и содержать непомерную для любой другой республики Национальную Гвардию, так называемое Народное Ополчение, закупить и награбить выходящее за рамки здравого смысла количество боевой техники, вооружения и боеприпасов. Наладить, в конце концов, собственное производство вооружения и боеприпасов. Так откуда ресурсы на осуществление этого «прорыва», в чём состоял источник его, столь обильного, финансирования? В общем-то, мы этой темы уже касались. Но нелишне, пожалуй, будет повториться о том, что она ждёт пытливого студента Ингушского Университета. А научный руководитель уже есть – Б.Б.Богатырёв.
Вот на этом, пожалуй, мы имеем уже вполне достаточно оснований для того, чтобы заканчивать наш анализ работы А.Цуциева, хотя прошли мы всего лишь 89 из 189 страниц. Таким, вполне достаточным основаним, может служить и то, что он даёт нам на этой самой, 89-й странице. А даёт он нам следующее.
«Ингушетия и ингуши рисуются в контексте исторически сложившихся стереотипов осетин извечно агрессивным началом, элементом нестабильности в восточных осетинских районах. Потеря ПР или его уступка означает не плату за замерение ингушей ( мир и спокойствие в обмен на территории), а приближение очата нестабильности непосредственно к Владикавказу ( а потеря «Моздокского коридора» есть символическая потеря территориальной связи Северной Осетии с Моздоком и, в последующем, потеря самого Моздока как территориальной связи с «собственно» Россией). Отсюда чем энергичнее и радикальнее требования о передаче ПР в состав Ингушетии, чем настойчивее пресс этих требований прорывается как в политической сфере, так и в повседневных ситуациях межэтнического общения, тем сильнее осетинское убеждение в «национально-государственной» значимости этого буфера. В этом смысле для Осетии совершенно безразлично, что из себя представляет Пригородный район с исторической точки зрения: доминанта национальных интересов заставляет и будет заставлять Осетию удерживать этот район в качестве буфера (пояса безопасности), будь он даже признан «исконно ингушским». «Да, Пригородный район был когда- то ингушским, но у нас есть свои национальные интересы – безопасность наших граждан и спокойствие столицы, и эти национальные интересы заставляют нас предпочесть сегодня полный контроль над ПР». (С. 89. Всё выделено мною – Ф.Б.). Более циничное откровение трудно даже представить себе.
Господин А.Цуциев и все, кто стоит за ним и рядом с ним, вынуждают напомнить им о том, что СТО лет назад германским империалистам, вышедшим на мировую арену позже других, было совершенно безразлично то, что колониальный пирог был уже поделён – у них были свои национальные интересы. И с целью удовлетворения этих своих национальных интересов они развязывают Первую мировую войну. Чем она закончилась, напоминать нет необходимости.
Буквально через 20 лет германские же милитаристы, выдвинув в качестве своего вождя – А.Гитлера, вознамерились, опять-таки с целью удовлетворения своих
национальных интересов, взять реванш за прошлое поражение. Чем закончилась эта авантюра? Она закончилась, напомним кое-кому, Нюрнбергским процессом. Ещё напомним, что приговоры этого Международного Судане имеют срока давности.

х х
х

АПОЛОГЕТЫ.

Уже сами названия работ А.Цуциева и А.Здравомыслова (35) дают основание думать: а далеки ли авторы этих работ друг от друга в своих взглядах на проблему, в чём могут быть отличия в их взглядах? И действительно ли А.Здравомыслов сможет предугадать и научно обосновать перспективы выхода из тупиковой ситуации? Поисками ответов на эти вопросы мы и займёмся.
В Предисловии к работе А.Здравомыслов указывает, что руководством Временного Государственного Комитета по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта он был приглашен для подготовки аналитического доклада по этому конфликту. Тут же он указывает, что в обсуждении исходных идей доклада принимала участие аналитическая группа, созданная, как утверждает автор, Временным Государственным Комитетом по его предложению. В эту аналитическую группу вошли с одной стороны учёные с осетинской стороны и учёные из Ингушетии с другой стороны. И тут же он подчёркивает: «Замечу любопытную деталь, связанную с формированием этой группы. Осетинскую часть я сформировал сам…» (Выделено мною – Ф.Б.). Что касается ингушской стороны, то по приезде в станицу Слепцовскую, где находится вновь созданный университет Ингушетии и НИИ гуманитарных наук…». Не будем утомлять читателя. Уже из сказанного совершенно очевидно, что с ингушской частью той самой аналитической группы у профессора А.Здравомыслова буквально с первых же его шагов на этой гуманистической стези не заладилось. А поэтому, подводя итог своей многострадальной миссии, профессор А.Здравомыслов сокрушается: «В конце концов, я понял, что коллективный текст по столь острому для моих коллег вопросу просто невозможен. Я стал работать самостоятельно и в феврале 1996 года сдал доклад Председателю ВГК».
Таким образом, поняв наконец-то, что коллектив единомышленников создать ему не удаётся (как будто нельзя было предвидеть это заранее), профессор А.Здравомыслов пишет аналитический доклад не на основе коллективной мысли, как задумывалось изначально, а аналитический доклад от себя лично. Напомним господину академику, что в русском языке есть на этот счёт насколько краткое, настолько же ёмкое определение – отсебятина. Пусть она будет даже аналитической. Можно нисколько не сомневаться в том, что этот доклад был с удовлетворением принят заказчиком, Председателем Временного Государственного Комитета В.Д.Лозовым, ибо он знал, кому делал заказ, он не сомневался в «качестве» исполнения его заказа. Одним словом, как говаривали в былые времена на Руси: «По Сеньке шапка, по Тришке кафтан».
Тут же господин А.Здравомыслов утверждает: «Конечно, если бы я полагался на работу группы в смысле подготовки доклада, то я бы, безусловно, провалился». Отсюда совершенно определённо явствует, что академику РАН невдомёк даже, что если провалилась одна из важнейших, поставленных им перед собой, задач – подготовку доклада на основе коллективной мысли – провалилась, то и он сам, хотя бы наполовину, но провалился всё-таки. И тут по зову действительно здравого смысла ему, пожалуй, следовало отказаться от затеи подготовки этого доклада. Но не таков он – Директор центра социологического анализа межнациональных конфликтов Российского независимого института социальных и национальных проблем, Президент Профессиональной социологической ассоциации, академик Академии гуманитарных наук, профессор Здравомыслов А.Г. Что ж. Придётся отметить ещё некоторые ступеньки его провала.
Издательством «Российская политическая энциклопедия», выпустившим в свет данную его книгу, отмечено (и очень кстати), что: «Текст книги публикуется в авторской редакции». Вот лишь некоторые перлы редакторского мастерства профессора, гуманитарного академика. Буквально первый же абзац в Предисловии отредактирован им так: «В основу этой книги, рассчитанной на читателей, интересующихся социологией, национальными отношениями и методами их разрешения (О методах профессора А.Здравомыслова речь впереди – Ф.Б.), положен доклад, подготовленный автором (Об этом мы только что вели речь – Ф.Б.) для Временного Государственного Комитета по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта в начале 1996 года». (Выделено мною – Ф.Б.). С чем и поздравляем редактора собственного произведения. А чтобы этот перл профессора-редактора не показался читателю просто никчемной придиркой с нашей стороны, известно ведь, что со всяким может случиться, и на старуху, как известно, бывает проруха, приведём ещё один факт редакторского мастерства профессора.
«Помимо помещения для научной дискуссии и стенографирования материалов, – пишет он,- ВГК (То есть Временный Государственный Комитет – Ф.Б.) обеспечивало транспорт и охрану ингушским участникам группы (какая предусмотрительность и какое великодушие – Ф.Б.), совместные обеды в дни наших встреч, а также и деньги на приобретение литературы в книжных магазинах Владикавказа для ингушской части (удивительное и непонятное предпочтение этой самой ингушской части – Ф.Б.) нашего небольшого сообщества». Так что же в действительности обслуживало это самое ВГК? Участников дискуссии всем отмеченным? Или обслуживало всё отмеченное?
Подобные перлы редакторского мастерства профессора А.Здравомыслова можно было бы продолжать и продолжать. Однако и этого, наверное, вполне достаточно для того, чтобы подумать: а заканчивал ли профессор А.Здравомыслов среднюю школу, и кто выдавал ему Аттестат Зрелости. Ведь совершенно очевидно, что в плане знания русского языка он явно не тянет на получение этого документа. Однако дело не только в знании русского языка и редакторских способностях профессора. Кто-то из читателей подумает, наверное, а не слишком ли резко? Ведь всё же профессор, академик. Специально для этого читателя приведём ещё один факт, причём, не последний. Критикуя доклад сделанный Б.У.Костоевым на Втором съезде ингушского народа (к нему мы ещё вернёмся), профессор А.Здравомыслов с учёным видом знатока вводит читателя в курс: «Заметим однако (в работе профессора запятых нет – Ф.Б.) несколько слабых мест в системе аргументации докладчика. Во-первых, за «нормальное» состояние Ингушетии принимаются 20-е годы. Для России в целом это ещё время гражданской войны, смертельного раскола общества на красных и белых. И хотя для Ингушетии это по сути дела первый опыт государственного строительства, вошедший в историю под именем Красной Ингушетии, вряд ли этот период может в конце 80х-90х годов рассматриваться как некий образец». (С. 47). (Выделено мною – Ф.Б.). Без комментариев, разумеется, здесь не обойтись. Вот некоторые из них.
Двадцатые годы, «время гражданской войны, смертельного раскола общества»… Но ведь троечнику-школьнику известно, что гражданская война и смертельный раскол общества, именно смертельный раскол, закончились в 20-м году. А 20-е годы – это годы от 20-го до 30-го. Применительно к России (СССР) того периода уточним – до 1929 года. Так вот, если бы академик А.Здравомыслов, хотя бы перед публикацией своего программного произведения не посчитал бы за труд и обратился к учебнику для 9 класса средней школы «ИСТОРИЯ РОССИИ» под редакцией А.А.Данилова, Л.Г.Косулиной, М.Ю.Брандта, то в нём бы он обнаружил: «После страшной засухи 1921 года и голодного 1922 года сельское хозяйство стало постепенно увеличивать свои объёмы. К 1923 году в основном были восстановлены дореволюционные посевные площади. В 1925 году валовой сбор зерна почти на 20,7 % превысил среднегодовой сбор наиболее благоприятного для России пятилетия 1909 – 1913 годы. К 1927 году довоенный уровень был в целом достигнут и в животноводстве. Медленнее восстанавливалась тяжёлая промышленность. Но внедрение хозрасчёта, материальной заинтересованности, прибыли дали свои плоды. К 1928 году страна по основным экономическим показателям, в том числе и по национальному доходу, достигла уровня 1913 года». (36). И всё это после 4-х лет Первой мировой и 3-х лет более разрушительной Гражданской. Семь лет войны. Страшная засуха. Страшный голод.
Что следует в связи с приведёнными цифрами отметить? Это то, что цифры эти приводятся в учебнике для средней школы в период тотального охаивания всего семидесятилетнего периода существования Советской власти, когда вкривь и вкось перекраивается многовековая история государства, когда упорно игнорируется народная мудрость: «Не стреляйте в прошлое из пневматического пистолета, ибо будущее пальнёт в вас из пушки». К стати будет сказано: весной этого года в Самаре проходил съезд партии «Единая Россия». Так вот, в своём выступлении на этом съезде всемирно известный мэр Москвы Ю.М.Лужков заявил, в частности, что с начала реформ Россия в своём социально-экономическом развитии была отброшена на 35 лет. Это тот самый Ю.М.Лужков, который в начале реформ на митингах, вздёргивая кулак вверх, кричал: «ЕЛЬЦИН – СВОБОДА! ЕЛЬЦИН – СВОБОДА! Точную цифру назвать он, конечно, не мог. Точные цифры государственная статистика не приводит. Но о ней вполне можно судить уже потому, что без войны Россия по всем показателям была отброшена настолько, что и за 15 лет она никак не может выкарабкаться на уровень 1991 года. Но это – между прочим. К слову.
Главное же для нас здесь заключается в том, что академику-аналитику, готовящему свой аналитический доклад, критикующему при этом работу Второго съезда Ингушского народа, оказалось не под силу понять, что первые шаги в государственном строительстве ингушский народ делал отнюдь не в условиях смертельного раскола общества, а в условиях созидания нового общества. Именно так обозначен в учебнике для средней школы этот период развития России (СССР). Второй же съезд ингушского народа проходил в условиях отнюдь не созидания, а в период разрушения общественных устоев. Так что, призывая ингушский народ к строительству своей государственности, о чём ему пытается что-то сказать аналитик А.Здравомыслов, Второй съезд призывал свой народ не к возврату из 80-х – 90-х годов в 20-е, а с учётом опыта, накопленного им в 20-е, продолжить работу в этом направлении в конце ХХ – начале ХХ1 столетий. Понять это оказалось не под силу академику-аналитику. А, не поняв этого, он продолжает: «Но вряд ли можно согласиться с тем, чтобы вернуться в прошлое, восстановить географические реалии тех же 20- годов. Это стремление в прошлое (а именно это и только это – стремление ингушского народа в прошлое – видят гуманисты цуциевы, здравомысловы и иже с ними – Ф.Б.), как правило, и оказывается главным стимулом создания этнической напряжённости, поскольку оно трансформируется в реальные отношения к ныне существующим этническим группам». (С. 47). Вот так – не более и не менее. Но ведь это всего лишь наспех прикрытый наукообразной фразеологией лозунг: «Земля принадлежит тем, кто на ней проживает». Лозунг, который осетинская сторона всеми силами стремится облечь в форму Закона. И тут же далее: «Ведь историческое право на земли предков в том случае, когда оно не поддерживается противоположной стороной (выделено мною – Ф.Б.), становится главным источником бедствий для новых поколений ингушей, и символ возврата «на историческую родину» вряд ли может представлять собою цену, адекватную этим бедствиям». (Там же.).
И вот после этого господин А.Здравомыслов пытается убедить читателя в том, что он вовсе не придерживается взглядов одной из сторон, он де стоит, и будет стоять над сторонами. А как он на этих позициях стремится удержаться, мы ещё остановимся. А сейчас продолжим мысль А.Здравомыслова о том, что не следует добиваться права на возвращение исторической родины. «Здесь уместно было бы (насколько уместно, читатель сейчас увидит – Ф.Б.) провести аналогию с символическим значением Севастополя для России или Киева для российской государственности, требование возврата которых под юрисдикцию современной России (всё выделено мною – Ф.Б.) вряд ли могло свидетельствовать о здравом уме соответствующих политиков». (Там же.) И о здравомыслии некоторых учёных, даже если они в ранге академиков, добавим мы от себя.
В самом деле. Что касается Севастополя, то он по праву считался, да и считается, наверное, городом русской славы. А поэтому вряд ли какой-либо русский станет осуждать упомянутого нами Ю.М.Лужкова, который довольно часто посещает этот город, берёт обязательства, и выполняет их, за счет Москвы возвести в этом городе те или иные объекты социально-культурного назначения и недвусмысленно заявляет об исторической принадлежности России города Русской Славы. При этом, однако, деликатно, насколько возможно, обходит требование возврата его под юрисдикцию России, ибо это действительно свидетельствовало бы, как выразился А.Здравомыслов, о его здравом уме. А вот, что касается Киева, само лишь упоминание о возможности лишь постановки вопроса о возврате его под юрисдикцию современной России, даёт основание думать о здравомыслии автора постановки этого вопроса.
Смеем утверждать, что академик А.Здравомыслов не имеет ни малейшего представления о том: «Откуда есть пошла Русская земля? Кто в Киеве нача первее княжити? И с коих пор Русская земля есть?» – с этих вопросов начинается наиболее древнее, из дошедших до нас, произведение об истории Руси «Повесть временных лет». Эти вопросы волнуют души уже любознательных школьников, но нисколько не взволновали душу академика. Факты? Пожалуйста. И хотя это несколько уведёт нас в сторону от намеченной нами линии, но сделать это необходимо. Вспомним А.С.Пушкина: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам». (Между прочим, кажется, одним из далёких, хотя и косвенных, предков наших современников, не менее неразумных, хотя им мстить никто не собирается). И в тоже время его «щит на вратах Цареграда», на который он ходил походом в 911 году. А Москва? О ней, как известно, ни в каких источниках пока ничего не сказано.
А знаменитый Святослав! Разве его образ может не коснуться живых струн любознательного школьника? Отправляясь в поход против очередного противника, он не таится, а рыцарски предупреждает: «Иду на вы!». Он разгромил Волжскую Булгарию, Хазарское царство, располагавшееся на Дону и Волге, после чего начал войну против могущественной Византийской империи. Он внёс значительный вклад в создание восточнославянского государства – Киевская Русь. Он погиб в 972 году. А Москва? О ней по-прежнему нет никаких сведений. Чтобы не утомлять читателя этим экскурсом, отметим, что первое упоминание в исторических источниках о Москве, как известно, относится к 1147 году. Эту дату и принято считать годом основания Москвы. Однако следует отметить, что в этот же период истории строятся такие города как Ярославль, Суздаль, Владимир, Ростов Великий и многие другие. И строят их не кто-нибудь, а киевские князья, владевшие этими землями. Одним словом, предки современных русских, украинцев и белорусов на протяжении Х – ХШ веков создали могущественное для того времени восточноевропейское государство. В процессе его возникновения и развития идёт процесс формирования единой древнерусской народности, имевшей общую культуру и язык, который именуется ныне древнерусским, так как он был общим для всей Руси.
Формирование же Московской Руси относится лишь к концу Х1У века, после знаменитой Куликовской битвы 1380 года. После неё первенство в собирании русских земель окончательно закрепляется за Москвой. Объективно сложилось так, что личные, своекорыстные устремления Московских князей подчинить себе другие княжества сочетались с общими потребностями создания Великорусского государства. Как бы параллельно этому процессу идёт формирование Малороссии и Белорусии. Только после татаро-монгольского нашествия общность разделилась на три восточнославянских народа: русских, украинцев и белорусов. И до сих пор, как известно, у этих народов не было, и нет никаких территориальных претензий. Следует надеяться, что не будет их и впредь. И дело не только в этом. Дело ещё и в том, что попади этот пассаж академика с его аналогией на глаза подлинного украинца-интернационалиста, а таковым является основная масса украинского народа, что смею утверждать, прожив в его среде вот уже без малого полтора десятка лет, он снисходительно улыбнулся бы и пожал плечами. А попади этот пассаж на глаза западенца-бандеровца, он ухватился бы за него как чёрт за мёртвую душу и размахивал бы им в своей пропаганде проти москалив. И ныне ещё, как утверждает академик Украинской академии наук П.П.Толочко, имеют место случаи, когда некоторые историки, идеологи самостийной Западной Украины, князя, сидевшего в Киеве, называют украинским, а князя, сидевшего в Суздале или Владимире, называют москалём, хотя речь идёт об отце и сыне.
Таким образом, попытка нашего академика провести нечто вроде надуманной им аналогии между, хотя бы даже символическим, требованием возврата КИЕВА под юрисдикцию современной России с одной стороны, и требованием ингушского народа о возврате ему его Исторической Родины, вероломно у него отнятой и силой удерживаемой, является ненаучной, неисторической, негуманистической, а потому и безнравственной.
Однако мы, кажется, всё же ушли от непосредственной работы А.Здравомыслова по подготовке аналитического доклада. И хотя у нас есть ещё кое-что сказать в том же ключе, и непременно скажем ещё, а сейчас возвратимся к докладу.
Так вот, если говорить о формирования сторон для участия в дискуссии, то А.Здравомыслов, в частности, отмечает: «Что касается ингушской стороны, то по приезде в станицу Слепцовскую, где находится вновь созданный университет Ингушетии и НИИ гуманитарных наук при правительстве Ингушетии, я познакомился с Эльзой Джунидовной Мужухоевой, как мне показалось, очень способным историком». (С. 4). (Выделено мною. – Ф.Б.).
Как джентльмен от науки, профессор-гуманитарий не смог не удостоить высокомерно-снисходительного поклона в сторону Эльзы Джунидовны, единственной дамы, участвующей в данной дискуссии. Однако, как следует понимать это его «как мне показалось»? Что это, если не барски уничижительный кивок, увесившего всего себя отмеченными выше регалиями по отношению к «провинциалке»? Ответ на этот вопрос не трудно будет увидеть и понять, прочитав в брошюре «Трагедия осени 1992 года в Пригородном районе» «Вместо предисловия». Можно лишь восторгаться, с каким блеском, с чувством собственного достоинства, с высоким чувством национального патриотизма, ни в малейшей мере не выходя за рамки корректности, на основе незыблемых фактов, на подлинно научной основе Эльза Джунидовна и её коллеги по дискуссии с ингушской, разумеется, стороны ставят этого чинушу от науки на подобающее ему место. Не перестаёшь поражаться, когда у господина А. Здравомыслова по поводу этого «Вместо предисловия» читаешь: «К сожалению это выполнено в стиле, воспроизвести который весьма трудно: обвиняющая сторона считает себя, безусловно, правой, (господину Здравомыслову, конечно же, более импонировало бы, если бы эта сторона шла на дискуссию, считая себя, безусловно, неправой – Ф.Б.) и в силу этого не стесняется в выборе выражений». Смеем заверить читателя в том, что это – беспардонная ложь гуманитарного академика, который к сказанному ещё добавляет: «Я не собираюсь отвечать тем же и переводить полемику с этими авторами в личностный план: вопросы, о которых здесь идёт речь, слишком серьёзны и болезненны для многих людей». (С. 21). А Б.А.Акиев, Э.Д.Мужухоева и Р.З.Сагов, по логике господина А.Здравомыслова настолько несерьёзны, что с ними невозможно вести никакой полемики, ибо они невероятно далеки от проблемы.
И ещё одну ступеньку сокрушительного провала академика А.Здравомыслова никак невозможно обойти. Предисловие к своей книге он, ничтоже сумняшеся (читай: без краски стыда на лице – Ф.Б.) заканчивает: «Раздел книги, посвящённой депортации и возвращению ингушей, написан в соавторстве с Артуром Цуциевым». Господин дорогой! Ведь это уже не просто провал. Это уже дно. Дальше проваливаться уже некуда. (Впрочем, не будем спешить с выводами). Раздел книги, посвящённый трагедии ингушского народа писать в соавторстве с одним из ведущих теоретиков и идеологов осетинского национал-шовинизма, в соавторстве с тем, кто под сталинско-бериевский произвол стремится подвести теоретическое обоснование и оправдывает этот произвол, клевещет на ингушский народ, посягает на его национальное достоинство. Ну, как тут не вспомнить народную мудрость: «Скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе кто ты».
Иной читатель уже может, пожалуй, подумать, а не слишком ли много внимания уделяется личности профессора А.Здравомыслова. Отметим, что речь мы ведём, в сущности, не о его личности, как таковой. Мы ведем речь об апологии этой личностью осетинского национал-шовинизма. Ведь нельзя же, наверное, с достаточной глубиной понять суть излагаемого тем или иным автором материала, не имея более или менее достаточного представления о личности этого автора. Так вот с тем, чтобы именно с достаточной глубиной понять суть материала, излагаемого профессором А.Здравомысловым, отметим ещё две детальки. В Предисловии же он подчёркивает: «Я выступил на пленарном заседании этой конференции по весьма широкому кругу вопросов…». Ну и что, заметим мы. Весь пар-то от этого весьма широкого круга вышел в свисток, то бишь, в единолично скроенный доклад Председателю ВГК. Доклад, который никому и ничего дать не мог. Впрочем, Лозовому и осетинской стороне он, конечно, кое-что дал. И ещё одна деталь.
«Что касается моей позиции, – подчёркивает академик А.Здравомыслов, – то она вовсе не состоит в присоединении ни к осетинской, ни к ингушской стороне конфликта. Она представляет собою попытку «встать над схваткой» и помочь обеим сторонам найти точку зрения, способствующую переосмыслению событий таким образом, чтобы это открывало новые жизненные перспективы». (Там же.). Совершенно очевидно, что академику-гуманитарию очень импонировало бы «встать над схваткой», что, по сути, означало бы усесться на двух стульях. И невдомёк профессору, что всякий претендент на сидение одновременно на двух стульях, рано или поздно оказывался между этими стульями в неприглядной позе или в зловонной луже. Наверное, о таких именно претендентах, стремящихся усидеть на двух стульях одновременно и говорили в старину: «Ни в городе Богдан, ни в деревне Селиван. Ни богу свечка, ни чёрту кочерга».
Он, видите ли, вознамерился «помочь» ингушскому народу «найти точку зрения». Как будто ингушский народ когда-то, где-то её потерял. А он благодетель великий решил «помочь». И невдомёк претенденту на роль законодателя в области межнациональных отношений тот факт, что ингушский народ за всю историю своего существования выработал свою точку зрения, которую многие его представители, как в данном, конкретном, случае Э.Д.Мужухоева, Б.А.Акиев, Р.З.Сагов, отстаивают и будут отстаивать, абсолютно не нуждаясь в помощи благодетелей подобных А.Г.Здравомыслову.
А то, что, приступая к подготовке своего доклада, он определил свою позицию, как встать «над», вовсе не случайная оговорка, эту свою претензию он развивает далее следующим образом. Представив читателю противоположные точки зрения – осетинскую и ингушскую – на возможность урегулирования последствий событий осени 1992 года А.Здравомыслов пишет: «Это два взгляда на произошедшие события, рассматривающие их (редакция А.Здравомыслова – Ф.Б.) как бы с разного расстояния, с разных возвышенностей. Одна и та же долина представляется несколько по-разному, в зависимости от горы, на которой находится наблюдатель. (Выделено мною – Ф.Б.). В нашем случае очень важно, – подчёркивает автор, – верно выбрать и основную точку наблюдения, и сохранить способность перемещаться по местности, особенно тогда, когда возникает нужда рассмотреть более подробно некоторые детали общей картины». (С. 25).
Что касается способности автора, верно выбрать и основную точку наблюдения, и, в то же время, сохранить способность перемещаться по местности, особенно когда возникает нужда…, то таких способностей он явно не проявил. Особенно если иметь в виду гору и долину. В связи с этим вспоминается, что, когда, в 1956 году, между Н.Хрущёвым и Мао Цзе Дуном произошёл раскол, последний определил внешнеполитический курс Китая именно так: рассчитывая только на свои силы, расположиться на возвышенности и наблюдать, не перемещаясь по местности даже по нужде…, за схваткой в долине двух тигров (СССР и США). История, наверное, оправдала курс Мао. Но то ж был Мао Цзе Дун! А ведь известно: «Что позволено Юпитеру – то не позволено Быку».
Всё сказанное нами, сказано по существу лишь по «Предисловию» к книге А.Г.Здравомыслова. Отсюда нетрудно представить себе, сколько томов потребовалось бы исписать, чтобы обстоятельно проанализировать «аналитический доклад» и на его основе написанную книгу. А поэтому далее мы обратимся лишь к некоторым моментам, изложенным в этой книге. При этом сразу же оговоримся, что нам придётся, и нередко, приводить довольно длинные цитаты, в которых концовка прямо противоречит её началу. Приводить только для того, чтобы у читателя не сложилось впечатление об умышленном искажении нами изложенной профессором А.Здравомысловым мысли. Вот пример первый, где академик-гуманитарий идёт, неважно сознательно или нет, на подмену понятий, на явный подлог. Цитата будет длинной, но она необходима.
«В 1997 году, так же как и в 1989, – пишет профессор, – некоторая часть ингушских политиков настаивает на переделе сложившихся в прошлом административных, а ныне межреспубликанских границ. Именно в этом суть вопроса! Так, разъясняя позицию ингушской стороны Э.Д.Мужухоева (но ведь Э.Д.Мужухоева не политик. «Достала» – таки этого маститого столичного профессора, а точнее этого чиновника от науки, эта «провинциалка», действительно способный историк, как он сам вынужден был это признать. – Ф.Б.) и её соавторы пишут: «ингуши притязают… на восстановление попранных преступной сталинско-бериевской кликой прав проживания на своей исторической родине в качестве полновластного, полноправного и законного её хозяина!» (С.5. Выделено – А.З.). При этом их притязания, – продолжает А.Здравомыслов, – обращены сразу в два адреса: к осетинской стороне, которая «аннексировала» исконные земли ингушского народа (при этом радикальная часть ингушской интеллигенции обвиняет прежде всего персонально А.Галазова), и к центральным властям России, которые содействовали «аннексии». Как и на Втором съезде ингушского народа (1989 г.), эти политики (но они же не политики – Ф. Б.) высказывают требование возвратить ту часть Пригородного района, которая до депортации чеченцев и ингушей в феврале 1944 года входила в состав Ингушской автономии и которая действительно (Выделено мною – Ф.Б.) является исторической родиной ингушского этноса». (С.с. 9-10).
Смеем заверить читателя в том, что всё здесь приведено так, как дано в работе А.Здравомыслова. А отсюда: о каких «притязаниях» ведёт речь А.Здравомслов, сам же заявляя, что часть Пригородного района «действительно является исторической родиной ингушского этноса». Вот это и есть, наверное, то самое, что он подразумевает под умением перемещаться на местности в зависимости от нужды… Если обстановка требует на – осетинскую, если же не очень – можно и на ингушскую. И об этих «притязаниях» ингушей он вовсе не оговорился. Об этом у А.Здравомыслова можно прочитать: «Для ингушской стороны Закон о реабилитации и в особенности его статьи 3-я и 6-я, включающие положения о «территориальной реабилитации репрессированных народов» (выделено самим А.Здравомысловым), стал способом легитимизации притязаний (выделено мною – Ф.Б.) ингушей на часть Пригородного района Северной Осетии». (С. 48.). «Кому ингуши действительно адресовали свои притязания (выделено мною – Ф.Б.) на восстановление своих прав – всем известно: это властные структуры СССР, а затем его правопреемник РФ» – пишут Э.Мужухоева и её соавторы». (С.96.). И, наконец, излагая «интересы и принципы ингушской стороны» в собственной, разумеется, интерпретации А.Здравомыслов пишет: «Исходный принцип здесь состоит в сохранении притязаний (выделено мною – Ф.Б.) на спорную часть Пригородного района. Эти притязания (выделено мною – Ф.Б.), – витийствует академик, – облекаются в форму восстановления высшей справедливости по отношению к Исторической Родине. (С. 110.).
При этом нельзя не отметить, что господин А.Здравомыслов термин притязания даже не пытается взять в кавычки. Он уже приписал его Э.Д.Мужухоевой и её соавторам. А в последнем случае даже, кажется, пытается высокомерно-снисходительно иронизировать относительно высшей справедливости, совершенно не подозревая того, что этим самым он опять заставляет подумать об Аттестате Зрелости. Ведь понятия – притязания и требование восстановления высшей справедливости – отнюдь не идентичны. Разницу между ними не то, что знать, чувствовать должен был бы профессор, академик-аналитик, гуманитарий, берясь анализировать столь деликатную проблему, какой всегда была, есть и будет проблема межнациональных отношений. А теперь сравним с тем, как на самом деле разъясняют позицию ингушской стороны Э.Д.Мужухоева и её коллеги. Они пишут.
«Что касается ингушей, то у них не было, и нет никаких территориальных притязаний ни к одному народу, в том числе и к осетинам. (А у господина А.Здравомыслова всё начинается ведь с того, что «ингуши притязают… – Ф.Б.). А попавший в ловчую сеть осетинской пропаганды А.Здравомыслов, – продолжают Э.Д.Мужухоева и её коллеги, – увидел суть ингушской позиции в перевёрнутом виде. (Вот это, пожалуй, единственное выражение, которое так травмировало сентиментальную душу академика-гуманитария, что он гневно отреагировал: они «не стесняются в выборе выражений». Во всяком случае, ничего более резкого в их «Вместо предисловия» в адрес А.Здравомыслова не сказано – Ф.Б.). К сведению всех, – продолжают ингушские учёные, – кто ещё не смог из неё вырваться: ингуши притязают… на восстановление попранных преступной сталинско-бериевской кликой прав проживания на своей исторической родине в качестве полновластного, полноправного и законного её хозяина! Что же касается осетин, – продолжают ингушские учёные, – то они, быть может, несчастный народ, как пытается его выставить А.Галазов, может быть он действительно «четырежды в годы Советской власти подвергался насилию» (правда, об этом мало кому известно), но при чём здесь ингуши? Ингуши никогда не жили и не живут в осетинских домах, не спали и не спят на осетинских постелях, не одевали и не одевают на себя платья, снятые с осетин, не ели и не едят осетинский хлеб, не доят осетинских коров и не стригут их овец, никогда не жили и не живут на осетинских землях. Не намерены делать всё это и впредь. О каких претензиях к осетинам со стороны ингушей идёт речь? Вот чего никак не могут и никогда не смогут понять ингуши». И тут же далее.
«Профессору А.Г.Здравомыслову и иже с ним, если они действительно искренне и с чистыми помыслами хотят разобраться в сути событий, имевших место осенью 1992 года в Пригородном районе, должно быть известно, что притязания ингушей никогда не были адресованы осетинам, а если ингуши и вступили с ними в какой-либо контакт по поводу своих притязаний, то лишь в форме ответа на какую-либо очередную историческую ложь «осетинских учёных мужей», коих в Осетии, как они сами утверждают, несть числа. Кому ингуши действительно адресовали свои притязания (выделено мною – Ф.Б.) на восстановление своих прав – всем известно: это – властные структуры СССР, а затем – его правопреемник РФ». (37).
Вот всего этого оказался не в состоянии увидеть, а отсюда и понять академик-гуманитарий. А, ничего не увидев и ничего не поняв, выступив на конференции сходу по целому ряду проблем, размазав суть конфликта, вознамерился «подняться над…» и перстом академика-аналитика указать конфликтующим сторонам путь их примирения, именно примирения и не более того. Примирения на основе тех реалий, которые были созданы в Пригородном районе воинствующей галазовской кликой, при прямом покровительстве ельцинского руководства России. Реалий, которые, по сути, существуют и поныне.
Возвратимся-ка к началу наших и А. Здравомыслова размышлений об ингушских «притязаниях». «Как и на втором съезде ингушского народа (1989 г.) эти политики, – безаппеляционно указывает своим перстом учёного-аналитика академик А.Здравомыслов в сторону Эльзы Джунидовны и её коллег, – высказывают требование…». (Выделено мною – Ф.Б.). Так вот, во «Введении», как мы видели, профессор А.Здравомыслов «познакомился с Эльзой Джунидовной Мужухоевой», как ему показалось «очень способным историком». Отметим, что и её коллеги были тоже историками. И вдруг академик А.Здравомыслов производит их в политиков. Каковыми они, разумеется, не были. Ещё раз отметим, что академику А.Здравомыслову не следовало скупиться на редактирование. Тем более, что на Втором съезде ингушского народа это требование высказывалось не этими «политиками». Это требование было центральным в работе съезда. Оно было высказано в докладе, в выступлениях многих делегатов, в резолюции съезда. А требование это состояло в том, чтобы «возвратить ту часть Пригородного района, которая до депортации чеченцев и ингушей в феврале 1944 года входила в состав Ингушской автономии и которая действительно является исторической родиной ингушского этноса». Как ни парадоксально, всё выделенное сказано А.Г.Здравомысловым в его книге на странице 10-й. Причём сказано без кавычек.
Нет, не зря А.А.Цуциев в Предисловии к своей книге пишет: «Особую признательность я хотел бы выразить проф. А.Г.Здравомыслову, сделавшему важные замечания к работе (не ко всем из них я мог прислушаться)…». В самом-то деле, мог ли А.А.Цуциев прислушаться к вышеприведённому высказыванию А.Г.Здравомыслова? Разумеется, нет! Зато к другому высказыванию проф. А.Г.Здравомыслова А.А.Цуциев уж никак не мог не прислушаться. Это высказывание они в четыре руки расписывали в книге проф. А.Здравомыслова в разделе «Депортация и возвращение». Не мог же он для написания этого раздела пригласить в соавторы Эльзу Джунидовну. Или уж на худой конец кого-либо из её коллег. А смысл этого высказывания нами уже приведён в начале цитаты, которой пришлось уделить столько внимания. Повторимся: «В 1997 году, так же как и в 1989, некоторая часть ингушских политиков (В том-то и дело, что не некоторая часть ингушских политиков, а поголовно весь ингушский народ – Ф.Б.) настаивает на переделе сложившихся в прошлом административных, а ныне межреспубликанских границ» (Выделено проф. А.Здравомысловым).
Да не на переделе же сложившихся административных или республиканских границ настаивает ингушский народ. Он настаивает, и будет настаивать на возвращении украденной и насильственно удерживаемой его исторической Родины. И об этом ведь только что заявил не кто иной, как сам же проф. А.Здравомыслов. Так, где же Вы господин профессор? Сядьте же на какой-то один стул. А вот это сделать, ему оказывается не под силу. Несколько ранее мы отметили, что господин А.Здравомыслов с подготовкой своего доклада провалился на самое дно. И дальше проваливаться уже некуда. И были, очевидно, неправы. А преисподняя? Но и оттуда академик А.Здравомыслов наверняка найдёт выход.
Здесь следовало бы, очевидно, остановиться на работе Второго съезда ингушского народа, поскольку он затронут профессором А.Здравомысловым. Однако, отложим пока этот вопрос, потому что к только что рассмотренной нами цитате, прямо примыкает очередной пассаж академика-аналитика. А заключается этот пассаж в следующем.
«При восстановлении Чечено-Ингушской АССР, пишет А.Здравомыслов, – эта часть территории (Пригородный район – Ф.Б.) осталась в составе Северной Осетии. В тот период (не мудрствуя лукаво, утверждает академик-аналитик – Ф.Б.) у ингушских лидеров не было ни сил, ни возможности оспаривать это решение, они вынуждены были довольствоваться тем, что им дают» (Выделено мною – Ф.Б.). Невозможно определить, чего в этом утверждении академика больше: лжи, цинизма, невежества или чего-то ещё более грязного. Но, наверняка, именно невежества и беспринципности в первую очередь, ибо из этого произрастает и всё остальное.
Директору Центра Российского «независимого» института профессору А.Здравомыслову оказалось недоступным понимание того, что, живя в обществе, действительно нельзя быть независимым от общества. Уважаемый профессор оказался не в состоянии понять, что не только какой угодно институт, с какой угодно направленностью его деятельности, но даже какая-то начальная школа в два-три класса с контингентом школьников в 30-40 человек с одним-двумя учителями, где-то в захолустье центральной России или на самой крайней её окраине, не может быть независимой. Ибо направленность программы этой школы, содержание учебников, по которым учат уму-разуму детей-несмышлёнышей их наставники, наконец, зарплата этих наставников, всё это определяется, в конце концов, той социально-экономической системой и тем политическим режимом, которые установились в данном обществе в данный конкретно исторический период.
Профессору А.Здравомыслову невдомёк даже, что сфабриковать доклад его пригласил Лозовой, тоже «независимый» от Хижи, Шойгу, Г.Филатова, от Галазова, в конце концов, тоже «независимых» от всенародно избранного, расстрелявшего Высший Законодательный орган страны и получившего за это пожизненный статус неприкосновенности… Не будем далее указывать пальцем, ибо никакое «свободное» издательство не возьмёт на себя дать ход этим запискам.
Возвратимся, однако, к здравомысловской цитате. Территория Пригородного района осталась, бросает он с легкостью необыкновенной, в составе Северной Осетии. Как это осталась? По собственному пожеланию? Вот так, взяла и осталась? Или за этим что-то кроется? Учёный-аналитик, профессор, академик, взявшийся белыми нитками шить аналитический доклад, не удосужился даже поинтересоваться этим. А уже одно только это (хотя и не только это, и мы сейчас будем об этом говорить) с достаточной убедительностью говорит о том, что уважаемый профессор истории народа, о котором он сочиняет научно-аналитические байки, совершенно не знает, и знать не хочет. Историю этого народа он трактует по тоже научно-аналитическим изыскам А.Цуциева и его коллег.
«…У ингушских лидеров, – витийствует академик, – не было ни сил, ни возможностей оспаривать это решение, они вынуждены были довольствоваться тем, что им дают». Вот это, очевидно, и есть то самое невежество, о котором говорят, что оно не есть аргумент. А теперь всё по порядку.
Что значит «осталась»? Она не могла остаться по собственному волеизъявлению. Её оставили противозаконно. Оставили силой, против которой у ингушских лидеров силы действительно не было. Ибо, как известно, плетью обуха не перешибёшь. Всё дело представляется нам следующим образом.
Нам представляется, что Союз ССР мог существовать и развиваться и далее при одном непременном условии – при широкой Советской Народной демократии. Установление же в стране к концу 30-х годов прошлого века жесточайшей диктатуры Сталина положило начало загниванию и экономической, и политической системы Союза. Депортация целых народов была, несомненно, одним из проявлений этой диктатуры, одним из проявлений этого загнивания. Но это было всего лишь одним из проявлений. И протекало оно ещё в период апогея в общем состоянии Союза. Апогея, совпавшего с победой советского народа в Великой Отечественной войне. Реабилитация же народов, высланных с их исторической родины с грубейшими нарушениями даже имеющихся в тот период законов, с попранием Конституций СССР, РСФСР, автономных республик, осуществлялась, как известно, после смерти Сталина. Иначе и не могло быть. Осуществлялась она, как принято говорить, в условиях Хрущёвской оттепели. В условиях, скажем, косметического «марафета» системы. В условиях, когда загнивание системы «успешно» продолжалось, однако, Союз ещё продолжал оставаться на определённом уровне этого апогея, что и позволяло Н.С.Хрущёву на сессии Генеральной Ассамблеи ООН постукивать каблучком по столу. А раз он постукивал по столу там, то уж тем более он мог стукнуть по столу у себя дома. Вот в таких, в общих чертах, условиях и проходила реабилитация переживших сталинский произвол народов. Блестящей иллюстраций к тому, как проходило восстановление прав, в частности, ингушского народа, могут служить свидетельства, пусть не формальных, но, безусловно, его лидеров – Идриса Базоркина и Дзияутдина Мальсагова.
Для А.Здравомыслова это уже совершенно ни к чему, для прочих же здравомысловых сообщим следующее. Так, Д.Мальсагов в своих воспоминаниях свидетельствует: «Как-то Гайрбекова, Тангиева и меня неожиданно пригласили в Кремль к Микояну. Там шло заседание Государственной комиссии. Микоян объявил, что мы приглашены для обсуждения границ будущей республики. (От себя заметим: а чего обсуждать-то? Восстановите в тех границах, в которых республика существовала до депортации. Вот это и будет восстановлением в подлинном смысле этого слова. Вот тогда и не осталось бы работы здравомысловым, цуциевым и иже с ними. – Ф.Б.). С планом определения границ выступил завотделом ЦК Чураев (Ещё заметим от себя: оказывается план-то уже составлен. Составлен за спиной представителей чеченского и ингушского народов. Кем и почему он уже составлен? Вот чем заняться бы аналитику А.Здравомыслову, прежде чем начинать собирать лоскутки для пошива аналитического доклада. – Ф.Б.). По этому плану с востока пять чеченских районов – Ножай-Юртовский, Веденский, Саясановский, Чеберлоевский и Шароевский должны были отойти к Дагестану, Горная часть республики – Итум-Калинский, Галанчожский, Галашкинский районы передавались Грузии, Пригородный район – Северной Осетии.
Мы с Тангиевым, – продолжает Д.Мальсагов, – резко выступили против подобного определения границ республики. Мы объяснили, что Пригородный район – это сердце Ингушетии, что в этом районе находится селение Ангушт, от которого произошло само название ингушей. Если один район (Галашкинский) отдать Грузии, другой (составляющий 40 процентов ингушской территории) – Осетии, где же будут жить ингуши?
От Пригородного района мы перешли к восточным и южным границам.
– Как вы собираетесь восстанавливать республику, Анастас Иванович, – отдав пять районов Дагестану, три Грузии и один Осетии?
– Мы планируем (Они планировали! Это, к сведению академика-аналитика А.Здравомыслова. – Ф.Б.) оставить в составе республики два района от Грозненской области, – отвечает он.
– Это положение не исправит, Анастас Иванович. Люди будут против (А что для него люди? Тем более, если эти люди – ингуши, за выселение которых он вчера голосовал, поддерживая Берия. А тут рядом сидит Агкацев, который успел уже провести с ним закулисные переговоры. – Ф.Б.), вы же, по существу, лишаете нас родины. Так не получится никакой республики. Тангиев Абдул-Хамид выступил очень резко и поддержал меня.
После нас выступил первый секретарь Дагестанского обкома партии и сказал, что от пяти районов Чечено-Ингушетии он отказывается, и людей своих оттуда переселит в Дагестан. Потом встал секретарь компартии Грузии и сказал: «от горных районов Чечни и Ингушетии мы тоже отказываемся». (Вот оно – торжество здравого смысла так и не понятого академиком-аналитиком А.Здравомысловым. – Ф.Б.). Тогда вскочил со своего места Агкацев (первый секретарь Северо-Осетинского обкома партии) и заявил, что Пригородный район просит оставить (Он просит, ибо никаких других обоснований у него нет! Выделено мною. Ф.Б.) в Осетии для того, чтобы создать там очаг дружбы между ингушами и осетинами. (Выделено мною – Ф.Б.). Осетия примет всех выселенных оттуда ингушей, поселит их в районе и в городе Орджоникидзе.
Почувствовалось, что Микоян и другие готовы удовлетворить эту просьбу. Мы поняли – район отдают. Я думаю, была предварительная договорённость». (38).
Мы тоже так думаем и нисколько не сомневаемся в том, что такая предварительная договорённость действительно имела место. И это мы сейчас подтвердим ещё одним свидетельством Д.Мальсагова. Сейчас лишь обратим внимание читателя на то, насколько несолидным, омерзительным по сути своей является заявление «независимого» А.Здравомыслова о том, что ингушские лидеры «вынуждены были довольствоваться тем, что им дают». Смеем заверить господ здравомысловых в том, что ингушский народ и его лидеры (за некоторым исключением, может быть, в частности, первого Президента Ингушетии) никогда не довольствовались тем, что им дают, никогда не поступались своим национальным достоинством. Подтверждением тому будет ещё немало фактов в этом повествовании. Подтверждением тому и является следующее свидетельство Д.Мальсагова.
Сразу же после заседания Комиссии Микояна он и А-Х Тангиев в течение ночи подготовили записку в Президиум ЦК партии. Утром с содержанием этой записки ознакомили всех членов чечено-ингушской делегации. Все без исключения подписались под ней. Это был по существу протест против передачи Пригородного района Северной Осетии, после чего они отвезли этот протест в ЦК партии и передали на имя Н.С.Хрущёва.
«Позже, – свидетельствует Д.Мальсагов, – мы узнали, что наша записка дошла да Хрущёва, и он по этому вопросу заслушивал Микояна и других членов комиссии. Но они убедили его решить спор в пользу Осетии. Так было совершено преступление против ингушей, – Пригородный район был подарен Осетии». (Там же. С. 407. Выделено мною- Ф.Б.).
Так откуда же у малочисленного ингушского народа и его представителей могла оказаться сила, способная осилить силу Хрущёва, Микояна и их окружения, продолжавших нести на себе груз сталинщины и по инерции покровительствующих над лидерами Северной Осетии. А вот портрет того самого Микояна, руками которого Агкацеву и его преемникам вплоть до А.Галазова и далее был преподнесён этот самый подарок – Пригородный район, историческая Родина ингушского народа. Портрет этот создан одним из самых ярких представителей ингушской интеллигенции, ингушского народа Идрисом Базоркиным.
«В кабинете стоял Микоян. Черноволосый, черноусый, сухой, подвижный, отнюдь не старый, такой как на фотографиях 30-летней давности. (То есть задолго до смерти Сталина. – Ф.Б.).Он здоровался со всеми за руку и говорил одно: «Здравствуйте». Мы по очереди подходили, называли себя и отходили в сторону, пожав ему руку. Здоровались без подобострастия, по-чеченски, по-ингушски. (Выделено мною специально для здравомысловых любого оттенка – Ф.Б.).Он пригласил нас сесть. Мы сели вокруг большого с овальными концами, покрытого зелёной скатертью, стола. В начале стола сел Микоян. Под рукой у него был листок бумаги. Рядом стоял зелёного цвета телефон.
Беседу начал Аббас. Он поблагодарил за приём и изложил цели нашего приезда, сказал о благодарности народа за политическую реабилитацию. Его перевёл Дешериев. Микоян сразу ответил, что виною нашей трагедии был Сталин, что партию благодарить не надо, что она обязана исправить ошибки….
Аббас сказал, что мы изложили свои мысли, которые выражают пожелания нашего народа и чтобы не тратить время на повторения, хотели бы зачитать этот документ. Микоян сказал: «Очень хорошо, правильно, читайте, пожалуйста».
Я встал и, стоя, зачитал ему от начала и до конца всё наше письмо. Я волновался в отдельных местах, останавливался раза 3 на несколько секунд, но никто меня не перебивал, не мешал, и я закончил твёрдо и уверенно читку этого документа, который мог бы быть и лучше, и хуже, но и такой он достаточно твёрдо говорил представителю власти о том, что мы живы, хотим жить, и, рано или поздно, будем жить так, как и все другие. (Выделено мною для здравомысловых. – Ф.Б.).
Микоян сидел почти без движений. Слушал спокойно, но не равнодушно. Он ничем не показал своего расположения к нам или недружелюбия. Не было ни того, ни другого». Далее выступали другие члены делегации от чеченского и ингушского народа. Для краткости опустим эти выступления. Продолжим свидетельство И.Базоркина.
«На это ушёл час. Больше мы оставаться там не могли, да и не к чему было и мы встали и ушли, попрощавшись с нашим «хозяином», который, как мне кажется, видел правильность своего положения на этой встрече в том, чтобы не оставить у нас никакого впечатления о своём личном отношении к данному вопросу. (Выделено мною – Ф.Б.). Он был сух, но не невежлив. Ни одной улыбки, ни капли тепла, ни одного человеческого слова он не нашёл в себе и не позволил себе сказать людям, которым так много пришлось пережить и выстрадать за эти годы.
Часовые, проверка, проверка, часовые… Мы вышли из казённого дома. Я не знаю, чем всё это кончится. У мен нет ни в чём никакой уверенности, но я знаю одно, что этот человек, который в период битвы Сталина за престол, был свидетелем чуть ли не гибели идей Ленина, которые были и его идеями, и который знает, что до смерти никто не осмелился подойти к Сталину, этот человек, который был чуть ли не свидетелем того, как вельможа и полубог Берия валялся в ногах у судей и визжал о помиловании, словно недорезанная свинья, этот человек, ухо которого привыкло больше слышать льстивые речи и аллилуйщину, в душе своей, самому себе после нас мог сказать: «А всё-таки живы ингуши и чеченцы, есть у них гордость, есть у них патриотизм, малы они, но не мелки, есть у них люди». (Там же. Сс. 400-401. Всё выделено мною – Ф.Б.).
Отметим здесь, что всё это было написано И.Базоркиным 23 июня 1956 года, то есть за полгода до заседания Комиссии Микояна, подарившей Северной Осетии Пригородный район. Отметим также, что и И.Базоркин и Д.Мальсагов убедительнейшее свидетельствуют о том, что и в тех, невероятно сложных условиях, у малочисленного ингушского народа были и честь, и гордость, и патриотизм. Были у него всегда и Люди. Чего в упор не замечают здравомысловы. Есть эти Люди у ингушского народа и теперь, полвека спустя. Хотелось бы только, чтобы этим Людям в качестве напутствия, в качестве завещания навсегда остались слова гуманиста, патриота, славного сына своего народа Идриса Базоркина: «А что же дальше? Борьба. Любыми средствами крутить колесо мельницы, звук жерновов которой беспрерывно выводит одну песню: «домой, домой, домой…» И для того, чтобы это движение не замирало, не останавливалось, если нет сил, устали руки – надо было бы кровь лить на колесо, чтобы оно вращалось и пело: «домой, домой, домой…»
Только одержимые – творят.
Равнодушие – это могила».
(Там же. С. 402. Всё выделено мною – Ф.Б.).
Так что же дальше? Поставим перед собой этот вопрос и мы. Ответ может быть только один – Борьба! Как определил этот ответ И.Базоркин. Только борьба! И ничего более. Всякие там договора, соглашения о сотрудничестве в области культуры, искусства и прочее – всё это блеф. Всё это может означать и означает не что иное, как уступки агрессору. Уступки, начало которым положил ещё первый Президент Республики, ставя свои подписи под всякими там Кисловодскими, Железноводскими, Нальчикскими и прочими соглашениями. Всякие там договора, соглашения подписываются между равными во всех отношениях партнёрами. Равными и в своей ответственности, за выполнение взятых на себя обязательств. А что это за соглашения, в которых если не напрямую высказывается, то уж наверняка за ними кроется требование о пересмотре Конституции Республики, требование об отказе от борьбы историческую Родину и т.д., и т.п. Всякие договора и соглашения могут стать реальными и выполнимыми лишь после того, как Пригородный район перейдёт под юрисдикцию Республики Ингушетия. А до того времени – борьба. НО!
Борьба эта ни в коем случае не должна подразумевать собой реванш за поражение осенью 1992 года. Знаю, убеждён в том, что идея реванша не присуща менталитету ингушского народа. Она не будет поддержана народом, кто бы с нею ни выступил. Особо подчёркиваю это лишь для того, чтобы теоретики и идеологи осетинского национал-шовинизма А.Цуциев, А.Дзадзиев и другие и его апологеты типа А.Здравомыслова не ухватились за это слово – Борьба и не извратили его смысл, который в него в данном случае вкладывается. А смысл этот состоит в следующем.
Борьба ингушского народа за свою историческую Родину ни в коем случае не будет связана с огнестрельным оружием, с оружием массового уничтожения: установками «Град», «Алазань» и прочими, что были применены российским воинством в угоду галазовскому руководству Северной Осетии-Алании против мирного ингушского населения осенью 1992 года. Эти злодеяния с полным основанием можно вписать ныне в одну строку со злодеяниями фашистов во время Второй мировой войны в деревне Лидице в Чехословакии, в деревне Хатынь в Белоруссии, в деревне Сонгми во Вьетнаме во время его борьбы за независимость против американских агрессоров. Под Борьбой, завещанной ингушскому народу И.Базоркиным, Д. Мальсаговым и многими другими представителями старшего поколения, нами понимается Борьба Разума, Логики, Правды, Неопровержимых фактов против фальсификации этих фактов, преднамеренной лжи, фарисейства, необузданной клеветы против ингушского народа, чем сверх всяких мер полны ныне писания учёных и не учёных представителей интеллигенции Северной Осетии-Алании.
Нельзя при этом не отметить, что борьба эта уже идёт. И одним из самых примечательных, может быть, эпизодов этой борьбы является отповедь, которую дали Б.А.Акиев, Э.Д.Мужухоева, Р.З.Сагов «независимому» А.Г.Здравомыслову. А их «ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ» вполне достойно стать «Наставлением» представителям молодого поколения, вступающим в борьбу за землю предков, за историческую Родину.
Одним словом, сентенция господина А.Здравомыслова о том, что ингушский народ и его лидеры в период восстановления республики, да и вообще когда бы то ни было, довольствовались тем, что им дают, мягко говоря, не выдерживает ни малейшей критики. Она может свидетельствовать, и довольно убедительно, лишь об одном: о недобросовестности академика-аналитика. А разве не об этом и, кстати, не о его ли редакторских способностях, говорит следующая его сентенция, преподнесённая им читателю буквально в одном и том же абзаце. Продолжая мысль о том, что вот тогда ингушские лидеры вынуждены были довольствоваться тем, что им дали, А.Здравомыслов витийствует: «Лишь в условиях демократизации и гласности, опираясь на движение репрессированных народов и на поддержку значительного круга общероссийских демократических политиков – от Галины Старовойтовой до Рамазана Абдулатипова, – ингушская сторона в конфликте жёстко определилась в этом вопросе». (Выделено мною –Ф.Б.). Ну, каково? А?
Вот ведь до чего коварная эта ингушская сторона! Ранее, когда у неё не оказалось никакого другого выхода, она согласилась с тем, что ей бросили нечто вроде обглоданной кости, а теперь вот, опираясь на движение репрессированных народов, жёстко определилась в этом вопросе.
Следует в очередной раз отметить, что если бы академик А.Здравомыслов с должной ответственностью относился к тому, что он говорит, к своим заявлениям, к своим выводам, то он, изучая и анализируя избранную проблему, вовремя увидел бы, что ингушская сторона в вопросе восстановления своей автономии в должной мере определилась ещё в 20-е годы, когда встал вопрос о лишении его столицы во Владикавказе, а окончательно, но отнюдь не жёстко, как это формулирует господин А.Здравомыслов, она определилась, наверное, во время пребывания народа в Казахстане, в Киргизии. Масса писем оттуда в адрес партийных и государственных органов, с достаточной убедительностью свидетельствует об этом. Обо всём этом в данном случае говорится лишь потому, что А.Здравомыслов неоднократно касается Второго съезда ингушского народа, и мы тоже намеревались коснуться его работы. По возможности кратко.
Отметим, что чуть ли не все авторы, рассматривающие события октября-ноября 1992 года, от А.Цуциева до В.Шнерельмана, в той или иной мере касаются работы этого съезда. А отсюда можно полагать, что Второй съезд ингушского народа уже занял достойное место в его истории. В связи с этим не могу с величайшим удовлетворением не отметить, что мне, автору этих строк, довелось быть делегатом этого съезда, участником его работы, и быть избранным в состав Оргкомитета по восстановлению автономии ингушского народа. А поэтому о работе съезда, его решениях могу судить не понаслышке, как это делает уважаемый оппонент.
«Второй съезд ингушского народа проходил в городе Грозном 9-10-го сентября 1989 года. Основной вопрос, обсуждавшийся на съезде – воссоздание ингушской государственности. С докладом «О социально-политическом положении ингушского народа» выступил Беслан Костоев». Так о работе съезда оповещает читателя А.Здравомыслов. (Сс. 45-46.). Всё правильно. Далее он излагает некоторые положения доклада, и завершает это изложение так: «Эти положения были положены в основу Резолюции съезда, который тем самым обозначил «притязания ингушского народа». Речь шла не просто о восстановлении государственности и переделе границ между Северной Осетией и Ингушетией, но и о включении правобережной части Орджоникидзе в состав Ингушетии в качестве её столицы». (Выделено мною – Ф.Б.). Вот это, наверное, и есть то, о чём говорят: «В огороде бузина, а в Киеве дядька». А может быть точнее: это же абракадабра какая-то. О «притязаниях ингушского народа» говорить не будем. О них уже достаточно, наверное, сказано. Речь, видите ли, шла не просто о восстановлении государственности. А как можно говорить просто о восстановлении государственности вообще, и в данном конкретном случае в особенности. Ещё и ещё раз, речь идёт не о переделе границ, речь идёт о ликвидации последствий сталинщины, о возвращении народу его исторической Родины. А именно это и находится за пределами понимания академиком А.Здравомысловвм. А что это именно так, довольно красноречиво и убедительно говорит концовка его рассуждений о работе Второго съезда ингушского народа. Так он пишет: «Выступление Т.Т.Худалова – старшего научного сотрудника Северо-Осетинского НИИ истории, филологии и экономики, присутствовавшего на съезде в качестве гостя и попытавшегося отделить вопрос об образовании автономии от территориальных притязаний (выделено мною – Ф.Б.), не встретило поддержки и понимания среди делегатов». (С. 48.).
Так о какой поддержке пытается говорить академик-аналитик? Что, Съезд ингушского народа нужно было созывать для того, чтобы поддержать выступление Т.Т.Худалова? Это же абсурд! А вот что касается сути выступления Т.Т.Худалова и понимания этой сути, то, как делегат съезда, могу утверждать, что суть эта была понята всеми делегатами без исключения. В том числе и мною, не ингушом. А чтобы увидеть подлинную суть этого выступления, приведём несколько выдержек из этого выступления с некоторыми комментариями.
«Уважаемые товарищи! С неподдельным интересом и вниманием слушали члены нашей делегации выступления на сегодняшней встрече представителей ингушского народа. – Так начал своё выступление Т.Т.Худалов. – События, которые стали поводом для созыва вашей встречи, имеют историческое значение для всех народов нашей страны. – Продолжил он. – Впервые за 70 лет Советской власти заложен такой глубоко продуманный политический фундамент для создания механизма, способного решать политические вопросы развития наций в стране и межнациональных отношений, направленный на соблюдение на деле, а не на словах, равных прав народов и каждого трудящегося, независимо от его национальной принадлежности». (39). Господам цуциевым и здравомысловым можно ответить: могли ли делегаты съезда не понять, не принять или как-то криво истолковать такое вступление представителя осетинского народа, народа-соседа. Или ещё.
«Неслыханный произвол и беззаконие, – продолжил затем Т.Т.Худалов, – были применены в отношении ингушского народа, чеченцев и других, которые подверглись массовым репрессиям и переселению. Лишение их национальной государственности представляло собой грубое нарушение социалистической законности и ленинских принципов национальной политики КПСС». А против этого, мог ли хоть что-то подумать хотя бы один делегат. И уже буквально после этого следует нечто иное.
«Самого искреннего сострадания (выделено мною – Ф.Б.) заслуживает каждый из народов, попавших под жернова страшного принципа коллективной ответственности. (Выделено мною – Ф.Б. Там же. С. 100.). Именно с таким сочувствием и пониманием относятся к ингушскому народу осетины, другие народы Северного Кавказа. И мы, пользуясь случаем, ещё раз выражаем вам от имени всех своих соотечественников самые искренние чувства сострадания». (Выделено мною – Ф.Б.).
Вот здесь уже необходимо кое-что высказать. Здесь уже достаточно прозрачно просматривается лицемерие представителя осетинского народа. Прежде всего, он не имел никаких оснований выражать ингушскому народу вообще какие-либо чувства от имени всех своих соотечественников. И об этом он тут же сам заявил, и мы это сейчас отметим. Тем более чувства сострадания. Во-первых, вряд ли ингушский народ когда-либо нуждался и нуждается ныне, в чьих угодно состраданиях, а тем более в состраданиях своего исторического соседа. Во-вторых, ведь у всех присутствующих в зале делегатов на памяти были массовые в Северной Осетии торжества по случаю выселения ингушей. Для Т.Т.Худалова и делегировавших его на съезд ингушского народа, было бы величайшей честью признать здесь, на съезде, историческую ошибку своего народа, оказавшегося соучастником этого неслыханного произвола и беззакония, как квалифицировал это преступление сам Т.Т.Худалов. Это, во-первых. И, во-вторых. Если бы академик А.Здравомыслов удосужился ознакомиться с текстом этого выступления, то он не смог бы, наверное, не обратить внимание на то, что Т.Т.Худалов принцип коллективной ответственности называет страшным. И это, наверное, справедливо. Ибо под жернова этого принципа были брошены репрессированные сталинским режимом народы. Всё дело, однако, в том, что А.Цуциев и А.Здравомыслов ничего страшного в этом принципе не видят. Более того, они считают, что никакой иной принцип к репрессированным народам был неприменим. Вернёмся, однако, к выступлению Т.Т.Худалова.
«Верные дружбе осетины, – поёт он далее, – сегодня делают всё, чтобы ингушские дети изучали в школе родной язык, чтобы выпускники школ поступали в вузы республики, чтобы представители ингушского народа были представлены во всех партийных, советских и хозяйственных органах Северной Осетии». (Там же. С. 101.).
Некоторые комментарии. Относительно верности осетинской дружбы. Ещё в довоенные времена Сталин принял корреспондента одной из западноевропейских газет, а он их этим, как известно, не баловал. Так вот когда этот корреспондент начал распространяться о своих дружественных чувствах к СССР, Сталин прервал его репликой: «Избави нас, Боже, от этаких друзей, а от врагов мы и сами избавимся». Это, так сказать, к слову. Главное же в данном заявлении Т.Т.Худалова состоит, очевидно, в следующем. Он даже не подозревает того, что демонстрирует перед съездом ингушского народа не только лично свою, но и своего народа национал-шовинистическую сущность. В самом деле, на вопрос: кто делает всё для того, чтобы ингушские дети изучали родной язык, а выпускники школ поступали в ВУЗы республики? Т.Т.Худалов совершенно недвусмысленно отвечает: осетины. Вот ведь какие они благодетели – осетины. Они выражают сострадание ингушскому народу, они делают всё для обеспечения благополучия ингушей и т. д., и т.п. А когда ингушский народ добился, наконец, законодательной основы для того, чтобы показать, что он не нуждается ни в чьих состраданиях , ни в чьих облагодетельствованиях, что он сам вполне в состоянии устраивать свою жизнь – произошло то, что произошло осенью 1992 года. И это ещё не всё. Когда в январе 1973 года автор этих строк посещал митинг ингушей в Грозном, то неоднократно слышал сетования родителей-ингушей по поводу того, что их детей в начальной школе заставляют изучать осетинский язык. А то, что в состав партийных и советских органов вводили представителей ингушского народа, то это делалось, опять-таки, руководством Северной Осетии. Делалось для того, чтобы, насколько это возможно, завуалировать свою шовинистическую сущность. И ещё – от Т.Т.Худалова.
«Сегодня, – продолжает он, – подавляющая часть трудящихся Северной Осетии считает, что если для дальнейшего экономического и национально-культурного развития ингушского народа возникла необходимость в образовании самостоятельной ингушской автономии, то поддержать эту просьбу братского народа. Мы уверены, что эта законная просьба ингушского народа ничего общего не имеет с территориальными притязаниями экстримистски настроенных лиц, которые пытаются пристроиться к вашему народному движению и выдать себя за истинных выразителей интересов народа». (Там же. С. 101. Всё выделено мною. Ф.Б.). Некоторые комментарии к сказанному.
Чуточку ранее, выражая чувства сострадания ингушскому народу Т.Т.Худалов, как нами было отмечено, пытался выразить их от имени всех своих соотечественников, а тут вдруг повёл речь о подавляющей части трудящихся. С чего бы это? Но тут возникает и ещё один вопрос: а не та ли это подавляющая часть трудящихся, которая на трёх тысячах подвод с нетерпением ожидала начала депортации ингушского народа. Это, во-первых. Во-вторых. Если возникла необходимость в образовании самостоятельной ингушской автономии… с наивностью несмышлёныша обращается к делегатам народного съезда научный сотрудник научно-исследовательского института. Как будто речь идёт всего лишь о только что взошедшей картошке, которую облепили колорадские жуки и, в связи с этим, возникла необходимость обработать её соответствующими ядохимикатами. Научный сотрудник Северо-Осетинского НИИ Т.Т.Худалов, как и любой другой его научный сотрудник юлит. Он прекрасно знает, что эта необходимость не возникла вдруг, что эта необходимость – вопрос жизни или исчезновения ингушского народа, как этноса. Он прекрасно об этом знает, а потому и юлит. Он, видите ли, готов поддержать эту просьбу ингушского народа, дипломатично не указав при этом, к кому ингушский народ должен обратиться с этой просьбой. Ведь только что этот же самый Т.Т.Худалов говорил о том, что автономия ингушского народа была ликвидирована в результате сталинско-бериевского произвола, а теперь вот для того, чтобы эту автономию восстановить, ингушский народ должен у кого-то эту автономию выпрашивать. При этом господин (тогда ещё товарищ) совершенно недвусмысленно намекает на то, что если ингушский народ обратится с просьбой (не известно к кому), то братский осетинский народ готов поддержать эту просьбу, но при определённых условиях, которые уважаемый гость тут же и предъявляет съезду. Условия, которые нельзя не повторить. «Мы уверены, – заявляет гость с высоты своего осетинского величия, – что эта законная просьба ингушского народа ничего общего не имеет с территориальными притязаниями экстримистски настроенных лиц, которые пытаются пристроиться к вашему народному движению и выдать себя за истинных выразителей интересов народа». При этом ведь совершенно очевидно, что Т.Т.Худалову не дано понять, что речь идёт не о притязаниях, а о требовании возвращения незаконно присвоенного его подлинному хозяину. И с требованием этим выступают отнюдь не экстримистски настроенные лица, выступает весь ингушский народ в лице делегатов данного съезда. Впрочем, Т.Т.Худалов всё это прекрасно понимал, но вёл себя так, как ведут себя в подобных ситуациях осетинские политики, учёные и прочие деятели, представляющие те самые 73%.
Некоторые комментарии. Вот ведь в чём всё дело. Совершенно ничем не прикрытый ультиматум: братский осетинский народ готов будет поддержать законную просьбу ингушского народа при непременном условии – если он откажется от территориальных притязаний. Здесь обходимо отметить, что выступление Т.Т.Худалова прошло при полной тишине зала. Достойный же ответ на его поползновения на национальное достоинство ингушского народа в лице делегатов съезда был дан делегатом от города Малгобека М.Акмурзиевым, который, в частности, заявил: «Требования ингушского народа о восстановлении социальной справедливости и попранных прав звучали задолго до начала процесса перестройки (это специально для здравомысловых – Ф.Б.), однако административно-бюрократическая система квалифицировала эти требования как националистические проявления… Не могу умолчать, – продолжил он далее, – о вчерашнем выступлении представителя Северной Осетии. Как слышали, он не против, дать нам автономию, но без изменения границ. Нам не нужна такая автономия, созданная по вашему рецепту!..
Мы требуем, – заявил он, –
1.Восстановления государственно-территориального устройства всех репрессированных народов.
2. Полной реабилитации репрессированных народов с возмещением им причинённого ущерба.
3. Объективной оценки событий 1973 года и других проблем, которые с такой остротой обсуждаются на данном форуме». («Второй съезд ингушского народа». С. 200).
Что следует из всего только что сказанного? В выступлении Т.Т.Худалова довольно явственно звучат нотки высокомерно-поучительного, в известной мере, шовинистического требования к ингушскому народу: не выходить за рамки, устанавливаемые для него политиками, учёными, общественными организациями Северной Осетии. Явного проявления требований фашистского характера пока нет. Нет явного проявления и подчёркивания национальной принадлежности между людьми на бытовом уровне. Это – 1989 год.
Очень кстати здесь будет привести следующий факт. Ровно через год после Второго съезда ингушского народа, группа представителей ингушского народа была официально приглашена на заседание сессии Верховного Сонета СОССР от 14 сентября 1990 года. С.М.Бекову – тогдашнему председателю Сонета министров ЧИР, Я.Ю.Куштову – члену Оргкомитета по восстановлениюа втономии Ингушетии и председателю этого же Оргкомитета Б.М.Сейнароеву была даже любезно предоставлена возможность выступить на этой соссии. Но их выступления были встречены таким «дружелюбием», что председательствующий на этом заседании А.Галазов вынужден был напоминать избранникам осетинського народа о том, что они всё же горцы, одним из незыблемых обычаев которых, является почитание гостя, тем болем что эти гости были приглашены.
Все эти выступления были по-ингушски выдержанными вдухе компромисса. Но они были в тожев ремя и принципиальными. Иначе и не могло бать. Б.М.Сейнароев, например, закончил своё выступление следующими словами: «Ни один ингуш не говорит проживающим там (в сёлах Пригородного района – Ф.Б.) людям любой национальности, чтобы они покинули это место. Речь идёт только о том, чтобы то, что принадлежало ингушам, отдали им. Мы понимаем эту проблему только так, другого понимания этой проблемы у нас нет. Если кто-то думает, что можно громко накричать и ингушская проблема решится, он ошибается. Ингуши требуют только то, что принадлежит им по праву, и ничего другого. Ни один ингуш не будет требовать ничего чужого».
Более чёткого и более компромиссного подхода к решению проблемы вряд ли можно себе представить. Чем ответило галазовское руководство Северной Осетии на это? Ответило геноцидом, этнической чисткой Пригородного района.
Группа же ингушских учёных, которых А.Здравомыслов с лёгкостью необыкновенной возводит в ранг политиков, от имени всего ингушского народа так же заявляют: никаких претензий у ингушского народа к осетинскому народу нет, есть лишь требование к властям предержащим возвратить им их историческую Родину. Это – 1996 год. Это через четыре года после того, что было совершено с ингушским народом. Хотя бы это должен был увидеть и по достоинству оценить академик-гуманитарий. И, тем не менее, и А.Цуциев, и А.Здравомыслов с неподражаемым усердием выпячивают этническое начало. При этом академик А.Здравомыслов определяет себе в союзники ещё и академика В.А.Тишкова. Так, представляя читателю свою точку зрения на «Проект политической и правовой оценки осетино-ингушского конфликта…» подготовленный С.Шахраем, он, в частности, пишет: «Вместе с тем, проект, представленный группой С.М.Шахрая, игнорирует этнические аспекты конфликта, которые в последующем будут подчёркнуты в публикации В.А.Тишкова». (С. 97. Выделено мною – Ф.Б.). Именно это единодушие этих академиков нам и представляется интересным. Об этом единодушии речь впереди.
Одним, может быть, из наиболее показательных моментов в этом плане, следует выделить следующую сентенцию академика А.Здравомыслова: «Понятия «мы-осетины» и «мы-ингуши» на протяжении 1989-1992 годов всё в большей и большей мере наполнялись конфронтационным смыслом вплоть до того момента, когда каждая из сторон стала воспринимать другую лишь сквозь призму «образа врага». Нагнетание соответствующей психологической атмосферы было результатом высказываний этнонациональных лидеров с той и другой стороны, стремившихся приобрести и увеличить свой политический капитал с помощью этнической мобилизации». (С.101. Выделено мною – Ф.Б.).
Так вот. Не будучи никаким лидером и не принадлежа этнически ни к той, ни к другой стороне, оставаясь этнически русским, с 1989 по октябрь 1994 года являясь членом Оргкомитета, а затем Народного Совета Ингушетии, сегодня на исходе 2007 года, прекрасно понимая, какую ответственность (нравственную, конечно) беру на себя, со всей определённостью могу заявить: академик А.Здравомыслов лжёт. Никакой этнической мобилизации лидеры Народного Совета Ингушетии, сыгравшего решающую роль в подготовке и принятии Закона «О реабилитации репрессированных народов» и Закона «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации» не вели. Не вели не из каких-то там тактических соображений. Не вели именно потому, что хотя бы малейшее выпячивание своей этнической принадлежности чуждо всему их нравственно-этическому существу, как, впрочем, и всему ингушскому народу. По истечении почти полутора десятка лет могу со спокойной совестью заявить, что это было главным (хотя, конечно, негласным) условием моего участия в движении ингушского народа за Республику. Этим и отличается ингушский народ от осетинского (тех самых 73%) народа. Этого-то и не мог (не хотел, конечно) увидеть академик А.Здравомыслов (как, впрочем, и академик В.Тишков, об этом речь впереди), попытавшийся взобраться на возвышенность, встать «над», и перстом указующим определять, какому народу какие уступки надо сделать. Даже не помышлявший о том, чтобы встать «над», тем более кому-то на что-то указывать, являвшийся рядовым членом Народного Совета, со всей ответственностью могу утверждать, что этнические притязания были и остаются поныне лишь с одной стороны.
Высказав лично свою точку зрения на проблему «этнической мобилизации», счёл вот необходимым отметить, что это не только лично моя точка зрения. Так В.Шнирельман в своём капитальном исследовании, в частности пишет: «Тогда пять авторитетных представителей ингушской интеллигенции – председатель Сунженского райисполкома С.Х.Плиев, зам. начальника управления по использованию трудовых ресурсов при Совете министров ЧИ АССР А.М.Гадзиев, писатель И.М.Базоркин, а также Дж.Картоев и А.Куштов – подготовили обстоятельное письмо (в черновом варианте оно называлось «О судьбе ингушского народа») с требованием о возвращении Пригородного района ингушам. В письме предлагалась альтернатива – либо восстановить самостоятельную Ингушскую АССР, либо, чтобы не нарушать территориальную целостность Северной Осетии, создать Осетино-Ингушскую АССР». Под этим письмом авторы собрали 4500 подписей. (40). (Подчёркнуто и выделено мною – Ф.Б.).
А вот строки из этого письма: «Мы согласны, – писали его авторы от имени всего народа, – на любые возможные варианты решения Ингушского вопроса, которые дадут возможность восстановить территориальную целостность и национальную государственность Ингушетии. На наш взгляд, наиболее целесообразны следующие два варианта:
1. Ингушская АССР. Для развития собственной автономии Ингушетия располагает всеми необходимыми условиями.
2. Осетино-Ингушская АССР. Этот вариант мы предлагаем в целях сохранения исторически сложившейся территориальной целостности…
Из предложенных двух вариантов решения Ингушского вопроса с учётом экономических, культурных и исторических особенностей предпочтение мы отдаём первому варианту. Но независимо от этого вопрос о возвращении в Пригородный район и Кескемские хутора их коренных жителей необходимо решить как можно быстрее, ибо – это вопрос жизни и смерти ингушского народа, вопрос дружбы между ингшуским и осетинским народами». (41)
И вот после всего этого осетинские адэпты галазовско-фашистской идеологии и великорусские шовинисты апологеты-академики раздувают кадило ингушской «этнической мобилизации».
Подобные, совершенно беспочвенные, а поэтому и совершенно безответственные заявления А.Здравомыслова об этнических притязаниях со стороны ингушского народа и его лидеров, со стороны ингушских учёных можно было бы ещё продолжать и продолжать. Однако и этого, наверное, достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. Обратимся для этого опять-таки к опыту европейских стран, и, прежде всего, к «опыту» германского фашизма. Так, если поставить вопрос: для чего гитлеровцам понадобилось выпячивать своё арийское превосходство над всеми другими народами, для начала над евреями и цыганами, а затем и славянами и так далее. Ответ может быть лишь один: истребив для начала евреев и цыган, не имевших своих национальных территорий, и накопив определённый опыт, приступить затем к славянам и другим народам с тем, чтобы овладеть их территориями – завоевать мировое господство. У руководства Северной Осетии-Алании цели пока поскромнее – создать Великую Аланию. Это – пока. А не об этом ли с вполне достаточной убедительностью свидетельствует заявление А.Галазова: «… Альтернативы объединению Северной и Южной Осетии нет. И мы, как никогда, близки к осуществлению этой сокровенной мечты большинства нашего народа. (Выделено мною. – Ф.Б.) Пусть меня правильно поймут, я не призываю идти к цели напролом, добиваясь её огнём и мечом (а Пригородный район как? – Ф.Б.), чем тоньше и искуснее методы, тем больше шансов достичь своего. Хотя обстановка не располагает к благодушию. Кинжал должен быть наготове и порох должен быть сухим». (42).
Тот факт, что эта часть работы обозначена «Апологеты» во множественном числе, обязывает, чтобы вслед за академиком А.Здравомысловым был бы назван ещё хотя бы один апологет, пусть он даже не академик. Но мы ещё раз обратимся именно к академику – академику В.А.Тишкову. При этом, сразу же оговоримся, что это фигура иного масштаба. Напоминать ему о роли Киева или Севастополя в истории России, становлении её государственности было бы оскорбительным для него и непозволительным для нас. И, тем не менее, позволим себе причислить и его к апологетам аннексионистской политики руководства СО-Алании, ибо в его публикациях сплошь и рядом, хотя и в утончённой манере, иногда даже с неким изяществом, проводится та же линия, что и академиком А.Здравомысловым.
Начнём хотя бы с того, что в № 34 «Сердало» за 1966 год В.Тишков, в частности, пишет: «В условиях политической экзальтации и социального кризиса (после выделения Чечни в ингушских районах была парализована финансовая и экономическая деятельность) в Ингушетии устанавливается фактическая анархия. Местная газета «Единство» так оценивала положение: «Общественно-политическая ситуация в Ингушетии накалена до предела. Резко усилилась социальная напряжённость». Всё это было, к сожалению, действительно так. Но вот тут же далее читаем: «Социальный контроль отчасти пытались наладить традиционные структуры в лице старейшин и лидеров фамильных кланов – тейпов. Наиболее сложную проблему представляло распространение обычая кровной мести в условиях, когда столь же традиционные институты миротворчества, замирения кровников были забыты». (Выделено мною – Ф.Б.).
Вот тут уже и довольно чётко обозначена позиция академика В.Тишкова. В самом деле. С каких это пор и почему в осетино-ингушских отношениях обычай кровной мести был наиболее сложной проблемой? А что, более сложной, чем эта, в этих отношениях не было? Ведь известно, что и у осетин этот обычай тоже существует, хотя проявляется он иначе, чем у ингушей и других жителей Кавказа. У осетин он проявляется, если можно так выразиться, по-язычески. Это, во-первых. Во-вторых, и главным образом, с каких это пор проблема кровной мести в осетино-ингушских отношениях стала наиболее сложной по сравнению с проблемой Пригородного района, исторической Родиной ингушского народа? Но и это ещё не всё. Прямо тут же далее читаем: «Подобная позиция и действия ингушской стороны не могли быть не известны в Северной Осетии. Ответом на них была избрана стратегия отторжения каких-либо компромиссов и наращивания силовых позиций, сопровождающаяся антиингушской пропагандой». (Всё выделено мною – Ф.Б.). Некоторые комментарии.
Это ли не фигура высшего политического пилотажа? Совершенно не показав позиции и не назвав ни единого действия ингушской стороны, кроме обычая кровной мести, автор утверждает, что ответом на эту, не указанную им позицию и не названные им действия, и были разработаны и осетинская позиция, и осетинские действия – позиция отторжения каких-либо компромиссов и действия наращивания силовых позиций. Но и это ещё не всё. И не это главное. Главное заключается в том, что статью свою академик В.Тишков назвал: «Осетино-ингушский конфликт», а в рассматриваемой нами цитате, совершенно недвусмысленно указывает, что в основе этого конфликта заложены: позиция и действия ингушской стороны. Позиция же и действия осетинской стороны носили лишь ответный характер. Но ведь в этом-то и состоит чистейшей воды апологетика осетино-галазовского фашизма. Но это – только начало. Продолжим изучение позиций и методов исследования академика В.Тишкова.
Что ж, это признание, несомненно, делает честь автору. Причём, он этим не ограничивается. «Во время многочисленных разговоров с осетинами, – продолжает он, – как представителями властей, так и рядовыми жителями, звучали обычные негативные стереотипы об ингушах: ленивые, коварные, нечестные, преступные и т. п. Северо-Осетинские лидеры чувствовали себя достаточно уверенно, располагая материально-силовым перевесом, тесными контактами с Центром и конституционным положением о незыблемости границ, включая решение о моратории на их изменение на срок до 3-х лет, которое было принято Съездом народных депутатов». (Выделено мною – Ф.Б.).
Так вот, что касается обычных негативных стереотипов, внедрённых в сознание осетинского народа (73 %) об ингушах, то заявление это, сделанное такой авторитетной личностью, немалого стоит. А вот, что касается конституционного положения о незыблемости границ, то тут явно просматривается единомыслие академика В.Тишкова с академиком А.Здравомысловым. На положение какой Конституции они пытаются сослаться. Им что, неведомо, что 23 февраля 1944 года было нарушено сразу ТРИ Конституции: Конституция СССР, Конституция РСФСР и Конституция ЧИАССР. Речь теперь идёт не о пересмотре границы. Тем более что граница между СО-Аланией и Ингушетией, как таковая никаким Законодательным актом, никаким иным документом не закреплена. А поэтому-то речь идёт не о пересмотре границы, а о восстановлении границы, существовавшей до 1944 года. О восстановлении на основе Закона «О реабилитации репрессированных народов». А вот достаточно глубокого изучения законов, а тем более их исполнения и у академика А.Здравомыслова, и у академика В.Тишкова не просматривается. Вот, например, ошибка, которую В.Тишков не должен был допустить. Он пишет: «5 июня 1992 года Верховный Совет внёс на обсуждение проект закона и доклад по этому вопросу делал Анатолий Аникеев – председатель Комиссии по делам репрессированных народов».
Трудно понять, чего в одном этом предложении больше: досадного недоразумения, безразличия или откровенно пренебрежительного отношения к обсуждаемому вопросу. Во-первых, академик должен был чётче сформулировать: «Верховный Совет внёс на обсуждение…». Куда и кому он внёс на обсуждение? Очевидно, Комиссия Верховного Совета по делам репрессированных народов, возглавляемая А.Аникеевым, после соответствующей подготовки проекта закона, вынесла его для обсуждения на заседание Верховного Совета. И происходило всё это не 5 июня, а 4 июня. Особенно ярко это безразличие или пренебрежение видится на фоне вот такой патриотически-торжественной констатации факта.
«Таким образом, – пишет Б.Б.Богатырёв, – 4 июня 1992 года справедливая, долголетняя и изнурительная борьба ингушского народа увенчалась успехом – был принят Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Это большая победа и выдающееся событие в истории ингушского народа. Впервые в его истории была провозглашена суверенная республика, и мы должны беречь и сохранить её. Отныне ингушский флаг будет присутствовать во всех представительных органах власти Российской Федерации наравне с флагами других республик, входящих в состав Российской Федерации». (43).
Нельзя не отметить, что в это время академик В.Тишков являлся Председателем Государственного комитета по делам национальностей. И вот, занимая этот пост и присутствуя при принятии этого Закона, он заявляет: «Моего выступления в поддержку не потребовалось, тем более, что я не испытывал особого энтузиазма по поводу самого текста Закона, которым создавалась республика без границ и окончательно закреплялась коллизия с текстом «Федерального договора» о невозможности изменения границ республик без их согласия», о чём мы уже говорили. Здесь только следует обратить внимание на то, что Председатель Госкомнаца В.Тишков не стал выступать в поддержку Закона. А почему? Только потому, что эта поддержка не требовалась, или потому, что у него уже существовало убеждение о невозможности изменения границ республик без их согласия. Можно нисколько не сомневаться в том, что решающим был второй момент. Об этом мы уже говорили, и ещё увидим.
Что касается отношений академиков А.Здравомыслова и В.Тишкова к принятым Высшим Законодательным Органом Государства Закону «О реабилитации репрессированных народов» и Закону «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации, то они абсолютно единодушны. При этом, самым, может быть, примечательным является тот факт, что Статья 4-я Закона «О реабилитации репрессированных народов» гласит: «Не допускается агитация или пропаганда, проводимые с целью воспрепятствования реабилитации репрессированных народов. Лица, совершающие подобные действия, а равно подстрекающие к ним», (выделено мною – Ф.Б. Адресовано прямо нашим академикам), привлекаются к ответственности в установленном законом порядке».
Ничего подобного, никто ни к какой ответственности не привлекается. Закон «О реабилитации репрессированных народов», без всякого преувеличения, самый демократичный Закон за всю историю Государства Российского, Закон, который журналисты различных СМИ сразу же провозгласили как Закон Века, вот уже ШЕСТНАДЦАТЬ лет находится в «подвешенном» состоянии. В Государстве нет сил, чтобы исполнить этот Закон Века. Что ещё может быть позорнее для существующего государства. А не исполняется он исключительно только потому, что с первого же дня его принятия этому всячески препятствуют руководство Северной Осетии – Алании и его невероятно многочисленное лобби в Москве. А им с неподражаемым усердием помогают, разумеется, далеко не только названные академики, но и, к величайшему сожалению, весьма многочисленная рать профессоров, старших и младших научных сотрудников и целых гуманитарных институтов. Что же касается непосредственно наших академиков, то А.Здравомыслов, как мы уже говорили, обозвал этот Закон «непродуманным» и подлежащим пересмотру. А что это, если не подстрекательство? А что академик В.Тишков? В интервью газете «Новые Известия» в октябре 2004 года заявляет: «А коррективы закона, конечно, нужны. Если такая законодательная инициатива поступит в Госдуму от парламента Северной Осетии, то депутаты в новом составе этот вопрос рассмотрят», с полной уверенностью в этом заявляет он. И в этом случае он, конечно же, не останется в стороне. А это что, если не подстрекательство?
И ещё из этого же интервью: «Я думаю, – ничтоже сумняшеся, заявляет сей академик, – что необходимы некоторые изменения в официальные документы Республики Ингушетия, где фигурируют официальные территориальные притязания…». Академик своим словосочетанием «официальные документы Республики» пытается деликатно обойти такой официальный документ, как Конституция Республики Ингушетия, Статья 11-я которой гласит: «Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия – важнейшая задача государства». Не называет этот документ подлинным его именем, наверное же, только потому, что это было бы величайшей наглостью частного лица по отношению к национально-государственному образованию. Что же касается «территориальных притязаний», то тут – прямая перекличка с академиком А.Здравомысловым, о чём у нас уже шла речь.
В связи с принятием Закона «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации», встал вопрос о создании в ней временных органов власти, способных начать формирование ингушской государственности. С целью решения этих вопросов, как и положено в России в таких случаях, создаётся ещё одна комиссия – Правительственная комиссия по Чечено-Ингушской Республике и Северо-Осетинской ССР. Председателем комиссии назначается В.А.Тишков. Как будет работать эта комиссия можно судить уже по тому, что сам В.А.Тишков, как уже было отмечено, со всей откровенностью заявил о том, что он ещё в период подготовки и принятия Закона об Ингушской Республике не испытывал никакого энтузиазма по поводу его принятия. Другой бы на его месте, в связи с отсутствием этого энтузиазма, отказался бы от председательства этой комиссией, а, может быть, и от поста Председателя Госкомнаца. Другой – но не В.А.Тишков.
Параллельно комиссии под председательством В.А.Тишкова, Представителем Верховного Совета РФ в Ингушетии Президиумом Верховного Совета РФ был назначен генерал армии В.Ф.Ермаков. Представителем Президента РФ по Ингушетии – И.М.Костоев, следователь Генеральной прокуратуры РФ, государственный советник юстиции (в чине генерала), ингуш по национальности. «Оба «представителя Москвы», на наш взгляд, – восторженно отмечает В.А.Тишков, – были очень удачными кандидатурами – энергичные, умные и ответственные люди, готовые к работе в тяжёлых материальных и психологических условиях.
Одного только не учёл Председатель Госкомнаца РФ В.А.Тишков, давая столь высокую оценку московским назначенцам-генералам. Беря в кавычки слова «представителя Москвы», он попадал, как говорится, в десятку, они действительно были представителями Москвы, без каких бы то ни было кавычек. Даже И.М.Костоев, ингуш по национальности, был Московским ингушом, Российским генералом юстиции. Он ни малейшими нитями не был связан с ингушским народным движением за Республику, он не был Патриотом этого движения. Он был, наверное, грамотным, способным специалистом в своей области, оставаясь при этом верным чиновником ельцинского режима. А о В.Ф.Ермакове в этом плане и говорить нечего. Одним словом, они были весьма и весьма далеки от нужд и чаяний ингушского народа.
Вместе с назначением этих представителей Москвы (без кавычек) необходимо было назначить временного Главу Администрации Республики, установить в сложившихся условиях главную должность. Вот тут-то и пошли различные коллизии. Председатель комиссии по Ингушетии, Председатель Госкомнаца РФ В.А.Тишков делает представление Президенту РФ Б.Н.Ельцину о назначении временным главою администрации Дауда Хаматханова, работавшего начальником Управления рыбного хозяйства (как будто речь идёт о создании ещё одного предприятия по разведению рыбы, а не о формировании нового национально-государственного образования – Ф.Б.) Чечено-Ингушетии, опытного хозяйственника и человека умеренных политических взглядов». (Выделено мною – Ф.Б.). Кандидатура по разным причинам не проходит.
Тогда В.Тишков вкупе с В.Ермаковым и И.Костоевым двигают кандидатуру Тамерлана Дидигова – председателя Госстроя Чечено-Ингушетии. Но и эта кандидатура не проходит, только потому, что он к народному движению за провозглашение Ингушской Республики никакого отношения не имеет. В результате на пост временного Администратора Республики остаётся лишь одна кандидатура – кандидатура Бембулата Берсовича Богатырёва. И по этой кандидатуре нам необходимо обстоятельно разобраться. Причём, разбираясь в этом, следует обращать внимание главным образом не на ту или иную личность с её достоинствами и недостатками, а на методы высшего руководства России в выдвижении руководителей национальных Республик. Итак, кандидатура Б.Б.Богатырёва.
Давая показания следственной группе Генеральной прокуратуры Р.Ф. В.Тишков, в частности, заявляет: «Длительное время не решался вопрос о назначении Главы администрации Ингушетии. Была подобрана кандидатура Хаматханова… Но её заблокировало ингушское национальное движение в лице её представителей в лице Сейнароева, Богатырёва, Костоева И.Ю. Ингушские национальные лидеры требовали назначения на этот пост Богатырёва Б.Б., но и среди них не было единого мнения…. Я ничего не имел против Богатырёва, но считал, что это далеко не лучшая кандидатура на этот пост…. Первым и основным пунктом его избирательной программы было решение территориального вопроса в отношении Пригородного района, собственно, в связи с этим он и был избран». (44). (Всё выделено мною – Ф.Б.).
В газете «Сердало» В.Тишков пишет: «Мне представлялось, что Богатырёв в силу своего неуравновешенного характера, непримиримых взглядов по территориальному вопросу и профессиональной власти на наиболее острой и трудной начальной стадии стадии. Хотя я совсем не исключал, что этот лидер мог участвовать и очень вероятно одержать победу на первых выборах – или как президент, или как глава Верховного Совета. Об этом было мною сказано лично Богатырёву и его сторонникам, которые организовали кампанию за назначение Богатырёва.
В Москву, – продолжает В.Тишков, – были доставлены протоколы постановлений районных властей и митингов в поддержку Богатырёва. 26 июня в Назрани прошла объединённая сессия советов Ингушетии, на которой было принято решение: «Просить Президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина ускорить назначение главой временной администрации Ингушской Республики народного депутата Российской Федерации Богатырёва Бембулата Берсовича». (Всё выделено мною – Ф.Б.)
А теперь некоторые комментарии к сказанному и написанному В.Тишковым. Во-первых, не могу пройти мимо неуравновешенности характера Б.Богатырёва. Ну не замуж же, право, предстояло выходить за него В.Тишкову. Тем более что в своей работе «Россия и ингушский вопрос» Б.Б.Богатырёв при случае отмечает, что в общениях со своими коллегами по работе в Верховном Совете, со своими оппонентами, даже с депутатами от Северной Осетии никогда не повышал голоса, никогда никому не давал повода, чтобы кто-то подумал, что он покушается на чьё-то человеческое достоинство и т. д., и т. п. Единственно, что я не скрывал в разговорах со своими оппонентами, говорит он, так это только то, что им не удастся обвести меня вокруг пальца. Зная Б.Богатырёва уже около двух десятков лет, смею утверждать, что именно таким он был, таким остаётся и поныне. И уж если говорить о характерах, то нельзя не отметить следующий момент. Б.Б.Богатырёв пишет: «В любом случае господин Тишков не был тем человеком, который мог бы справиться со столь ответственной миссией, как гармонизация межнациональных отношений (а не об этом ли у нас идёт речь – Ф.Б.) и я ему об этом сказал прямо. Удивительнее всего, что с таким моим заключением господин Тишков согласился и заявил нам, что он не хотел быть Председателем Госкомнаца, что ему этот пост навязали почти силой всё те же Шахрай, Бурбулис». (С.215). А, в общем-то, всё, что о характерах, это, как бы, между прочим, к слову. Главное же в следующем.
Из сказанного и написанного господином Тишковым однозначно следует, что кандидатуру Хаматханова Д. он выдвинул, а ингушское национальное движение её заблокировало. Кандидатуру Т.Дидигова он и его коллеги выдвинули, а национальное движение её заблокировало. А вот кандидатуру Б.Богатырёва, которую выдвинул ингушский народ, заблокировал он – Председатель Государственного комитета по делам национальностей Российской Федерации со своими московскими коллегами. Вот вам и гармонизация межнациональных отношений в Российской Федерации по-тишковски. В конечном же счёте дело не в этом, а в том, что же в связи с таким подходом к решению проблем межнациональных отношений остаётся от федеративности в Российской Федерации? Но и это, ещё далеко не всё.
Господин В.Тишков, как мы видели «не скрывает» от читателя, что «В Москву были доставлены протоколы постановлений районных властей и митингов в поддержку Богатырёва». Но за этой формулировочкой В.Тишкова скрывается, что кандидатура Б.Богатырёва была поддержана многотысячным общенациональным митингом ингушского народа, исполкомами Назрановского, Малгобекского, Сунженского райсоветов, Народным Советом Ингушетии, Координационным Советом Ингушетии, Ассоциацией репрессированных народов, Инициативной группой «Ассоциации женщин Ингушетии» и, наконец, Мусульманским духовным центром Ингушетии. И вот после всего этого «святая троица» в лице В.Тишкова, В.Ермакова и И.Костоева блокирует эту кандидатуру. Но и это ещё не всё.
Господин В.Тишков, как мы видели, уведомляет читателя о том, что 26 июня в Назрани прошла объединённая сессия советов Ингушетии, на которой было принято решение:…». Но из этого сообщения читатель ведь не может узнать о том, что на эту объединённую сессию явилась та же троица – В.Тишков, В.Ермаков и И.Костоев с тем, чтобы провести через эту сессию (читатель может не поверить, но это факт) на пост временного Администратора Ингушетии кандидатуру одного из своего состава – И.М.Костоева. И идут на это прекрасно зная, что основная масса народа поддерживает кандидатуру Б.Б.Богатырёва. Не будем уже говорить о том, что здесь есть все основания для того, чтобы думать о нравственных началах членов троицы. Но ведь здесь со стороны следователя Генеральной прокуратуры Российской Федерации явно просматривается злоупотребление служебным положением и доверием Президента России, назначившего его своим представителем по делам Ингушетии. Одним словом, в Назрани они получили от ворот поворот 80 % депутатов местных советов, присутствовавших на этой сессии проголосовали за кандидатуру Б.Б.Богатырёва. И, тем не менее, как пишет в своей работе Б.Б.Богатырёв: «Докладывая в Москве о результатах своей поездки, В.Тишков заявлял, что голоса разделились поровну между сторонниками Богатырёва и сторонниками Костоева. Вот такой человек возглавлял национальную политику России! Куда идти дальше?». (46). Но мы всё-таки пойдём дальше.
Мы не можем закончить разговор об апологетике действий галазовского руководства Северной Осетии и ельцинского руководства России в Пригородном районе осенью 1992 года, не приведя ещё два свидетельства Б.Б.Богатырёва. Вот они.
«26 мая 1992 года я, Сейнароев, Куштов, Костоев, Наурбиев, Мурад Беков и мой помощник Нальгиев встретились с Председателем Госкомнаца России Тишковым В. По вопросу введения в действие Закона «О реабилитации репрессированных народов» и проблеме образования Ингушской Республики. Он прямо заявил нам: «Какая Вам разница осетинский или ингушский флаг будет реять над Черменским Сельским Советом? Что же касается Закона о реабилитации, то его вообще не надо было принимать, поскольку все граждане Советского Союза были репрессированы Сталиным и его окружением». Когда же мы задали ему вопрос: «Какая Вам разница Польский или Российский флаг будет реять над Кремлём?» – он ответил: «Россия это не Ингушетия. Над Кремлём всегда будет развиваться русский флаг!» Вот вам и Председатель Госкомнаца России». (47).
Концовка цитаты лишний раз говорит о толерантности, о предельно возможной сдержанности Б.Б.Богатырёва даже вот на таких «крутых поворотах». А поэтому от имени всего бывшего Народного Совета Ингушетии, членом которого мне довелось быть, возьму на себя ответственность заявить, что ответ моим бывшим коллегам чиновника высшего ранга России с её «суверенной демократией» является не чем иным, как выходкой махрового великодержавного шовиниста. И в связи с этим не отметить, что мне здесь «за кордоном» стало известно, что сей учёный муж является членом сконструированной Президентом В.Путиным Общественной палаты и возглавляет в ней, как некогда он возглавлял Комиссию по Ингушетии, Комиссию по толерантности и свободе совести.
О какой толерантности он может говорить и что в этом направлении он может делать показывает нам далее Б.Б.Богатырёв, заявляя: «Тишков на прессконференции перед журналистами открыто заявил, что он против суверенизации национальных республик, образования новых и введения в действие Закона «О реабилитации репрессированных народов», за что удостоился громких аплодисментов своих друзей из Северной Осетии. Лично у меня не вызывало никаких сомнений с самого начала его назначения на пост Председателя Госкомнаца, что он ставленник самых реакционных кругов России, чтобы провалить или сорвать процесс выполнения Закона «О реабилитации репрессированных народов» и вообще не церемониться с этими националами, возомнившими из себя, что они что-то представляют в современной России. Он мне импонировал тем, что не скрывал этого, а говорил прямо без обиняков». (С. 212.).
Некоторые комментарии. Как тут ещё раз не вспомнить о «неуравновешенности» характера Б.Богатырёва. Ведь он совершенно беззлобно заявляет о том, что В.Тишков, являясь открытым противником движения ингушского народа за Республику и его, Б.Богатырёва, деятельности, как одного из лидеров своего народа, тем не менее, импонирует ему своей прямотой, своими откровенно шовинистическими высказываниями и действиями. Но это, как бы, между прочим. Главное же, что нельзя не отметить, сказав о «самых реакционных кругах России», Б.Богатырёв никого поимённо не назвал. Так что? Может быть, эта фраза ни на чём конкретно не основана? Очень даже основана. Напомним читателю, что когда в Беловежской пуще трое «Зубров» «обмывали» разрушение Союза, подкоп под него, оформляя необходимые для этого «документы», не смыкая очей, вели: Гайдар, Шахрай, Бурбулис, Козырев. Разве могли эти вандалы, разрушив Великую Державу, церемониться с какой-то там Ингушетией. Куда же ещё более реакционными можно быть. Разве что теперь вот между ними «коренником» стал бывший Председатель Госкомнаца, ныне член Общественной Палаты при Президенте России, Председатель Комиссии по толерантности. Куда может дойти дело? Только к тому, чтобы Россия стала «Единой и Неделимой» (девиз так почитаемого ныне генерала Деникина) без всякого там упоминания о Федеративности, о Праве малых народов на самоопределение внутри России и прочей мишуры. И в этом плане беспокойство Б.Б.Богатырёва, представителя одного из малых народов России, представляется вполне обоснованным.
Довольно интересными представляются нам и следующие рассуждения академика В.Тишкова. Отметив, что мощным аргументом, с его точки зрения, в пользу принятия Закона «Об образовании Ингушской Республики» было то, что законопроект в Верховный Совет был внесен Президентом Б.Ельциным и то, что справочный материал к этому законопроекту был подготовлен Госкомнацем ещё до назначения его Председателем Госкомнаца (а отсюда, поистине титаническая работа, проделанная депутатами от Ингушетии, по существу ничего не значили), далее пишет: «Обоснование фактически заключало главный и единственный аргумент – это восстановление упразднённой Ингушской автономии и создание «собственной» государственности для ингушей, которой они были лишены в 1944 году. Никаких расчётов ресурсной базы нового образования, а также предложений по территориальным границам, сделано не было, хотя оба эти вопроса были главнейшими». (49). (Выделено мною – Ф.Б.).
Как тут не обратить внимание на логику рассуждений академика В.Тишкова? Ведь совершенно очевидно что, по его мнению, одного требования ингушского народа о восстановлении на основании Закона «О реабилитации репрессированных народов», попранной сталинским режимом, его государственности, вовсе недостаточно. Нужны, по его мнению, ещё некие аргументы, и прямо указывает на них. Что ж? Согласимся с ним. Но посмотрим на указанные им аргументы со своей точки зрения.
Для этого отметим, что у Ленина есть такое определение: «Кто берётся за решение частных вопросов без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя «натыкаться» на эти общие вопросы». Широко известно, что Ленин ныне не в чести не только у академиков А.Здравомыслова, В.Тишкова. А поэтому обратимся к Наполеону Бонапарту, у которого было правилом: «Сначала надо основательно ввязаться в сражение, а потом разбираться», что, как нам представляется, созвучно, в общем-то, с ленинским определением. Отсюда есть все основания утверждать, что если бы решение вопроса о создании Ингушской Республики пошло бы по схеме, предлагаемой В.Тишковым, то дело было бы загублено. Великодержавные шовинисты типа В.Тишкова, А.Здравомыслова и иже с ними, вкупе с фашиствующими элементами Северной Осетии и близко не допустили бы обсуждение этого вопроса на сессии Верховного Совета. А поэтому есть все основания утверждать, что Народный Совет Ингушетии и его лидеры, отнюдь не в исполнение ленинских указаний или бонапартовского девиза, а, исключительно руководствуясь здравым смыслом, пошли единственно правильным путём. В этом их заслуга перед своим народом. Этим они вписали страничку в историю создания ингушской государственности.
Что же касается «расчётов ресурсной базы нового образования», то, трудно сказать, демонстрирует свою неосведомлённость или попросту лукавит академик В.Тишков. Дело в том, что территориально-экономическое обоснование создания Ингушской Республики кандидатом экономических наук Б.Б.Богатырёвым было своевременно подготовлено и опубликовано в печати. Думается, что это Обоснование вполне заслуживает того, чтобы на историческом факультете Ингушского Университета по нему проводился хотя бы 4-х часовой спецсеминар.
Что же касается «предложений по территориальным границам», то тут академик В.Тишков вообще ставит себя в неприглядное положение. Во-первых, будучи Председателем Госкомнаца, он не мог не знать, не имел права не знать, что в распоряжение всех заинтересованных лиц и всех причастных к решению этого вопроса Государственных органов, руководителями Народного Совета Ингушетии были представлены в неограниченном количестве карты, составленные картографами ещё в ХУШ, Х1Х веках, где достаточно чётко обозначена территория расселения ингушей. Ингуши не требуют даже этого. Они настоятельно требуют возвращения им лишь того, что было силой отнято у них с начала 20-х годов ХХ века, то есть того, что им принадлежало исторически, и за что они проливали свою кровь. Во-вторых. Допустим, что никаких «предложений по территориальным границам» сделано не было. Отсюда вопрос: а что произошло бы, если бы они были бы сделаны? Хотя, повторимся, они были сделаны. Ведь, как у нас уже было отмечено, через 13 лет после принятия Закона «О реабилитации репрессированных народов», сей высокопоставленный Государственный и Политический деятель «демократической» России в октябре 2004 года совершенно определённо заявил о том, что если от парламента Северной Осетии в Государственную Думу в законодательном порядке поступит законодательная инициатива о пересмотре этого поистине Исторического Закона, то Государственная Дума в её новом составе (читай в единоросско-грызловском составе) эту инициативу рассмотрит. Надо полагать, что в этом пересмотре поистине исторического Закона «О реабилитации репрессированных народов», если это вероломство состоится, господин В.Тишков примет активное участие. Так зачем же тогда говорить о будто бы отсутствии территориально-экономического обоснования? Одним словом, всё это может означать не что иное, как наш академик, уподобившись той самой унтерпришибеевской вдове, сам себя высек.
Что же касается практического осуществления определения границ республики, то в силу сложившихся в стране причин, о некоторых из них и у нас идёт речь, решить эту проблему Народному Совету Ингушетии и его руководителям, к величайшему сожалению, оказалось не под силу. Она вот уже на протяжении полутора десятка лет остаётся не решённой. Её решение исторически передаётся в руки нового поколения патриотов своего народа.
Таким образом, мы с полным основанием можем утверждать, что Народный Совет Ингушетии и его лидеры Б.Богатырёв. Б.Сейнароев, Я.Куштов, Б.Костоев, исполняя решения Второго и Третьего съездов ингушского народа, опираясь на эти решения, с полным знанием дела, определили для первоочередного решения общий вопрос – провозглашение Ингушской Республики. И не только теоретически определили его, а полностью отдали себя делу практического решения этого вопроса. И с блеском его решили. И в этом нет ни малейшего преувеличения. Как известно, в день принятия Закона «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации» заместитель Председателя Верховного Совета России Ю.Яров отметил: «Ингушские лидеры не сделали ни одной ошибки на пути восстановления государственности своего народа. (А вот у В.Тишкова – они начали не с того конца – Ф.Б.). Они действовали в высшей степени грамотно, корректно, в рамках парламентской и дипломатической этики (а у В.Тишкова – они демонстрировали «неуравновешенность» своего характера – Ф.Б.) и российских законов, а поэтому им нельзя было отказать. Я восхищён манерами поведения этих людей. Ингуши могут гордиться своими лидерами». (Выделено мною – Ф.Б.). Эта оценка лидеров Народного Совета Ингушетии, лидеров ингушского народа периода его борьбы за восстановление своей государственности уже вписана в его историю. А то, что сразу же после провозглашения Республики эти лидеры официальной Москвой были отодвинуты от политической деятельности, в их адрес были направлены потоки грязи, лжи, клеветы, а у руководства Республикой рукою той же официальной Москвы были поставлены лица, которые во время народного движения за Республику, в лучшем случае, за этим процессом наблюдали со стороны, так история изобилует подобными фактами.
И, наконец, отметим, что с момента принятия Закона «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации», что после принятия Закона «О реабилитации репрессированных народов» явилось второй главной причиной развязывания погрома в Пригородном районе и до начала этого погрома прошло ПЯТЬ месяцев. И вот в газете «Сердало» господин В.Тишков сообщает читателю о том, что назначенные в Ингушетию представители Москвы «Ермаков и Костоев не получили эффективной поддержки и обеспечения своей деятельности из Центра, в их распоряжении не было реальных финансовых ресурсов, не было помощи со стороны федеральных министерств. Часть вины за это лежит на мне, как председателе комиссии, за недостаточно быструю организацию помощи и содействие Центра».
Как видим, В.Тишков часть вины готов признать за собой. Хорошо, что хоть часть… А разве он может признать за собой больше, будучи противником принятия обоих названных законов, и открыто заявляя об этом. Нам же представляется, что официальная Москва не могла не принять Законы, принятие которых настоятельно требовало Время, и которые были крайне необходимы для обретения необходимого имиджа перед мировым общественным мнением. Реализация же этих законов, после их принятия, нужна была лишь народам, в интересах которых они были приняты. Ельцина, Гайдара, Тишкова их реализация им вовсе не нужна была. Поставив после Ельцина ещё Хасбулатова, в такой вот последовательности и следует, на наш взгляд видеть высшую ответственность за злодеяние в Пригородном районе. Хижа, Шойгу, Г.Филатов и другие были исполнителями, хотя их вина от этого нисколько не преуменьшается. Так что господин В.Тишков скромничает, беря на себя лишь какую-то толику ответственности за этот погром. Как, кстати, и за участие, как нам представляется, в разрушении Ф е д е р а т и в н о с т и России.

ЧАСТЬ III

РАЗНОЕ:

Мюнхен – Нальчик.

В начале работы мы уже отмечали, что в сентябре 1938 года в Мюнхене между премьер-министром Великобритании Н.Чемберленом, премьер-министром Франции Э.Даладье с одной стороны и фашистским диктатором А.Гитлером, и фашистским диктатором Италии Б.Муссолини с другой стороны, было заключено соглашение, предусматривающее отторжение от Чехословакии и передачу Германии Судетской области, а также удовлетворение территориальных притязаний к Чехословакии со стороны правительств Венгрии и Польши. Это соглашение предопределило захват фашистской Германией в 1939 году всей Чехословакии и стало фактически прелюдией ко Второй мировой войне, принесшей народам мира неисчислимые страдания. А поэтому страдания эти, в определённой мере, являются расплатой за предательство Чехословакии, совершённое в Мюнхене определёнными, конкретными личностями. А отсюда, нельзя ли по аналогии, за бесчисленными страданиями ингушского народа увидеть самое банальное предательство различного масштаба политических деятелей, причастных к событиям осени 1992 года в Пригородном районе, которые в иной форме проявляются и поныне.
На первый план среди этих личностей выдвигается, конечно же, мрачная фигура первого Президента России Ельцина Б.Н. Почему она представляется мрачной? Ну, хотя бы потому, что для укрепления своих позиций, Гитлер пошёл на поджёг Рейхстага, обвинив в этом коммунистов. А.Пиночет в Чили с целью захвата власти, пошёл на штурм Президентского Дворца Сальвадора Альенде, пришедшего к власти в результате демократических выборов. Б.Ельцин с целью укрепления своего, довольно пошатнувшегося положения во власти, пошёл на расстрел демократически избранного Верховного Совета – Высшего Законодательного органа страны. Думается, что уже этого достаточно для того, чтобы его политическая фигура выглядела действительно мрачной. Предательство же его доказать проще простого. Но об этом чуть позже.
Вполне можно допустить, что инициатором Совещания в Нальчике был не кто иной, как А.Галазов. Созвано же оно было Президентом Б.Ельцыным, проходило под его председательством. А это означает, что здесь, он должен был провести через решения этого совещания свои идеи, в которых должны были бы найти своё отражение и его клятвы перед ингушским народом в том, что он прочувствовал боль в его сердцах, страдания, которые ему пришлось перенести, и клятвенно пообещал помочь ему. А что произошло в Нальчике в действительности?
В итоге работы Совещания был принят документ, который официально назван: «ПРОТОКОЛ совещания руководителей республик, краёв и областей Северного Кавказа г. Нальчик, 7 декабря 1993 года». Так вот само название документа настоятельно напрашивается на то, чтобы к нему внимательнее присмотрелись, так как документ этот по его структуре Протоколом назвать нельзя, ибо ПРОТОКОЛОМ является официальный документ, в котором зафиксировано всё происходящее на собрании, заседании, совещании и так далее. В данном случае, если бы это был действительно ПРОТОКОЛ, то в нём должно было бы отражено хотя бы краткое содержание доклада, если таковой вообще имел место быть, должны были бы быть даны краткие содержания выступлений участников этого совещания и так далее. Ничего подобного в этом «ПРОТОКОЛЕ» нет. Есть лишь некоторое подобие Постановления совещания. Но и предполагаемое Постановление должно было бы содержать в себе констатирующую часть, в которой должны были бы приведены факты, настоятельно потребовавшие созыв данного совещания, и постановляющую часть, в которой чётко определены мероприятия, направленные на улучшение сложившегося положения, указаны сроки проведения этих мероприятий, указаны лица, ответственные за исполнение Постановления данного Совещания. В данном же случае мы имеем то ли просто небрежно состряпанную бумажку, в расчёте на доверчивого читателя, то ли попытку уйти от исторической ответственности, то ли ещё что-то. В самом деле, ведь если в констатирующей части постановления дать реальную картину осени 1992 года в Пригородном районе, то необходимо было признать факт геноцида ингушского народа, факт этнической чистки, а, исходя из этого, принимать необходимые меры. Но ведь не для этого же Президент России собрал данное Совещание. Данный же ПРОТОКОЛ представляет собой нечто вроде Постановления, состоящего, условно говоря, из теоретической и практической его частей, которые, ничем по сути, одна от другой не отличаются.
Так вот, что касается первой (теоретической) части этого «Протокола», то в ней, в частности, отмечается: «Для выхода из кризиса и стабилизации обстановки совещание предлагает следующие меры: – отказ ингушской стороны от территориальных претензий на часть Пригородного района Северной Осетии». Вот уже этим первым пунктом теоретической части «Протокола» всё сказано. Вот для чего и созывалось это «совещание».
Более того. Второй пункт этого «протокола» гласит: « – отмена осетинской стороной решения о невозможности совместного проживания граждан Северной Осетии ингушской и осетинской национальностей». Давайте, уважаемый читатель, основательнее вдумаемся в суть формулировки данного пункта данного «протокола», закреплённого подписью Президента России 11 декабря 1993 года. Ведь совершенно ясно, что данная компания (далее мы поимённо назовём её членов) под председательством Президента России даже не попыталась осудить, насквозь пропитанное фашистским духом, решение Верховного Совета Северной Осетии о невозможности совместного проживания осетинского и ингушского населения в Пригородном районе. Вне всяких сомнений, по инициативе Президента России, данная компания возвела на одну и ту же плоскость это фашистское требование осетинской стороны и исторически, и юридически законное требование ингушской стороны, и устроило между ними постыдный для каждого участника этого совещания и, уж тем более для его Председателя, торг. При этом ведь ингушской стороне приписываются не что иное, как территориальные притязания. Хотя элементарно грамотному человеку известно, что законное требование возвратить хозяину украденное у него, ничего общего не имеет с притязанием. А отсюда, на действия участников совещания следует, очевидно, смотреть не с точки зрения их общеобразовательного уровня, а с точки зрения их гражданственности, их нравственных позиций.
Если же к перечисленным пунктам «протокола» добавить ещё, что 13 декабря 1993 года он подписывает Указ за № 2131, первый пункт которого гласит: «Подтвердить (чтобы уже никто не сомневался – Ф.Б.) статус Пригородного района как территории, находящейся в составе Республики Северная Осетия», то станет яснее ясного, что совещанием в Нальчике и отмеченным Указом, Президент Российской Федерации аннулирует свои подписи под Законом «О реабилитации репрессированных народов» и под Законом «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». А все клятвенные заверения, данные им ингушскому народу, развеялись как дым, как утренний туман.
Есть в «протоколе» пункты, которые выходят за рамки нашей темы, а поэтому мы не будем их касаться. Некоторые же настоятельно просятся, чтобы над ними подумать. Это: « – возвращение беженцев в места прежнего компактного проживания в соответствии с Кисловодским соглашением», « – отказ от изменения ныне существующих границ между субъектами Российской Федерации без согласия на это самих субъектов», « – обеспечение неотвратимости юридической ответственности за разжигание межнациональной розни» и « – проведение эффективной региональной политики». Вот в этом же порядке, как они даны в «протоколе» мы и подумаем над ними.
Итак, о возвращении беженцев в соответствии с Кисловодским соглашением. Да простит меня читатель за небольшую оговорку. Совсем не в далёком прошлом в беседе со мной одна представительница ингушской интеллигенции, в ответ на моё негативное отношение к деятельности 1-го Президента Ингушетии заявила: «В любом случае, будучи Президентом Республики, Руслан Аушев был лицом народа». На что я, извинившись, разумеется, назвал другую часть тела. Анализируя сейчас документы по кисловодскому, нальчикскому и другим совещаниям, всё более убеждаюсь в своей правоте. Это – между прочим. К слову, так сказать. А суть в следующем: мне уже доводилось писать о своём участии, насколько это оказалось возможным, в решении этой проблемы. Думаю, что не будет лишним в чём-то повториться. 15 февраля 1993 года часов в 9-10 вечера – звонок. Открываю дверь. Незнакомый мужчина говорит: «Я к Вам». – «Пожалуйста, – говорю, – проходите». Войдя, прямо у порога он мне говорит: «Ингушская делегация едет в Кисловодск на переговоры с осетинской делегацией. Мы хотели бы, чтобы Вы были в составе нашей делегации». Спрашиваю его: «А Вам известна моя точка зрения на эти переговоры?» – «Да, – говорит, – известна. Именно поэтому мы и хотим, чтобы Вы были с нами». – «Хорошо, – говорю, – если так, я согласен. Когда выезжаем?» – «Машина , – говорит, – во дворе. Мы ждём Вас». Через 10-15 минут выехали. Ехали всю ночь. Где-то по степям. Трассу Ростов-Баку пересекли у самых Минвод. 16-го февраля ознакомление. 17-го начались переговоры. Они проходили при посредничестве представителей от Дагестана и от Ставропольского края. Не могу не отметить, что ни один из членов нашей делегации мне не был знаком. Никакого предварительного инструктажа не было. Выступать же наша делегация начала, как давно готовившаяся к этим переговорам команда. Следует отметить при этом, что осетинская команда, очевидно, потому что она состояла из уже поднаторевших в подобных переговорах членов, мне до этого доводилось встречаться с ними, отмалчивалась, высокомерно, снисходительно выслушивая наши требования. А требования всех выступавших сводились к одному: немедленное возвращение всех ингушей, изгнанных силой оружия, к местам их прежнего проживания, возмещение причинённого материального ущерба, наказание виновных. Среди других выступивших, это требование мною было обосновано, в частности, тем, что изгнанное из Пригородного района население – сельское. Значительным источником их существования является приусадебный участок. Теперь они лишены этого источника. На подходе весна. И если к началу весенних работ не возвратить на эти участки изгнанное население, оно будет обречено на голодное существование. Как ни странно, но сразу же после моего выступления, один из дагестанских посредников поддержал его. 18-го продолжаем стоять на своём. 19-го осетинская делегация в зал переговоров не является. Начинаем выяснять – почему? Оказывается: Глава Администрации Ингушской Республики (он ещё не был Президентом) Р.Аушев корреспонденту газетёнки «Российские вести» по поводу ингушской делегации на переговорах заявил: «Насколько я знаю, в составе делегации – представители так называемого Народного Совета. Эти люди всюду заявляют, что были лидерами ингушского народа, но официально их для участия в переговорах никто не назначал и не утверждал». Это заявление было сущей находкой для осетинской стороны. Лучшего выхода из сложившейся ситуации они ожидать не могли. Переговоры были прерваны.
Ну, а что же это за самозванцы оказались в составе ингушской делегации, которых «для участия в переговорах никто не назначал и не утверждал?» В официальном документе на переговорах значилось: «Ингушская Республика». 17. Баркинхоев Мовли Ахметович – Первый заместитель Главы администрации Ингушской Республики; 18. Местоев Масса Магомедович – зам. Главы администрации Ингушской Республики; 19. Мурзабеков Ибрагим Абукарович – помощник представителя Президента Российской Федерации в Ингушской Республике; 20. Гадаборшев Або Юнусович – помощник первого заместителя Главы Администрации Ингушской Республики; 21. Червов Евгений Александрович – зам. Главы администрации Малгобекского района; 22. Даскиев Зяудин Суламбекович – зав. Отделом правоохранительных органов администрации Ингушской Республики; 23. Боков Фёдор Павлович – член Народного Совета Ингушской Республики, историк, доцент; 24. Хаматханов Дауд Магометович – Объединение «Чечрыбпром»; 25. Горданов Багаудин Мажитович – Председатель Назрановского нарсуда; 26. Ахильгов Башир Дзарахметович – Ветеран Труда».
Таким образом, «не назначенным и не утверждённым» для участия в переговорах, а всего лишь приглашенным, можно считать лишь одного единственного члена Народного Совета. А все остальные ведь официальные лица, такие как Первый заместитель Главы администрации Республики, Заместитель Главы администрации Республики, Помощник представителя Президента Российской Федерации в Ингушской Республике и т.д. И вдруг… Выходит, что Глава Администрации Республики понятия не имеет, чем занимаются столь высокого ранга официальные лица Республики. Абсурд полнейший.
На состоявшихся 28 февраля 1993 года выборах Президента Ингушской Республики, им был избран Аушев Р.С. Второй раунд переговоров проходил ровно через месяц после первого – 20 марта 1993 года. Теперь делегацию от Ингушетии возглавлял он, Сам. Он её комплектовал, он её утверждал, он ею руководил. Давайте посмотрим, что из этого получилось.
По итогам этого раунда переговоров мы располагаем лишь итоговым документом, и называется он: «Соглашение о мерах по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР». Уже сама эта формулировка настораживает. Раз Соглашение, стало быть, Президент Республики Ингушетия согласен со всем, что в этом документе зафиксировано. Вот сейчас и посмотрим, что там зафиксировано. Однако, уже по названию документа ясно, что он полностью согласился с методом комплексного решения проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР». Тут же неизбежен вопрос: «А что, разве в начале ноября 1992 года на территорию Ингушской Республики из Пригородного района Северной Осетии прибыли вынужденные переселенцы? Абсурд!!! Сюда прибыли беженцы. И бежали они не от какого-то стихийного бедствия. Они бежали от смерти. От тщательно подготовленной и осуществлённой акции геноцида. Президент Ингушской Республики беспрекословно соглашается уравнять их в правах с вынужденными переселенцами из Южной Осетии и, объединив проблемы тех и других в одну проблему, комплексно решать её. При этом ни в коем случае нельзя уходить от вопроса, насколько вынужденными были переселенцы из Южной Осетии. И нам в этом сейчас поможет не кто иной, как газета «Северная Осетия».
Рассуждая о комплексности решения проблемы, необходимо, очевидно, исходить из того, что причины возникновения проблемы беженцев и вынужденных переселенцев, как мы уже отметили, на территориях одной и другой республик совершенно разные, а отсюда и подходы к решению этих разных по своей сути проблем должны быть разными. В подтверждение этого довода мы и обратимся к газете «Северная Осетия». В номере от 5 мая 1997 года в ней опубликована статья под довольно многозначительным названием: «Жизнь подвела черту: беженцы должны сделать выбор». Уже отсюда вопрос: «А разве у ингушей-беженцев из Пригородного района был какой-то выбор?» Ясно, что вопрос нелепый. Но ведь его подсказывает заголовок статьи. А речь в ней идёт, конечно же, не о беженцах-ингушах, а о беженцах из Южной Осетии. А всё дело заключалось в том, что после произошедших там событий, эти беженцы на протяжении почти 7-ми лет занимали санатории, курорты, турбазы. В связи с этим в газете, в частности, отмечается: «Надо отметить, что по всем международным нормам, временное пребывание мигрантов в специальных пунктах ограничивается, как правило, тремя месяцами, у нас оно растянулось на несколько лет. Сегодня непосильное бремя расходов на содержание беженцев республика нести уже не в силах». Вот, оказывается – то, где собака зарыта. Думается, нет совершенно никакой необходимости сравнивать проблему этих беженцев с беженцами из Пригородного района. А далее приводятся факты, в этом отношении более интересные.
Чтобы решить проблему беженцев в Северной Осетии, им предлагается: «…переехать на постоянное место жительства в Южную Осетию или же получить земельные участки в сельских районах Северной Осетии, начать строительство собственного жилья. Таким образом, – продолжает газета, – в означенный срок все санатории, турбазы, общежития, где временно, а точнее, уже седьмой год, размещаются беженцы, должны быть освобождены и использованы по их прямому назначению». (Подчёркнуто мною – Ф.Б).
Не менее интересным представляется следующее признание газеты: «В то же время, как показывает статистика, у 30 процентов беженцев сохранилось прежнее жильё, но возвращаться обратно они не желают, даже не смотря на то, что политическая обстановка в Грузии изменилась, и сегодня есть все условия для возвращения…». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). Правительством Грузии даны гарантии их безопасности, полного соблюдения их гражданских и политических прав, а они, видите ли, не желают. Почему не желают? На этот вопрос газета даёт исчерпывающий ответ: «Как свидетельствует та же статистика, около 70 процентов беженцев сегодня уже трудоустроены на предприятиях государственной и частной форм собственности в Северной Осетии». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.).
И, наконец: «Немало и таких, которые хотят остаться в Северной Осетии. Им будут предложены земельные участки под строительство в Пригородном районе». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). Отсюда неизбежен вопрос: «А что, кроме комплексного уничтожения шестнадцати сёл, создания концлагерей, массовых зверских истязаний было предложено беженцам из Пригородного района?»
Не менее обращает на себя внимание формулировка преамбулы кисловодского Соглашения, которая гласит: «Официальные делегации Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР, – говорится в ней, – именуемые в дальнейшем Сторонами, подтверждая свою приверженность принципам соблюдения законных прав человека и гражданина, в соответствии с Постановлением УП съезда народных депутатов Российской Федерации принимают на себя обязательства по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев из обеих республик». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.).
Некоторые комментарии. Так вот, как говорится, чёрным по белому записано, что осетинская сторона подтверждает свою приверженность принципам соблюдения законных прав человека и гражданина. Не лицемерие ли это? Не кощунство ли это? Учинить такой погром, такое кровопролитие и тут же кокетничать своей «приверженностью» принципам соблюдения прав человека и гражданина. Совершенно очевидно, что 1-му Президенту Ингушетии оказалось недоступным понимание паясничания осетинской стороны, жонглирующей высокими принципами соблюдения законных прав и свобод человека и гражданина, проституирующей этими высокими принципами. При этом свою приверженность эту они подтверждают «в соответствии с Постановлением УП съезда народных депутатов Российской Федерации. А для того чтобы увидеть, действительно ли эта приверженность соответствует призывам УП съезда народных депутатов, и, чтобы у читателя не возникло на этот счёт каких-либо сомнений, приведём это Постановление полностью. Называется оно: «О мерах по урегулированию вооружённого конфликта на территориях Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики». И тут следует обратить внимание на приведённую формулировку названия Постановления. Ведь фактически вооружённый конфликт был подготовлен руководством Северной Осетии и проведён на принадлежащей ей и на сегодняшний день территории – в Пригородном районе. Территория же Ингушской Республики, строго говоря, не определена и по сей день. На территории же районов, входивших на то время в её состав, вооружённый конфликт, к счастью, не распространился. В первую очередь на эту неточность формулировки обязан был обратить внимание Президент Ингушской Республики. Однако есть немало оснований сомневаться в том, что он вообще держал это Постановление в руках, и этим беспардонно, как всегда, воспользовалась осетинская сторона. А теперь содержание Постановления.
«Съезд народных депутатов Российской Федерации, – говорится в нём, – выражает глубокую озабоченность вспышкой вражды и насилия в отношениях осетинского и ингушского народов. Впервые за послевоенные десятилетия на земле России вновь прозвучали выстрелы, пролилась кровь сотен людей различных национальностей, потянулись вереницы беженцев, лишившихся крова и имущества. Вооружённый конфликт крайне обостряет политическую обстановку на Северном Кавказе, негативно влияет на положение в стране в целом, затрагивает интересы всех народов, не способствует укреплению российской государственности, последовательной реализации Федеративного договора, единству Российской Федерации.
Съезд обращается к противоборствующим сторонам с призывом прекратить противостояние, осознать, что силовыми методами невозможно решить национальные проблемы. Это не удавалось никогда, нигде и никому. Напротив, нагнетание атмосферы ненависти, ставки на оружие лишь усугубляют страдания и бедствия людей, влекут за собой человеческие жертвы и материальные разрушения. Нельзя построить благополучие на несчастье и бедах соседа. Потомки проклянут тех, кто призывает к братоубийственной войне и ведёт её. (Подчёркнуто мною – Ф.Б.)
Выход из вооружённого конфликта, – продолжается далее в Постановлении, – решение проблем, омрачающих отношения осетин и ингушей, – не в угрозах и крови, а в мудрости, взвешенности, взаимной терпимости, мирных переговорах. Только они открывают путь к справедливому урегулированию отношений, не ущемляющему достоинства и обоснованных интересов каждого из народов. (Подчеркнуто мною – Ф.Б.).
Съезд одобряет и поддерживает действия органов государственной власти, направленные на восстановление правопорядка в зоне конфликта. Жизнь каждого человека – мужчины, женщины, ребёнка – священна. Подстрекателям, насильникам, мародёрам, убийцам, на чьей бы стороне они не находились, нет и не может быть оправданий. Они должны быть наказаны в соответствии с законом.
Съезд призывает стороны приступить к немедленному безусловному и полному освобождению заложников, созданию условий для возвращения беженцев и налаживания нормальной жизни. (Глас Съезда, вопиющего в пустыне ельцынско-галазовского беззакония. Пятнадцать лет оказалось недостаточно для выполнения этого наказа Съезда народных депутатов. – Ф.Б.). В этих целях необходимо повысить статус групп взаимодействия, активно содействовать их работе.
Считаем необходимым, принять все меры для поиска пропавших без вести граждан, воссоединения разрушенных семей.
Непреложным условием восстановления мира и стабильности в регионе являются разоружение и роспуск незаконных вооружённых формирований. Съезд поддерживает все предпринимаемые с этой целью действия.
Съезд с надеждой обращается к старейшинам, духовенству, женщинам, молодёжи: вернувшись к проверенным веками добрым традициям и обычаям своих народов, сдерживая чувства и эмоции, садитесь за стол переговоров и терпеливо разрешите вопросы, которые сегодня вас разъединили. Во имя будущего своих народов, чтобы остановить число невинных жертв – убитых и искалеченных, сирот и инвалидов, – проведите встречи, постарайтесь услышать и понять друг друга, содействовать воцарению спокойствия на вашей многострадальной земле.
Непреложная истина такова, что народы соседей сами не выбирают. Историческая судьба поселяет их рядом на вечные времена. Какие бы недоразумения не возникали между ними, сама жизнь требует, в конечном итоге, остановиться, примириться.
Мы обращаемся к органам законодательной и исполнительной властей, политическим партиям, национальным движениям и организациям, деятелям культуры, средствам массовой информации: используйте свои полномочия, возможности, авторитет и влияние исключительно во имя прекращения конфликта, создания условий для переговоров, содействия мирному урегулированию всех спорных вопросов.
Съезд народных депутатов подтверждает, что процесс восстановления справедливости по отношению ко всем народам, к каждой личности будет продолжаться на основе действующего законодательства, не допуская при этом ущемления законных прав и свобод ни одного народа, ни одного человека. (Выделено мною – Ф.Б.).
Мы призываем всех россиян, – продолжает далее Съезд, – проявить мудрость, терпение и помочь друг другу достойно преодолеть это трудное время во имя благополучия нашего отечества, наших народов. Мы обращаемся также к российским силам разъединения и должностным лицам Временной администрации, выполняющим чрезвычайно трудную миссию. Ради умиротворения сторон, прекращения кровавой междоусобицы необходимо всеми мерами обеспечить справедливость, доброту и осторожность. Пусть же все ваши действия соответствуют выполнению высокой миротворческой, гуманной миссии.
Пусть согласие, мир и созидание возобладают в наших действиях, в наших поступках!
Седьмой Съезд Народных Депутатов Российской Федерации.
Москва. Кремль. 10 декабря 1992 года.

Для чего нам был необходим полный текст этого Постановления Съезда? Неточность формулировки названия Постановления мы уже отметили. Не менее важно остановиться и на последнем абзаце. По смыслу он прямо переписан из басни И.А.Крылова «Кот и Повар». Кот стянул у повара кусок мяса (у нас – Пригородный район). Обнаружив украденное, повар стоит, читает коту мораль, стыдит его – «А Васька слушает да ест». А не это ли самое мы видим в призывах Съезда к умиротворению сторон? А не этим ли благим намерением умиротворения германского фашизма руководствовались лидеры Англии и Франции в 1938 году, бросив Гитлеру тоже «кусочек мяса» в виде Чехословакии. Одним словом не к умиротворению Съезд должен был призывать, а к принятию самых решительных мер по обузданию агрессора. Однако и неточность формулировки названия Постановления и эти призывы к умиротворению, может быть, можно отнести на счёт недостаточной информированности о сути происходящего в зоне конфликта и авторов этого Постановления, и делегатов съезда в целом. Нас, в данном случае, интересует всё остальное содержание Постановления. Прочитав его ещё и ещё раз, диву даёшься, как можно было Президенту Ингушетии не воспользоваться этим благодатным материалом в противоборстве со своими оппонентами. А вот осетинская сторона сразу же подчеркнула «полное соответствие» своих позиций с Постановлением Седьмого Съезда, с чем Р.Аушев, не державший в руках этого Постановления, не мог не согласиться. А для того, чтобы убедиться, что это действительно так, приведём полностью и кисловодское Соглашение. Официально оно сформулировано следующим образом: «Соглашение о мерах по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР».
А вот его содержание: «Официальные делегации Ингушской республики и Северо-Осетинской ССР, именуемые в дальнейшем Сторонами, подтверждая свою приверженность принципам соблюдения законных прав человека и гражданина, в соответствии с Постановлением УП съезда народных депутатов Российской Федерации принимают на себя обязательства по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев из обеих республик:
1. Исходя из Постановления УП съезда народных депутатов Российской Федерации в части, касающейся возвращению беженцев в места постоянного проживания, Стороны на первом этапе приступают к комплексному решению проблемы беженцев, включая вопросы обеспечения их безопасности, путём возвращения и расселения их в согласованных местах компактного проживания.
Признать, что право на возвращение на первом этапе имеют граждане Ингушской республики и Северо-Осетинской ССР, имеющие в установленном порядке документально подтверждённую прописку по состоянию на 31 октября 1992 года, а также непричастные к совершению преступлений.
Решение вопроса о возвращении беженцев и вынужденных переселенцев (а при чём они тут – переселенцы, хотя бы и вынужденные? – Ф.Б.) должно осуществляться при строгом соблюдении принципа добровольности.
Принципы и сроки осуществления последующих этапов Стороны определят в ходе дальнейших переговоров.
2. Стороны создают условия для обустройства на новых местах невозвращающихся беженцев и вынужденных переселенцев.
3. Стороны обеспечивают возвращающимся беженцам и вынужденным переселенцам социальные гарантии, предусмотренные законодательством Российской Федерации.
4. Стороны на паритетных началах образуют смешанную комиссию с участием в её деятельности представителей Временной администрации и федеральных органов Российской Федерации, возложив на неё следующие обязанности:
составление и согласование списков беженцев и вынужденных переселенцев из Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР;
рассмотрение документально подтверждаемого права на возвращение граждан;
разработка предложений и механизма возмещения ущерба беженцам и вынужденным переселенцам на основе законодательства Российской Федерации;
определение и согласование с федеральными органами Российской Федерацией источников Финансирования.
5. Стороны обращаются к Временной администрации с просьбой оказать содействие в вопросах финансирования, доставки и распределения материально-технических ресурсов, решении социальных вопросов. (Всё выделено и подчёркнуто мною – Ф.Б.).
Соглашение состоялось 20 марта 1993 года и подписано, как и положено: за Ингушскую Республику Р.С.Аушевым и за Северо-Осетинскую ССР – А.Х.Галазовым.
Отметим, что некоторые пункты Соглашения можно было бы и не приводить, а приведены они лишь для того, чтобы внимательный читатель не усмотрел в отсутствии некоторых пунктов, какой-либо умысел. А теперь, давайте сопоставим Постановление УП съезда народных депутатов Российской Федерации и Соглашение, рождённое в результате кисловодского сидения.
Постановление Съезда: «О мерах по урегулированию вооружённого конфликта на территориях Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики».
И «Соглашение о мерах по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР». Как говорится: «Федот – да не тот».
Иной читатель может возразить в том плане, что кисловодские сидельцы, как очевидцы, прямые свидетели и непосредственные участники событий знают о них больше, чем депутаты в Москве, а поэтому вправе, основываясь на общих положениях, высказанных съездом, решать проблему с учётом реальных условий. Всё это, безусловно, верно. Но лишь отчасти. Так, скажем, Р.Аушев, возглавлявший ингушскую делегацию никаким ни участником, никаким очевидцем событий не был. Известно ведь, что, уже став Временным администратором Республики, он откровенно заявил: «Нам ещё не известно, кто виновник». Да так и не выяснив, кто явился виновником геноцида, поехал подписывать Соглашение с подлинными его организаторами. Но это, скажем, так, между прочим.
Главное же состоит в том, что всё Постановление съезда в полном соответствии с его названием, проникнуто беспокойством по поводу возникшего вооружённого конфликта на территории России, предлагаются конкретные меры с тем, чтобы минимизировать его последствия. Так, например, «съезд призывает стороны приступить к немедленному безусловному и полному освобождению заложников, созданию условий для возвращения беженцев (и только беженцев – Ф.Б.) и налаживания нормальной жизни».
В Кисловодске же, «исходя из Постановления УП съезда», Высокие Стороны «на первом этапе приступают к комплексному решению проблемы беженцев». Пока только беженцев о «вынужденных» переселенцах речь пока не идёт. Хорошо. А что это за этапы. Ведь в Постановлении УП съезда говорится о немедленном создании условий для возвращения беженцев. А тут вдруг – этапы. Хорошо. Этапы, так этапы. Но вы определите хотя бы приблизительно, сколько этих этапов вам видится, определите опять-таки приблизительно их временные рамки, определите, наконец, приблизительно же, что вы намерены проделать на каждом из этих этапов. «Кисловодчане» же «исходя из Постановления УП съезда» указали, что на первом этапе они лишь приступают к решению тех задач, решать которые съезд призвал начинать немедленно. А далее в «Соглашении» утверждается, что «принципы и сроки осуществления последующих этапов Стороны определят в ходе дальнейших переговоров». Вот и тянется первый этап вот уже 15 лет и конца ему не видно. А о принципах и сроках последующих этапов никто уже и не думает. В результате произошло именно то, что и нужно было северо-осетинским стратегам.
Далее. В том же первом пункте «Соглашения», который мы прервали, указывается, что комплексное решение проблемы беженцев будет решаться не иначе, как «путём возвращения и расселения их в согласованных местах компактного проживания». Пониманию 1-го Президента Ингушетии эта формулировочка оказалась, очевидно, недоступной. Но почему на неё не обратили внимание другие участники этой сходки, понять совершенно невозможно. Ведь этой формулировкой обосновывается возможность создания для возвращающихся в Пригородный район ингушей – резерваций. А что ещё могут означать – «согласованные места компактного проживания? Хотели того или нет, но все как один участники этого кисловодского «сходняка» признали, что в Пригородном районе была проведена именно этническая чистка, после которой беженцы могут получить, а могут и не получить вообще, возможность возвратиться не к своему очагу, из которого они были изгнаны, а лишь в согласованные места компактного проживания.
Это требование, разработанное и выдвинутое осетинской стороной, подтверждается и развивается тут же в первом пункте Соглашения утверждением о том, что право на возвращение на первом этапе могут получить лишь беженцы- ингуши, «имеющие в установленном порядке документально подтверждённую прописку по состоянию на 31 октября 1992 года, а также непричастные к совершению преступлений». Но ведь это означает, не что иное, как фильтрацию, осуществляемую теми же, кто организовал и провёл эту этническую чистку. А что касается непричастности к совершённому преступлению, то, если бы было проведено объективное расследование этих событий, не менее половины населения Северной Осетии –Алании могли оказаться не в Казахстане, а в Магадане.
Очевидно, уже сказанного вполне достаточно для того, чтобы видеть всю суть этого, так называемого, Соглашения. Добавив к сказанному лишь, что Д.Козак, ставший Министром по делам регионов, получил этот пост из рук Президента В.Путина в значительной мере, очевидно, за неукоснительное следование кисловодскому «Соглашению» по внедрению резерваций для ингушских беженцев. И ещё. Незадолго до поездки в Кисловодск Р.Аушев, отметив, что ему ещё неизвестно, кто является подлинным виновником этнической чистки, «искренне пожал руку» А.Галазову. В Кисловодске же он не только пожал ему руку, но и облобызал его. А поэтому, в Нальчике они встретились, уже достаточно хорошо знавшими друг друга. Возвратимся туда и мы.
Один из пунктов «протокола», как уже было отмечено, гласит: « – отказ от изменения ныне существующих границ между субъектами Российской Федерации без согласия на это самих субъектов». Во-первых, этот пункт является по существу логическим продолжением пункта первого: « – отказ ингушской стороны от территориальных претензий…». Но ведь яснее ясного, что ингушская сторона ни в коей мере не притязает на чью-либо территорию, она ни в коей мере не требует пересмотра границ, она требует признания факта ограбления её в 1944 году и возвращения ей украденного у неё. Трудно представить себе, что это было недоступно пониманию кого-либо из нальчикской компании. Во-вторых. Требование об отказе от изменения ныне существующих границ является не чем иным, как миной замедленного действия заложенной под статьи 3-й и 6-й Закона «О реабилитации репрессированных народов», что означает по существу – под весь Закон. Привести эту мину в действие собственными силами руководство Северной Осетии – Алании не в состоянии. Хотя бы уже потому, что это было бы для него самоубийством. Обезвредить её должно руководство Российской Федерации, но осуществить эту операцию, оно тоже не в состоянии. Почему?
В списке участников нальчикского совещания, в соответствии с русским алфавитом, последней названа фамилия Шойгу С.К. В проведении же геноцида ингушского народа осенью 1992 года и в осуществлении современной внутренней политики в России он, несомненно, играет одну из ведущих ролей. Для начала сошлёмся на академика В.Тишкова. Так по его свидетельству, в условиях уже начавшейся этнической чистки Пригородного района, один из организаторов и непосредственных участников этой акции С.Хетагуров по местному телевидению откровенничал: «У нас здесь сейчас командиры, с которыми мы работали в Южной Осетии, и сейчас закончилось заседание штаба, на котором принят план действий, и мы совместно очистим территорию Северной Осетии от агрессора». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). «Генералы, о которых говорил Хетагуров, – продолжает В.Тишков, – это вполне определённо председатель ГКЧС РФ Сергей Шойгу – молодой и чрезвычайно амбициозный тувинец, получивший генеральское звание летом 1992 года, в период урегулирования конфликта в Южной Осетии. Генеральские погоны вместе с серебряным рогом были ему преподнесены Галазовым в моём присутствии на одном из застолий в загородной резиденции». (53).
Один из многих и многих фактов. Уже 1-го ноября 1992 года Шойгу С.К. подписал на имя командира 42 АК распоряжение выделить бронетехнику в количестве пятидесяти танков Т-72 «для обеспечения выполнения задач по наведению общественного порядка, стабилизации политической обстановки и охраны важных объектов…». Вот так он «работал» в ноябре 1992 года во Владикавказе. Естественно, не мог он «работать» иначе в декабре 1993 года в Нальчике. Не менее примечательны и следующие моменты. Известно, что Ельцин менял премьеров и различных министров буквально как перчатки. Шойгу при этом остаётся неизменным Министром по чрезвычайным ситуациям во всех правительствах. Даже, когда его первого заместителя уличили в воровстве, и он должен был бы, по идее, подать в отставку, он, кажется, ещё более укрепился в своём положении. В результате проведённого в сентябре этого года Президентом В.В.Путиным декоративного «марафета» правительства, Шойгу, как и прежде, остался на своём «боевом» посту, что не может не свидетельствовать о преемственности внутренней политики государства вообще и национальной политики в особенности, основы которой были заложены 1-м Президентом России. А это, в свою очередь, даёт немало оснований думать, что в ближайшем будущем положение ингушского народа вряд ли претерпит изменения в лучшую сторону. Подтверждением этому может служить и следующий факт.
С.Шойгу и ныне действующий Председатель Государственной Думы России Грызлов выступили в качестве инициаторов создания, а затем и ведущих членов руководства политической партии (если её вообще можно считать таковой), взявшей себе претенциозное название «Единая Россия». Не вдаваясь в подробности её программы, отметим лишь, что в отличие от многих цивилизованных стран, взявших своим символом гордую птицу – орла, олицетворяющую собой полёт, дальнозоркость, дальновидность, «Единая Россия» своим символом избрала бурого медведя. А этот символ может утверждать лишь одно: «Пока Россией будет управлять «Единая Россия», единству в России не бывать». В самом деле, разве трудно себе представить какое единство царит на территории, которую очертил для себя этот всеядный таёжный Громила. Кстати будь сказано. Известно, что вступив в предвыборную гонку по выборам парламента в декабре этого года и по выборам президента страны в марте следующего года, Председатель Совета Федерации С.Миронов объявил о создании политизирующей партии «Справедливая Россия». О символе же пока, насколько известно, ничего не сказано. А поэтому представляется, что наиболее определяющим для неё был бы символ в образе Уссурийского Тигра, ибо во владениях этого матёрого хищника справедливости столько же, сколько единства во владениях его всеядного бурого коллеги.
Возвратимся, однако, к «протоколу». Очередной его пункт звучит буквально анекдотично: – обеспечение неотвратимости юридической ответственности за разжигание межнациональной розни». Как будто тот факт, что на этом совещании, выдвинутый руководством Северной Осетии фашистский по своей сути принцип «о невозможности совместного проживания» граждан республики осетинской национальности с её же гражданами ингушской национальности, не только не подвергся осуждению, а наоборот был принят совещанием, в качестве фактора давления на ингушский народ. (На его представителей же на кисловодском, нальчикском и на всех последующих совещаниях давить не нужно было совершенно, ибо оно слепо следовало за Галазовым). Далее. О какой неотвратимости юридической ответственности можно было говорить в декабре 1993 года, если ещё 10 ноября 1992 года не кто иной, как тот же самый А.Галазов, на 5-м заседании Верховного Совета Северной Осетии публично осудил Закон «О реабилитации репрессированных народов»? Закон, принятый Верховным Советом Российской Федерации и подписанный Президентом России, теперь председательствующим на этом совещании. «Со всей очевидностью, сегодня можно утверждать, – заявил А.Галазов, – что в политическом отношении 6-я статья (о территориальной реабилитации – Ф.Б.) Закона «О реабилитации репрессированных народов» несостоятельна». Сам собою напрашивается вопрос: «А насколько был состоятельным председательствующий на нальчикском совещании и подписавший ранее этот Закон?» Или ещё.
Как бы «подводя итоги» проведённой в Пригородном районе этнической чистки, Министр внутренних дел Северной Осетии, выступая по северо-осетинскому телевидению, заявил: «На каждого убитого осетина мы убили десять ингушей, на каждый разрушенный осетинский дом мы разрушили пятнадцать ингушских домов, и ингуши нам этого никогда не простят. Пока Россия на нашей стороне и ингуши безоружны, нам следует убивать их как можно больше, чтобы отодвинуть срок возмездия». (54.). (Подчёркнуто мною – Ф.Б.).
А ведь не откажешь в прозорливости этого изувера в мундире генерала, в должности Министра. Знает же изверг, что ингуши этого не простят. Однако речь сейчас не об этом. Речь о том, что федеральные власти во все, имеющиеся в их распоряжении колокола, трезвонят о неотвратимости юридической ответственности за разжигание межнациональной вражды, Генеральная прокуратура России с ног сбилась в поисках таких поджигателей, но никак не может обнаружить хотя бы одного из них. Галазова же, Кантемирова и других фашиствующих поджигателей в упор не замечает.
Так вот: А.Галазов вместо того, чтобы неукоснительно исполнять Закон «О реабилитации репрессированных народов», о его политической несостоятельности заявил сразу же после его принятия, 10 ноября 1992 года. Это его заявление могло тогда означать не что иное, как его непоколебимая уверенность в собственной безнаказанности, открытое попрание Закона, принятого Высшим Законодательным органом страны. Закона, статья 4-я которого гласит: «Не допускается агитация или пропаганда, проводимые с целью воспрепятствования реабилитации репрессированных. Лица, совершающие подобные действия, а равно подстрекающие к ним, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке». В Нальчике же мы видим уже не агитацию или пропаганду против Закона, а практические действия по подрыву этого Закона. Ибо во второй (практической) части этого с позволения сказать «ПРОТОКОЛА» прямо указывается: «Для практического разрешения накопившихся в регионе проблем придания необратимого характера процессу стабилизации обстановки на Северном Кавказе:
1.Внести в установленном порядке предложения об изменении статей 3-й и 6-й Закона Российской Федерации «О реабилитации репрессированных народов». (Выделено мною – Ф.Б.). Здесь же жирным шрифтом указывается, что совершить этот позорнейший акт в установленном в демократической России порядке поручается С.М.Шахраю, непревзойдённому мастеру по вскрытию политических сейфов. И не случайно, наверное. Нужно было состряпать в Беловежской Пуще фальшивки по развалу Союза, он к услугам Ельцина. Нужно было на демократической волне в качестве политической пены, в угоду тому же Ельцину, всплыть при разработке и принятии Закона «О реабилитации репрессированных народов» – он тут как тут. Понадобился политический ветеринар, чтобы кастрировать этот Закон – опять же он – С.М.Шахрай. Но тут по многим причинам не сработало. Пока не сработало. Но дело не только и, даже, не столько в исполнителе. Дело в том, что в принятом под непосредственным руководством Президента России документе и собственноручно подписанном им, совершенно недвусмысленно указывается, что эта политическая кастрация необходима для придания необратимого характера процессу стабилизации обстановки на Северном Кавказе. Может ли быть что-либо, более кощунственное, более позорящее не только самого Президента, на нём и без этого немало позора, но и страну, которую он представляет, чем этот пункт этого «ПРОТОКОЛА».
В практической части «Протокола» читаем: «Осуществить, начиная с декабря 1993 года до весны 1994 года, возвращение на первом этапе (кисловодское «Соглашение – в действии – Ф.Б.) беженцев и вынужденных переселенцев в места их прежнего (а тут Кисловодск почему-то не срабатывает – Ф.Б.) компактного проживания и расселения в населённые пункты Чермен, Донгарон, Дачное и Куртат Пригородного района, который остаётся в составе Республики Северная Осетия». (Выделено мною – Ф.Б.). А что практически делается в этом плане вот уже на протяжении 15 лет? Блестящий ответ не только на этот пункт «Протокола», но и на всю эту нальчикскую затею даёт номер газеты «Осетия сегодня» № 14 от 23 июня 2005 года в «Обращении, принятом на расширенном заседании Совета Всеосетинского народного общественного движения «Стыр Ныхас» к Президенту Российской Федерации В.В.Путину и в копиях: Генеральному прокурору Российской Федерации В.В.Устинову, Председателю Государственной Думы Российской Федерации Б.В.Грызлову, Председателю Совета Федерации Федеративного собрания Российской Федерации С.М.Миронову. Для того чтобы понять всю суть этого «исторического» обращения, приведём три, хотя и пространные цитаты.
Так, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах типа Горбачёва руководителей почившего в бозе Союза, авторы обращения витийствуют: «Именно они принятием непродуманного, наспех составленного закона «О территориальной реабилитации репрессированных народов», образованием Республики Ингушетия без определения её территориальных границ, созданным политическим хаосом в стране, позволившим Ингушской Республике внести в свою Конституцию печально известную 11 статью, возводящую в ранг стратегической цели ингушского народа территориальные притязания к РСО-Алания, создали юридическую основу для братоубийственной войны между ингушами и осетинами осенью 1992 года». (Всё выделено мною – Ф.Б.). И форма и содержание цитаты выдержаны в сугубо осетинском духе: наглые, беспардонные поползновения на неотъемлемое право ингушского народа создавать ту Конституцию, которую он считает для себя необходимой, при единственном условии, чтобы её требования не выходили за рамки общегосударственной Конституции. Не говоря уже о «юридической основе для братоубийственной войны».
«За истекшие годы деятельность российских полномочных представителей в зоне конфликта, – утверждается в «Обращении» этого заседания, – так или иначе, сводилась в основном к решению проблемы возвращения т.н. вынужденных переселенцев-ингушей, граждан РСО-А, которые на самом деле добровольно и заблаговременно, согласно плану организаторов агрессии против Осетии, покинули свои места жительства». Участников Заседания нисколько не смущает то, что лицам, которым они адресуют эту ложь, давно известно, что это – наглая ложь. И, тем не менее, они стремятся опереться на эту гнилую подпорку. Но мало этого, они тут же продолжают: «К великому сожалению, эту политику продолжает проводить руководство ЮФО, хотя проблема беженцев практически решена». (Всё выделено мною – Ф.Б.). – Без комментариев.
Далее в «Обращении» без зазрения совести утверждается, что террористический акт в Беслане был подготовлен на территории Ингушетии, и «осуществлён бандой преступников-нелюдей в основном состоящей из жителей Ингушетии». И далее: «Вместо искреннего покаяния по адатам гор перед осетинским народом за преступные действия своих соотечественников в Беслане и не только, официальные представители власти Ингушетии практически ведут интенсивную подготовку к новому походу против Республики Северная Осетия-Алания с целью захвата Пригородного района». (Выделено и подчёркнуто мною – Ф.Б.). Доктор Геббельс, если бы вдруг воскрес, тут же был бы сражён наповал этой гипергеббельсовской способностью осетинских идеологов и пропагандистов нагромождать одну ложь на другую. И всё это, скажем, в «констатирующей» части «Обращения». А теперь кое-что из «постановляющей» части.
«Исходя из сказанного (это уже тон не «Обращения», а «Постановления» – Ф.Б.), – утверждается в этой части, – во благо не только ингушского и осетинского народов, но, повторимся, всего нашего региона и нашей страны в целом (конечно, нужно напомнить им о своей боли за всю страну – Ф.Б.) мы настоятельно просим Вас:
1. Дать политико-правовую оценку событиям 1992 года.
2. Добиться приведения Конституции Республики Ингушетия в полное соответствие с Конституцией Российской Федерации.
3. Провести тщательную экспертизу закона «О реабилитации репрессированных народов», исключив из него 3 и 6 статьи.
4. Решительно привлекать к суровой ответственности лиц, независимо от их общественного положения, за разжигание межнациональной розни.
8. Привлекать к суровой ответственности СМИ, публикующие заведомо
провокационные материалы, способствующие обострению межнациональных
отношений.
Пункты 5-й, 6-й и 7-й опущены умышленно с тем, чтобы не перегружать внимание читателя, ибо их сути мы в той или иной мере уже касались. Тем более что и приведённые пункты являют собой не что иное, как образец разнузданной пропаганды национальной нетерпимости по отношению к соседу, демонстрации национального превосходства над ним. А чтобы на этот счёт не оставалось никаких сомнений, давайте повнимательнее посмотрим на приведённые пункты. При этом интереснее всего будет начать, наверное, с 8-го и 4-го, ибо в них, как нельзя ярче и глубже отражена народная мудрость: «Держи вора». Как нельзя ярче и глубже в них отражены фарисейство и цинизм лидеров Всеосетинского общественного движения, ибо в осуществлении требований, изложенных в этих пунктах больше всего и, прежде всего, заинтересован ингушский народ. В этих условиях высшее руководство России, к которому обращаются лидеры «Стыр Ныхас», должно было бы ответить им: «Перестаньте паясничать!». Но этого-то как раз и не может им, по известным причинам, сказать это руководство. Оно не может, по тем же самым причинам, на публичное к нему «Обращение» этих лидеров, также публично ответить им. Оно не может, по тем же самым причинам дать политико-правовую оценку событиям 1992 года. И эти лидеры «Стыр Ныхас» прекрасно знают о том, почему оно не может дать эту оценку, а потому и паясничают.
Можно полагать, что эти лидеры вполне осознают и то, что руководство России, к которому они обращаются по существу с требованием заставить Республику Ингушетия изъять из своей Конституции ст. 11-ю и кастрировать Закон «О реабилитации репрессированных народов», на это не пойдёт – слишком велик риск пасть в глазах и собственного народа, и международного общественного мнения. И, тем не менее, они с упорством, достойным лучшего применения, выдвигают эти требования. Почему? Да просто потому, что им для поддержания своего имиджа в лице, к сожалению, довольно многочисленных (73 % осетин) своих сторонников необходим постоянный кураж. Вот они и куражатся, будучи абсолютно убеждёнными в своей безнаказанности. И данное «Обращение» есть – не что иное, как бравада перед соседом, показуха, осетинско-шовинистический кураж.
По всем, кажется, пунктам нальчикского «Протокола», по которым мы намечали высказать свои соображения, высказали. Однако ещё о двух пунктах необходимо пока просто напомнить. Так в «констатирующей» части есть пункт: « – введение казачьего движения в организованное русло в соответствии с Законами Российской Федерации и Указом Президента Российской Федерации». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). И в «постановляющей» части есть пункт 4-й, который гласит: «Изъять вооружение и боевую технику в военизированных подразделениях Республики Северная Осетия и Ингушской Республики…». (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). К этим пунктам мы ещё возвратимся. А сейчас уже наступило, наверное, время, чтобы поставить вопрос: «А почему в Нальчике был состряпан такой «Протокол»? Чем это можно объяснить? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, прежде всего, привести список участников этого совещания. Вот он:
1. Аушев Р.С. – Президент Ингушской Республики.
2. Галазов А.Г. – Президент Республики Северная Осетия.
3. Голушко Н.М. – Зам. руководителя ФСБ Российской Федерации.
4. Грачёв П.С. – Министр обороны Российской Федерации.
5. Губин Г.С. –
6. Джаримов А.А. – Президент Республики Адыгея.
7. Егоров Н.Д. – И. О. Губернатора Краснодарского Края.
8. Ерин В.Ф. – Министр внутренних дел России.
9. Илюшин В.В. – Помощник Президента Российской Федерации.
10. Корабельщиков А.И. – Помощник Президента Российской Федерации.
11. Косолапов Ю.А. – Помощник Президента Российской Федерации.
12. Коков В.М. – Президент Кабардино-Балкарии.
13. Костиков В.В. – Помощник Президента РФ по печати.
14. Кузнецов Е.С. – Губернатор Ставропольского края.
15. Куликов А.С. – Председатель Комитета по межнациональным отношениям
Государственной Думы.
16. Лобов О.И. – Секретарь Совета безопасности Российской Федерации.
17. Лозовой В.Д. – Председатель Временной Администрации в зоне осетино-
ингушского конфликта.
18. Магомедов М.М. – Президент Республики Дагестан.
19. Митюхин А.Н. –
20. Регент Т.М. –
21. Савельев В.Н. – Губернатор Астраханской Области.
22. Черкесов Г.М. – И.О. Президента Карачаево-Черкесской Республики.
23. Чуб В.Ф. – Губернатор Ростовской Области.
24. Шойгу С.К. – Министр по чрезвычайным ситуациям. Зам. Премьера РФ.
Надеюсь, что читатели простят меня за то, что должности трёх участников Совещания мне отсюда, из ближнего зарубежья, установить не удалось. Да это и не столь важно, ибо сколько-нибудь принципиального значения это не имеет. И вот почему. Давайте зададимся ещё одним вопросом: «Кому из перечисленных 24-х участников (о 25-м особый разговор) этого Совещания могла быть близкой боль за ингушский народ?» Ответ может быть лишь один: «Президенту Ингушской Республики Р.Аушеву». Все же остальные, как, впрочем, и Р.Аушев состояли на службе у 25-го, у председательствующего на этом Совещании, у Президента Российской Федерации Б.Ельцына, и на него были обращены их взоры. Судьба же ингушского народа была им, извините, «по барабану».
А что Президент Ингушской Республики Р.Аушев? Мы же видели, что он с лёгкостью необыкновенной подписался под приговором ингушскому народу, составленным А.Галазовым. А что здесь, в Нальчике? Мы отметили, что одним из пунктов «Протокола» требуется изъятие вооружения и боевой техники в одинаковой мере в военизированных подразделениях и Северной Осетии, и Ингушетии. Так Президент Ингушетии обязан был заявить о том (о чём, впрочем, было известно всем), что в Ингушетии нет военизированных подразделений, нет боевой техники. Более того. Уже в связи с первыми пунктами «Протокола» об отказе от «притязаний» на Пригородный район и о невозможности совместного проживания арийцев осетин с «полудикарями»-ингушами он обязан был выразить решительный протест фашистским поползновениям, унижающим достоинство его народа и покинуть это сомнительного свойства «Совещание». Для этого, очевидно, требовалось мужества больше, чем для того, чтобы подавлять афганский народ, борющийся за своё национальное достоинство, недоступное пониманию 1-го Президента Ингушетии. Для того же, чтобы увидеть его подлинное лицо и показать его тем, кто это лицо продолжает считать лицом всего ингушского народа, сошлёмся на одно из его писем в адрес Президента Б.Ельцина. Так в письме от 23 февраля 1998 года он, в частности пишет: «Как Вам известно, после распада Чечено-Ингушской республики, ингуши твёрдо заявили о своём желании находиться в составе России, несмотря на сильные центробежные тенденции, имевшие место в то время в нашей стране».
Некоторые комментарии. Действительно, известно всем, в том числе и Президенту России тогда было известно, что ингушский народ на своих Втором и Третьем съездах твёрдо заявил, что он не мыслит себя вне России. Однако не менее известно и то, что, только-только утвердившись во власти в Ингушетии, не кто иной, а Р.С.Аушев, собрав команду своих приверженцев, отправился с ней в Грозный, чтобы представить её мятежному генералу и заверить его в своей верности ему. И сразу же после этого визита официально заявил: «Ингушетия, во всяком случае, будет поддерживать официальный Грозный». Но это только цветики. А вот ягодки.
«На совещании в г. Нальчике, – продолжает в своём письме 1-й Президент Ингушетии, – в декабре месяце 1993 г. Вами было дано поручение федеральным органам о форсировании строительства новой столицы Республики Ингушетия, а ингушская сторона прекратила настаивать на размещении столицы в правобережной части г. Владикавказа бывшей столицы Ингушской Республики».
Ещё и ещё раз отметим: никаких сомнений не может быть относительно того, что все идеи об осетино-ингушских отношениях, отражённые в «Протоколе» принадлежат Галазову. Ельцин их лишь озвучивал. И утверждал их в оплату за участие 800 осетинских ОМОНовцев, блокирующих, а затем и штурмующих 4-го октября здание Высшего Законодательного Органа Власти Российской Федерации. И идея строительства новой столицы Республики Ингушетия принадлежит, вне всяких сомнений, ему же и является ярким подтверждением бездарности, некомпетентности и бесхребетности 1-го Президента Ингушетии. Ко всему этому просто невозможно не привести концовку этого образчика эпистолярного жанра.
«Ускорение темпов строительства столицы, – поторапливает Р.Аушев, – благотворно сказалось бы на стабилизацию общественно-политической обстановки в целом в Северо-Кавказском регионе и было бы лучшим доказательством заботливого отношения нашего государства к малочисленным народам». (Всё выделено мною – Ф.Б.).
Отметим ещё раз, что письмо это датировано 23 февраля 1998 года. Печально памятная дата для народа. Это, во-первых. Во-вторых, после погрома и этнической чистки осенью 92-го прошло более пяти лет. Об улучшении ситуации нет даже признаков. А Президенту Ингушетии мерещатся заботливые отношения государства, громившего ингушские сёла, к малочисленным народам. Так что это, если не его беспринципность и подобострастие. К этому документу прямо напрашивается ещё один, и не привести его просто невозможно. В 1924 году, в условиях уже развернувшейся борьбы за Владикавказ, секретарь Владикавказского Окружкома РКП(б) А.Ф.Долгов направил в секретариат Северо-Кавказского крайкома партии по существу письмо-протест, в котором, в частности, говорится: «По существу политика Осетии в данный момент заключается в следующем: «Осетинское руководство стремится укрепить своё влияние в городе (Владикавказе – Ф.Б.), добиваясь этого путём передачи им завода «Кавцинк», аппарата «Хлебопродукта», Госторга. На днях, вероятно, встанет вопрос о вузах. Указанные два момента будут в дальнейшем решать судьбу города. И вместе с тем могут привести к большим противоречиям между Осетией и Ингушетией, вплоть до массового протеста со стороны последней… Если Осетии удастся расширить свою территорию и укрепить своё влияние в городе, то это неизбежно приведёт к столкновению интересов Осетии и Ингушетии. Необходимо оставить, – продолжает А.Ф.Долгов, – прежнее решение разных комиссий по разделению Горской Республики, как добровольное и окончательное соглашение… и оставить город как единое целое для обоих автономных образований, тем самым сохранить правильные взаимоотношения между Ингушетией и Осетией». (55). И вот вдруг Р.Аушев заявляет: «Ингушская сторона прекратила настаивать на размещении столицы в правобережной части г. Владикавказа». И, как бы в подтверждение своего предательства, заканчивает: «… бывшей столицы Ингушской Республики». Одним словом, в Нальчике, а, впрочем, не только, наверное, в нём, 1-й Президент Республики Ингушетия публично продемонстрировал своё дремучее невежество в вопросах истории своего народа, но и прямое предательство его интересов.
Очень и очень на многие размышления наводят это «Совещание» и этот «Протокол». А поэтому, уважаемый читатель, давайте попробуем определиться в вопросе: «А что такое есть – Совещание?» Ведь широко известно, что это – заседание, посвящённое обсуждению того или иного вопроса. И всё. А далее давайте попробуем логически продолжить это определение. Ведь для того, чтобы такое заседание состоялось, необходима, прежде всего, проблема, вполне созревшая для того, чтобы быть обсуждённой на этом заседании. Такая проблема есть. Это положение на Северном Кавказе вообще, и положение в районе осетино-ингушского «конфликта» в частности. Для созыва этого заседания необходим инициатор. Он есть – Президент России Б.Ельцин. Далее. Для того чтобы заседание было плодотворным, необходимо, чтобы все его участники были в той или иной мере заинтересованы в положительном решении обсуждаемой проблемы и на паритетных началах участвовали в этом обсуждении. Вот этого в опубликованных материалах мы уже не видим. Далее. Весь ход заседания – доклад или сообщение инициатора, выступления участников заседания должны быть запротоколированы. Этого мы также не видим. По итогам заседания обязательно должно быть принято постановление. И приниматься оно должно открытым голосованием. Ничего подобного мы с данного Совещания не имеем. Вместо Постановления нам подбросили «Протокол». Но это не протокол в подлинном его понимании. Это – фикция. И, наконец, протокол заседания подписывается председателем и секретарём, лицами, ответственными за соблюдение регламента этого заседания. Постановление же, принятое большинством голосов, никем больше не подписывается.
Внимательный читатель уже, наверное, думает: «И зачем автору понадобилось всё это расписывать? Какая в этом необходимость?» А необходимость эта вот в чём. Данный «Протокол», данного «Совещания» подписан Секретарём Совета Безопасности Российской Федерации О.Лобовым. А через четыре дня, 11 декабря 1993 года «УТВЕРЖДЁН» Президентом Российской Федерации Б.Ельциным. Вряд ли могут быть какие-то основания для сомнений в том, что это единственный в мировой практике проведения различного рода совещаний случай. Уникальный случай. Но он достаточно красноречиво говорит о том, насколько «демократической» была атмосфера, в которой проходило это «Совещание».
В связи с чем, мысль выходит на демократичность атмосферы, в которой проходило это «Совещание»? Ведь на нём, созванном по инициативе Президента России и проходившем под его председательством, ингушский народ беспредельно циничным образом был предан. Здесь довольно чётко просматривается аналогия: в 1938 году в Мюнхене на растерзание фашистскому зверю, во имя умиротворения агрессора, была брошена Чехословакия – в декабре 1993 года в Нальчике, опять-таки во имя умиротворения агрессора, на растерзание фашиствующему «коту» была брошена Ингушетия. Мораль в той басне Крылова, о которой мы уже упоминали, такова: «А я бы повару иному велел на стенке зарубить: что б там речей не тратить по-пустому, где нужно власть употребить». В данном же случае власть употребить просто некому, ибо она продолжает оставаться в руках у тех, кто лично участвовал в этнической чистке Пригородного района и тех, кто ими руководил и тех, кто всемерно им помогал. Здесь речь несколько об ином. Речь о том, что в числе тех 25-ти, кто, по меньшей мере, равнодушно созерцал (судя по «Протоколу») на глумление над ингушским народом, были руководители республик Северного Кавказа. И ни один из них не опротестовал это глумление. Что мы видим в итоге?
Если и не явная, то опосредованная аналогия видится и здесь. В Мюнхене «миротворцы» рассчитывали, что «зверь» бросится именно туда, куда им хотелось его направить. А он вместо этого на них же и набросился. В Нальчике было несколько иное. В Нальчике, как у нас было отмечено, среди прочих заседал и Куликов А.С. – Председатель Комитета по межнациональным отношениям Государственной Думы. И, если, повнимательнее присмотреться к «Протоколу», то в нём можно без особых усилий увидеть попытки разработки новой политики межнациональных отношений, складывающейся в Новой России. Ведь ни для кого не секрет, что у Б.Ельцина и его «демократического» окружения ни по вопросам перспективного социально-экономического развития, ни по вопросам политического устройства и, уж тем более, по вопросам национальной политики, никаких, хотя бы примитивных, разработок не было. Не говоря уже о каких-то там научно обоснованных концепциях. И если по вопросам экономики и по вопросам политического устройства «демократы» типа Гайдара, Чубайса и прочих, руководствовались «теоретическими» разработками, подготовленными специально для них на Западе, то по вопросам национальной политики, вопросам межнациональных отношений в России давать какие-либо рекомендации российскому руководству может взяться лишь какой-то запредельный авантюрист. Россия – евразийское государство. Это отдельная, самостоятельная цивилизация. Межнациональные отношения в ней на протяжении многих столетий складывались параллельно складыванию самого государства. А поэтому разрабатывать и предлагать научно обоснованные рекомендации по проблемам межнациональных отношений могут только граждане России. Если же говорить о современных условиях, то, по глубокому моему убеждению, в данный исторический момент к разработке программ межнациональных отношений в Российской Федерации, в значительной части должны быть привлечены представители малочисленных народов. В том числе, разумеется, и представителей Северной Осетии, с обязательным учётом того, что её население в значительном своём большинстве (73 %), а учёные-обществоведы поголовно заражены бациллой махрового шовинизма. А кто разработкой этой политики занимался в действительности? На этот счёт у нас имеются два любопытных документа, довольно красноречиво говорящих сами за себя.
Документ первый, хотя подготавливался он под грифом «Совершенно секретно», но оказавшийся у нас. Это – «КОНЦЕПЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ». Так вот эта Концепция была разработана рабочей группой специальной межрегиональной комиссии при Совете Безопасности России. (Подчёркнуто мною – Ф.Б.). Необходимо отметить, что документ датирован 18 декабря 1992 года, а это свидетельствует о том, что разрабатывался он буквально в то же время, когда разрабатывался и осуществлялся план погрома в Пригородном районе. А отсюда и явные противоречия, содержащиеся в этом документе. Приведём несколько положений из него.
«Право народов на самоопределение при учёте интересов всех заинтересованных сторон и гарантии соблюдения прав человека, и прав национальных меньшинств».
«Равенство прав народов Российской Федерации вне зависимости от их численности, формы национально-государственного устройства и типа расселения».
«Неприменение силы или угрозы применения силы для урегулирования конфликтов и споров»
«Создание условий для сохранения Северного Кавказа в составе Российской Федерации на основе демократического самоопределения народов региона».
«Создание демократического механизма разрешения региональных и внутриреспубликанских политических противоречий».
И заканчивается этот документ многозначительным заявлением: «В любом случае необходима разработка детальной тактики действий по каждой республике, с учётом местных особенностей и конкретной ситуации». Однако в документе этом есть и такой пункт: «Перевод спорных территорий между субъектами Российской Федерации под юрисдикцию Президента России». (Все выделено мною – Ф.Б.).
Вот этим переводом 18 декабря 1992 года, то есть через месяц с небольшим, после событий в Пригородном районе, Советом Безопасности России были освящены действия Б.Ельцина по отношению к Ингушской Республике, а затем и по отношению к Чечне. Вот поэтому «Протокол» в Нальчике подписан Секретарём Совета Безопасности России. А отсюда уже совершенно ясно, кто в этот чрезвычайно сложный период для многонациональной России вершил в ней национальную политику. Отсюда и роль А.С.Куликова – Председателя Комитета по межнациональным отношениям Государственной Думы и во время его участия в «Совещании» в Нальчике, и вообще. Отсюда же роль и руководителей республик Северного Кавказа на этом «Совещании».
И второй документ, которым мы располагаем. Это – Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении КОНЦЕПЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ». Для того чтобы сопоставить эти два документа, приведём Указ Президента полностью. «В целях всестороннего учёта интересов народов России и обеспечения взаимодействия федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления при реализации государственной национальной политики, руководствуясь частями 2 и 3 статьи 80 Конституции Российской Федерации, постановляю:
1. Утвердить прилагаемую Концепцию государственной национальной политики Российской Федерации.
2. Рекомендовать федеральным органам государственной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, органам местного самоуправления руководствоваться Концепцией государственной национальной политики Российской Федерации при решении конкретных задач в сфере национальных отношений, а также при разработке федеральных, региональных и местных программ национального развития и межнационального сотрудничества».
Президент Российской Федерации Б.Ельцин. 15 июня 1996 года.
Так вот перед нами два документа по одной и той же проблеме – проблеме строительства межнациональных отношений в многонациональной Российской Федерации. Что же в них общее и чем они отличаются один от другого? Для ясности ответа на этот вопрос приведём части 2-ю и 3-ю статьи 80-й Конституции Российской Федерации, которыми Президент Б.Ельцин потребовал от всех органов государственной власти с верху донизу руководствоваться при решении ими конкретных задач в сфере национальных отношений.
« 2. Президент Российской Федерации является гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина. В установленном Конституцией Российской Федерации порядке он принимает меры по охране суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти.
3. Президент Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации и федеральными законами определяет основные направления внутренней и внешней политики государства».
Таким образом, в частях 2-й и 3-й статьи 80-й Конституции Российской Федерации мы видим лишь утверждение неограниченной власти Президента Российской Федерации и не более того. А отсюда и практическое решение конкретных задач в сфере национальных отношений (как, впрочем, и во всех других сферах общественной жизни страны) будет осуществляться лично Президентом. Что и осуществляется, и по сей день.
Общего в двух приведённых документах лишь три слова: «Концепция национальной политики». Разница же между ними, всё равно, что разница между небом и землёй. Начнём с того, что Концепция национальной политики Российской Федерации, подготовленная рабочей группой специальной межрегиональной комиссии при Совете безопасности России была разработана к декабрю 1992 года применительно к Северному Кавказу. Концепция же национальной политики, утверждённая Указом Президента Б.Ельцина от 15 июня 1996 года, была разработана для осуществления на всей территории Российской Федерации. В конечном же счёте, дело не в этом. Всё дело в том, что в Концепции применительно к Северному Кавказу к декабрю 1992 года совершенно чётко прописаны такие положения, как право народов на самоопределение, демократическое самоопределение народов региона, создание демократического механизма региональных и внутриреспубликанских политических противоречий. В Концепции же общегосударственной национальной политики и в Указе Президента Российской Федерации об этих основополагающих принципах Федерации нет ни единого слова, ни единого упоминания, хотя бы для проформы. А отсюда вполне закономерный вопрос: «Так что же это за Федерация? Если она построена на основе неограниченной власти Президента, а не на основополагающем праве народов – праве на самоопределение, праве, закреплённом в Уставе Организации Объединённых Наций. Вот такой дрейф был совершен 1-м Президентом России от 1991-го к 1996-му году. Хотя достаточно определённо этот дрейф был закреплен уже в Нальчике в декабре 1993 года.
На каком основании делается такой вывод? Вот на каком! Концепция межнациональных отношений применительно к Северному Кавказу была разработана для Совета безопасности, как отмечено, к декабрю 1992 года. Ровно через год, в декабре 1993 года в Нальчике Президент Б.Ельцин на эту Концепцию, мягко говоря, наплевал и выбросил. И что самое главное для нас здесь – «Протокол» не даёт нам возможности увидеть, как реагировали руководители республик Северного Кавказа на то, как неограниченный самовластитель поплёвывает на право их народов на самоопределение. Ясно, что генерал Р.Аушев об этом праве своего народа не имел, да и не имеет, ни малейшего представления. А М.М.Магомедов, Г.М.Черкесов, В.М.Коков должны были хоть что-то знать об этом праве своих народов на самоопределение в рамках Российской Федерации. Да и А.С.Куликов, наверное, знал что-то. Знать-то они, может быть, что-то и знали, но сказать что-либо, даже если и знали, уже ничего не могли – в стране установилась неограниченная власть Президента, диктатура личности, в условиях которой что-либо говорить уже не было никакого смысла. В знак протеста можно было лишь встать и покинуть это с позволения сказать «Совещание». Но для этого необходимо обладать определённым мужеством, а это дано далеко не каждому. При этом, говоря об установлении в стране диктатуры личности, невольно вспоминаешь о жестокой диктатуре И.Сталина. Но там была личность. Здесь же – диктатура без личности.
В связи с этим на «Совещании» в Нальчике, закреплённом «Протоколом» был предан не только ингушский народ. Были преданы и другие народы Северного Кавказа. И даже за его пределами. Ибо, как нам представляется, разделение страны на семь округов, является не чем иным, как прямым продолжением национальной политики, основы которой закладывались в период «Совещания» в Нальчике и непосредственно в работе этого «Совещания». Формально эти округа названы федеральными. Фактически же абсолютно ничего федерального, федеративного в них нет. Ибо федеративность подразумевает собой сохранение национально-территориальной самостоятельности государства-члена, входящего в федеративный союз, при непременном сохранении за каждым народом, входящим в этот союз, права на его самоопределение внутри этого союза, внутри федерации. Фактически же эти округа – не что иное, как совершенно непредусмотренное Конституцией административно-территориальное устройство страны с Полномочным представителем Президента (оком государевым) в каждом из этих округов. Уже само их название убедительно говорит об этом – Центральный, Северо-Западный, Южный, Поволжский, Уральский, Сибирский, Дальневосточный. При этом, если мне не изменяет память, в трёх из них Полномочными представителями Президента, их главами были назначены генералы – Герои войны в Чечне. Ну, чем не возврат от федерализма, начало которому было положено Октябрьской революцией, к генерал-губернаторству, начало которому было положено Петром Первым. О каком федерализме можно говорить применительно к Южному, например, Федеральному округу, если первым Полномочным представителем Президента Российской Федерации в нём, его Главою, был назначен генерал Казанцев, Герой войны в Чечне. Генералы, вне всяких сомнений могли быть лишь прочной основой для укрепления пресловутой вертикали власти. О развитии же её горизонтали, кажется, даже в высших органах власти речи не идёт, не говоря уже о генералах в федеративных округах. Впрочем, дело, в конечном счёте, не в генералах. Так в сентябре Полномочный представитель Президента Российской Федерации в Южном Федеральном округе Д.Козак был произведён в Министры по вопросам региональной политики (о развитии межнациональных отношений теперь, кажется, уже не говорят) за выдающиеся успехи в строительстве резерваций для ингушей в Пригородном районе Северной Осетии-Алании. Одним словом: разделение Федерации на 7 административных округов, а затем и лишение народов, входящих в её состав, права свободно избирать себе лидеров, превратило Федерацию в Фикцию. Чем объяснить такую метаморфозу? Давайте попробуем разобраться, основываясь на факты, которыми располагаем.
Весной 1991 года, прорываясь на пост Президента, Б.Н.Ельцин посетил Северный Кавказ. 23 марта он выступил на митинге во Владикавказе. 24-го – в Назрани и в Грозном. Мне довелось лицезреть его и выслушать эти три его выступления. По всем этим выступлениям у меня есть определённое мнение, и оно будет в определённом порядке высказано. Так, выступая в Назрани, по некоторым данным, на более чем 100-тысячном митинге, он, в частности, клятвенно заявлял:
«Международные распри между союзными республиками достигли таких пределов, что там льётся кровь. Пока до сегодняшнего дня, слава Аллаху, и, слава Богу, на территории Российской Федерации не возникло ещё национальных распрей, которые привели бы к крови. И нам с вами надо принять все меры для того чтобы этого не допустить (а кто же допустил? – Ф.Б.). Этого бы нам не простили ни дети наши, ни внуки, ни дети наших внуков. (Сам же после этого использовал свою неограниченную власть, чтобы скрыть кровопролитие – Ф.Б.).
Сам народ всегда прав. Не может быть (поучает он собравшихся – Ф.Б.) неправым народ! Могут быть неправыми руководители, их действия, но только не народ. Какой бы он малый ни был: малый, средний, большой – неважно, – народ всегда прав. И то, что вчера Верховный Совет Российской Федерации реабилитировал все репрессированные народы Российской Федерации, – я вам об этом официально заявляю, – это значит, реабилитирован репрессированный ингушский народ. Сегодня признано, что он прав, и никаких действий против России, против государства не проводил. Ингушский народ своей историей доказал, что он не агрессивен (а буквально через год устами Галазова он был объявлен агрессором, а Ельцин фактически поддержал его в этом, воистину: ворон ворону глаз не выклюет – Ф.Б.), что он добр, что он трудолюбив, что он не завоеватель, нет, он требует справедливости. Итак, как вы решите: или Ингушская автономная область, или Ингушская автономная Республика, и как вы обратитесь к Верховному Совету России, так мы и решим.
Я почувствовал, насколько боль у вас в сердце, сколько вы вынесли за свою многострадальную судьбу, за эти десятилетия. Я это понял. И я обещаю вам, поддержать вас». (Выделено мною – Ф.Б.).
И ведь действительно поддержал. Вряд ли этот факт стоит обходить стороной. В июне 1991 года он был избран Президентом Российской Федерации. И здесь необходимо особо подчеркнуть, что на этих выборах ингушский народ, поверив ему (таков уж он – ингушский народ) поголовно проголосовал за него. В Северной Осетии же, по указке А.Галазова население поголовно проголосовало против него. 10 июля он принял Присягу, в которой заверял: «Клянусь при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина». Как показало время, клятвы этой он, по своим личным качествам, просто не мог сдержать. И опять-таки, объективности ради, следует отметить, что он сыграл не последнюю роль в принятии Закона «О реабилитации репрессированных народов». А что касается принятия Закона «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации, то Б.Б.Богатырёв на этот счёт пишет, что после одного довольно нелицеприятного разговора между ним и Б.Ельциным, последний позвонил Р.Хасбулатову и сказал: «Руслан Имранович! У меня сидят народные депутаты – Богатырёв и Дарсигов, и от имени ингушского народа просят: восстановить ингушскую государственность в форме суверенной республики в составе России, возвратить им бывшую столицу и земли Малгобекского и Пригородного районов, незаконно и насильственно отторгнутые у него в 1944 году. Возвращая всё это ингушам и восстанавливая ингушскую государственность, мы не делаем никакого одолжения этому народу, а поступаем только справедливо. Подключите к этому вопросу два или три ведущих комитета Верховного Совета, подготовьте, а затем и примите Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе России». Если от меня потребуется какая-либо помощь в этом вопросе, она будет оказана Верховному Совету. Только не надо откладывать решение этого вопроса!» (Выделено мною – Ф.Б.) И после некоторых возражений Р.Хасбулатова добавил ему: раз он отказывается помочь своим землякам, то проект закона «Об образовании Ингушской Республики в составе России он внесёт от своего имени». (56). И внёс ведь. В.Тишков в связи с этим подчёркивает: «Сам факт внесения законопроекта от имени Президента был мощным аргументом в пользу его принятия Верховным Советом». («57.).
Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации», как известно, был принят 4 июня 1992 года и подписан Президентом Российской Федерации Б.Ельциным. Но уже через пять месяцев в Пригородном районе руководством Северной Осетии была развёрнута широкомасштабная резня ингушского населения, в которой приняло самое непосредственное участие российское воинство, направленное туда не кем иным, как Главнокомандующим Вооружёнными Силами России Президентом Б.Ельциным, и вдохновлённое его обращением к этому воинству. Причём, этим его обращением к войскам, с них, как уже отмечалось ранее, снималась всякая ответственность за злодеяния, которые ими будут совершены в районе конфликта. Как говорится: невероятно, но факт. А ещё через год, 7 декабря 1993 года, он проводит в Нальчике совещание руководителей регионов Северного Кавказа.
Так чем всё же можно объяснить эту метаморфозу. На наш взгляд объяснить это можно следующим образом. Став Президентом страны, он ещё не стал полновластным её хозяином. А чтобы стать им, ему необходимо было теперь убрать со своего пути «колоду» в лице Верховного Совета Российской Федерации. Ему необходима была власть любой ценой. С этой целью он 21 сентября 1993 года издаёт Указ «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» (невольно вспоминается кисловодское «Соглашение» о поэтапном возвращении ингушей в Пригородный район). Однако, озаглавив так свой Указ, он вовсе не растягивает эти реформы по этапам, как Галазов в Пригородном районе. Он спешит. Этим же Указом он распускает все представительные органы власти страны, распускает Конституционный Суд Российской Федерации и подчиняет себе Генерального прокурора. Одним словом, уже этим своим Указом он устанавливает в стране режим личной власти.
Однако Верховный Совет Российской Федерации оказался не такой уж «колодой», которую рвущийся к власти авантюрист мог бы одной ногой отбросить со своего пути. Буквально в тот же день, 21 сентября, как только стало известно о выходе Указа Президента о роспуске всех органов Советской Власти, Верховный Совет собирается на экстренное заседание и принимает постановление об отстранении Б.Ельцина от власти. Конституционный Суд Российской Федерации на своём заседании пришёл к заключению, что Указ Президента Российской Федерации Б.Ельцина «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации от 21 сентября 1993 года не соответствует Конституции Российской Федерации и является основанием для отрешения Б.Ельцина от должности Президента Российской Федерации. 23 сентября 1993 года был созван Чрезвычайный (десятый) съезд Народных депутатов Российской Федерации, который в своём Постановлении от 24 сентября 1993 года оценивает действия Б.Ельцина, как государственный переворот, и в связи с этим его полномочия в качестве Президента Российской Федерации этим Постановлением были прекращены. Выражаясь языком КЗОТа, гражданин Ельцин Б.Н. этим Постановлением Съезда Народных депутатов Российской Федерации уволен с работы в связи с несоответствием занимаемой должности. Ему было предложено не усугублять свою вину перед народом и прекратить свои антиконституционные действия. Чего не хватило приступившему к исполнению обязанностей Президента страны А.Руцкому и Председателю Верховного Совета РФ Р.Хасбулатову, так это – изолировать его хотя бы на 2-3 недели. Этим их упущением он не преминул воспользоваться.
За два года своего президентства он создал для себя определённую опору в лице Премьера-фигляра Черномырдина, Министра Внутренних дел Ерина, Министра Обороны Грачёва и других. Опираясь на них, Ельцин не только не признал решения Чрезвычайного съезда Народных Депутатов и Конституционного Суда, и не только не внял их предложению прекратить антиконституционные действия, а, наоборот, пошёл на вооружённое свержение избранной народом власти. Верной опорой ему в этом были те же лица, что и в проведении ровно год назад этнической чистки в Пригородном районе. В первых числах октября к зданию Верховного Совета кроме московских милиционеров были переброшены отряды омоновцев из областей, оставшихся верными отстранённому от власти Б.Ельцину. Сюда же были подтянуты части печально известной теперь Псковской дивизии и части особого назначения «Альфа», буквально за год до этого участвовавшие в геноциде ингушского народа в Пригородном районе. Особо следует отметить, что здесь оказались 800 омоновцев-головорезов, в буквальном смысле этого слова, из Северной Осетии, прошедшие на этом поприще определённую практику и получившие в этом деле необходимые навыки в Пригородном районе. На глазах у окружающей толпы, осаждавшим здание Верховного Совета, под выкрики: «Бей жидов и чеченцев», раздавались крупные денежные суммы. Выкрики эти были направлены прямо против А.Руцкого и Р.Хасбулатова. Однако в то же время они недвусмысленно были направлены в поддержку «отца» утверждавшейся в Новой России демократии. И в то же время в рядах, осаждавших здание Верховного Совета, не было буквально ни одного ингуша. (Это к ходу и заключению «Совещания» в Нальчике). Здание Верховного Совета было опоясано колючей проволокой, в нем были отключены электроэнергия, водоснабжение, снабжение продуктами питания и т.д. По Москве прокатилась волна многотысячных митингов и стихийных демонстраций в поддержку Верховного Совета. 1-го и 2-го октября в нескольких районах Москвы произошли настоящие рукопашные бои между сторонниками и противниками отлучённого от власти Б.Ельцина. 3-го октября безоружные сторонники Верховного Совета прорвали кольцо блокады. У Дома Советов, чтобы защитить его, собралось по свидетельству очевидцев не менее 300-350 тысяч москвичей. На рассвете 4-го октября начался штурм здания Высшего Законодательного органа Государства. С 16-го этажа здания Совета Экономической Взаимопомощи соцстран по его защитникам был открыт огонь из автоматов и прицельный огонь снайперов. Против них были двинуты бронетранспортёры и танки. Площадь перед зданием и прилегающие улицы были обагрены кровью безоружных защитников народной власти. По зданию был открыт огонь из танковых орудий. По свидетельству некоторых свидетелей экипажи этих танков также были вознаграждены значительными суммами. Всё это действо, уволенного за ненадобностью его в качестве Президента Страны Б.Ельцина, транслировалось на весь мир американской компанией CHH с крыши в близи расположенного здания. Мир ужаснулся от этого телешоу: «В центре Москвы русские убивают русских». По официальным данным: на улицах Москвы погибло 147 человек, по неофициальным, – от полутора до двух тысяч.
А теперь, на основании приведённых неопровержимых фактов, можно, наверное, подвести некоторые итоги. А для этого поставим перед собой вопрос: «Так что же за личность прибыла в Нальчик для проведения там «Совещания» 7 декабря 1993 года?» Если на этот вопрос дать максимально краткий ответ, то в трёх словах он прозвучит так: «Личность беспредельно мрачная!». А если ответить одним словом, то в Нальчик прибыл: Узурпатор. В самом деле: эта личность во имя удовлетворения своих непомерных амбиций пошла на разрушение Великой Сверхдержавы. В ней он родился, в ней для него раскрывались поистине неограниченные возможности для созидания, он же все свои силы направил на её разрушение. Той власти, которую он обрёл, став Президентом страны, ему оказалось недостаточно, ибо эту власть, в соответствии с существующей Конституцией, он обязан был «делить» с Верховным Советом, и он затевает «Поэтапную Конституционную реформу». Встретив же решительный протест Верховного Совета, физически уничтожает его и одним махом проводит эту реформу. Всего в течение буквально двух месяцев, с 4 октября по 12 декабря, комиссией, работавшей под его председательством, лично под него же была подготовлена и уже 12 декабря была, как указывается в её официальном тексте, «принята всенародным голосованием» новая Конституция Российской Федерации. Уже эти сроки, всего два месяца, отведённые для разработки её текста, его «всенародного» обсуждения и принятия, не могут не вызвать скептической улыбки. Тем более что буквально за 4 дня до этого «всенародного» принятия, 8 декабря 1993 года газета «Известия» писала: «Президент (какой он Президент? Он же уволен по статье о несоответствии – Ф.Б.) резко осудил безответственную позицию некоторых лидеров северо-кавказских регионов, которые ведут агитацию против новой Конституции (значит, были-таки и такие – Ф.Б.), подчеркнув при этом, что только новый Основной Закон может предотвратить раскол России».
А как следует понимать это предупреждение «Президента»? Его следует, очевидно, понимать только как подтверждение того, что он видел и понимал, что значительная часть регионов страны противостоит его поползновениям к установлению личной власти. И подавить это противостояние он сможет, только опираясь на этот новый Основной Закон. Поэтому он тут же далее предупреждает: «Если кто-то будет разыгрывать эту карту, жёсткие меры неизбежны». А о его способностях картёжного игрока, как и его приверженности к алкоголю, было уже довольно широко известно. А тут ещё жёсткие меры в Пригородном районе, в Москве. Вот такими методами он проводил на местах агитационную работу, «убеждая массы» в необходимости принятия нового Основного Закона.
Не может не вызвать недоумения это утверждение о «всенародном» голосовании и в связи с тем, что оно было будто бы всенародным и среди ингушского народа. Ведь всем известно о его непосредственном участии в организации и осуществлении этнической чистки, геноцида ингушского народа всего лишь за год до этого «всенародного» голосования. Совершенно очевидно, что ингушский народ был для него лишь разменной монетой в его грязной политической игре. Вот такой видится фигура тоже «всенародно» избранного 1-го Президента Российской Федерации. Почему подчёркнуто? А вот почему. Членами общественной организации «Справедливость», существующей в Ингушетии, на июль 2006 года подсчитано: «Ни один из 160 (!!) документов, включая 41 Указ Президента РФ, 5 распоряжений Президента РФ, 7 поручений Президента РФ, 10 постановлений Правительства РФ и т.д. не выполнен осетинской стороной. Нужны ли другие доказательства бессилия центра и всевластия Осетии?».
А почему бы, уважаемый читатель, не посмотреть на эти же цифры несколько с иной стороны. То, что Северная Осетия, а теперь ещё и Алания бесчинствует на Северном Кавказе – это очевидно. При этом даже официальные лица государства называют её «форпостом» России на Северном Кавказе. Хотя в действительности она представляет собой не что иное, как гнойник на здоровом теле северо-кавказского региона. Так вот, почему за этим следует видеть бессилие центра? О бессилии центра можно было бы говорить только в том случае, если этот самый центр хотя бы раз, да другой попробовал применить силу, но безуспешно, вот тогда можно было бы с сожалением констатировать его бессилие. А что мы видим в действительности? В действительности мы видим, что центр за прошедшие 15 лет не сделал ни единой попытки применить силу для восстановления справедливости по отношению к ингушскому народу. Более того. Если бы члены общественной организации «Справедливость» попробовали бы ещё подсчитать количество обращений граждан Российской Федерации ингушей по национальной принадлежности к тому же Президенту, к Правительству, к другим властным структурам, обращения, которые вообще остаются без ответа, они вряд ли смогли бы это сделать, ибо таких обращений тысячи. Власти молчат. А это молчание вовсе не говорит об их бессилии. Это молчание, это неприменение необходимой силы для восстановления справедливости, есть – не что иное, как одна из форм осуществления национальной политики в Российской Федерации, политики молчаливого поощрения проявления фашизма в одном из её субъектов, политики, корни которой уходят во времена Древнего Рима, политики – «разделяй и властвуй». В условиях современной Российской Федерации эта политика была возрождена на «Совещании» в Нальчике и зафиксирована для истории в документе, именуемом «Протоколом». Эту политику 1-й Президент России провёл через два срока своего президентства и, как эстафету, передал в руки 2-му, который с таким же «успехом» провёл её через два срока своего президентства и, уже можно не сомневаться, передаст её третьему.
Вот такими видятся лишь некоторые итоги «Совещания» в Нальчике. Вряд ли следует обращаться к последующим «Соглашениям» между Президентами Северной Осетии и Ингушетии. Уже хотя бы потому, что на «Совещании» в Нальчике Президент Ингушской Республики Р.Аушев по существу подписал акт безоговорочной капитуляции перед фашиствующим Президентом Северной Осетии А.Галазовым. Продолжающиеся бесправие и страдания ингушского народа являются не чем иным, как прямым следствием решений этого «Совещания» и в значительной мере этой капитуляции.
В заключение. Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 22 сентября 1993 года об отстранении Б.Ельцина от власти; Постановление Конституционного Суда Российской Федерации о несоответствии Указа Б.Ельцина «О поэтапной конституционной реформе» действующей тогда Конституции Российской Федерации, как основе для отрешения его от должности Президента страны; Постановление Чрезвычайного (десятого) Съезда Народных Депутатов Российской Федерации от 24 сентября 1993 года о прекращении полномочий Б.Ельцина в качестве Президента страны – никем опротестованы не были, и не отменены и по сей день. Отсюда: «Совещание» в Нальчике было созвано личностью, поправшей политические, юридические законы, нравственные нормы. Председательствовал на нём – узурпатор. Поэтому «Совещание» это противозаконно. Противозаконны и все его решения. А такой вывод может быть довольно веским аргументом в руках представителей ингушского народа, борющихся за его права. И ещё один вывод, следующий из этих рассуждений. Поскольку названные постановления Высших органов государственной власти и Конституционного Суда Российской Федерации не отменены и поныне – ныне правящие в стране круги, приняли власть из рук узурпатора и проводят, по крайней мере, в национальном вопросе, его политику. Вряд ли найдётся кто-либо, кто станет оспаривать – ничто так не подрывает у людей веру в государство и закон, как политика двойных стандартов. Особенно если эту политику проводит сама власть, исходя из малопонятной или совершенно непонятной рядовому гражданину политической целесообразности. В самом деле: полковник Буданов, собственноручно застреливший девушку-чеченку, осужден. Капитан Ульман со своими разведчиками, расстрелявший мирных граждан-чеченцев – осужден. Тысячи же показаний пострадавших осенью 1992 года ингушей, с указанием фамилий и адресов изуверов-осетин, остаются безответными. Эти истязатели-изуверы не только не привлечены к ответственности – против них уголовные дела даже не возбуждались.
Закончить же данную тему можно, очевидно, вопросом. Однако чтобы он был предельно ясным, предварим его некоторыми фактами. Факт первый. Как мы уже отмечали, Пункт 2-й Главы 80-й Конституции РФ начинается словами: «Президент Российской Федерации является гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина». Факт второй. В начале июня в курортном городке Германии Хайлигендамме, в завершение саммита восьмёрки, Президент В.В.Путин журналистам заявил: «Я сам не нарушаю Конституцию и никому не позволю её нарушать». За этой бравадой, довольно ясно просматривается не только нравственный, но и юридический аспект, ибо без малейшего труда, «навскидку», как иногда любит выражаться Президент, можно насчитать чуть ли не дюжину фактов грубейшего попрания конституционных прав и свобод человека и гражданина по отношению к ингушскому народу, к полноправным, казалось бы, гражданам Российской Федерации. Отсюда вывод: Гарант есть, а Гарантий-то никаких… А отсюда и вопрос: «А разве бездеятельность действующего Президента по отношению к фашиствующему руководству Северной Осетии – Алании не является нарушением, даже ныне действующей, Конституции РФ, Гарантом которой он является?
И ещё. Б.Ельцину, с его психологией вандала и узурпатора было не дано понять, что Россия, как достаточно убедительно уже свидетельствует исторический опыт, может существовать только: или как Федерация, или как Империя. Третьего не дано. При этом, всякое умаление, усечение Федеративных начал неизбежно ведёт к усилению начал Имперских. Современное руководство России комфортно устроилось на той основе, которая была создана Б.Ельциным и передана ему из рук в руки. Ему пока (!) нет необходимости задумываться над тем, что могущество России может успешно прирастать не на обезжизненной нефтедолларами почве, а на основе успешного развития и процветания каждого из народов, в неё входящих.

Город какой ??? славы?

Сюда, «за кордон», дошла молва о том, что представители общественных организаций и объединений, политических партий и национально-культурных центров Северной Осетии-Алании обратились в администрацию местного самоуправления Владикавказа с инициативой о присвоении столице республики почётного звания «Город Воинской Славы». Сразу же по получении этого сообщения, вспомнились слова известного советского поэта А.Твардовского. Несколько перефразированные, они, применительно к данному случаю, могут звучать так: «А ведь бой-то вёлся не ради Славы, а ради Жизни на Земле». А что сотворили с этой самой Жизнью в Пригородном районе осенью 1992 года осетинские головорезы (73 %), поддержанные российским воинством и вдохновлённые вышеперечисленными партиями, организациями, общественными объединениями?!
Или ещё. Даже не окунаясь в историческую литературу, можно со всей ответственностью утверждать, что город Малгобек в то время принял на себя удар нисколько не меньшей силы, чем город Владикавказ. Сдерживал натиск врага нисколько не с меньшим упорством, чем Владикавказ. И военно-стратегическое значение он имел не меньшее, чем Владикавказ. Однако вот, Малгобек, в полном соответствии со словами поэта, и в полном соответствии с сущностью менталитета ингушского народа, избрал для себя девизом: «ГОРОД БОЕЦ. ГОРОД ТРУЖЕНИК». И не более того. А тем, видите ли, подавай СЛАВУ. Ну что ж, поддадим, елико возможно.
Свидетельствует Фатима Дахкильгова, жительница Владикавказа, гуманитарная общественность которого намерена добиваться (а может быть, уже и добилась – чем чёрт не шутит …) присвоения своему городу почётного звания: «Город Воинской Славы». Что ж? Им, как говорится, и карты в руки.
«31 октября, – повествует Фатима, – мои родители ушли на базар и не вернулись. Мы не знали, что случилось. Дома кроме меня были: моя тётя (сестра мамы) – Люба (20-ти лет); сестра – Лариса (17- ти лет); брат Якуб (13 – ти лет); два двоюродных брата в возрасте 5 и 3 лет.
Мы видели в окно, как в полдень рядом с нашим домом убивали ингушей-заложников, в основном женщин и детей. Сколько их там было убито, я сказать не могу, потому что смотреть на это было очень тяжело, и я часто отходила от окна.
Недалеко от нашего дома была большая детская площадка, на которой всё это и происходило. Было приблизительно 11 часов дня, когда туда начали свозить пленных ингушей. Мужчин среди них почти не было, если не считать несколько подростков и стариков. Вокруг них собралась огромная толпа осетин, в основном наши соседи. Но были там и осетины, которых я не знала. Все они громко смеялись, свистели, улюлюкали (как и 23 февраля 1944 года – Ф.Б.) всякий раз, когда убивали очередного ингуша. Вокруг ингушей был образован большой круг. Человека выводили в круг несколько гвардейцев и крепко держали до тех пор, пока не убедятся, что он умер. Убивали так: били по голове, в лицо, в живот, отрезали уши, нос, выкалывали глаза, тушили на их телах сигареты.
Мы заметили из окна женщину немного старше 20-ти лет. На руках у неё был мальчик двух-трёх лет. Она хотела пройти мимо толпы, но, видимо, испугавшись, забежала в подъезд дома № 15. Она пробыла там долго. Выйдя из подъезда, не обращая внимания на толпу, она хотела быстро пройти мимо. Это был единственный путь из этого дома. Несколько осетин оглянулись на неё и стали кричать. Женщина хотела убежать, но её догнали несколько гвардейцев и гражданских. Отобрав ребёнка и затащив женщину в круг, её начали одновременно бить по лицу и раздевать. Раздев догола, её потащили в подъезд. Всё это время она кричала, плакала, отбивалась. Какой-то гвардеец схватил мальчика за ноги и, сильно размахнувшись, ударил головой о стену дома № 15. Но мальчик сильно кричал. Гвардеец ударил его ещё два раза головой о стену. Мальчик перестал кричать, и гвардеец бросил его в кучу тел убитых ингушей.
Его мать снова выволокли из подъезда. Несколько гвардейцев держали её за руки, остальные долго тушили на её теле свои сигареты. Снова зажигали их и снова тушили. У некоторых из них были зажигалки, они со смехом жгли женщине лицо, руки, волосы. Её ужасный крик прекратился, только когда она умерла. Но и после этого продолжали тушить сигареты на её теле, потом её бросили в общую кучу.
Тётя запретила нам смотреть в окно и вывела из комнаты. Весь день мы боялись, что за нами придут. В три часа ночи мы вышли из дому и пошли к другу нашего отца. Он русский, живёт во Владикавказе. Три недели мы прятались в его семье, затем с его помощью отец вывез нас в Назрань». (50).
Со своей настоятельной просьбой о присвоении столице республики почётного звания гуманитарная «элита» Северной Осетии – Алании намеревалась обратиться (и, наверное, обратилась) к Президенту России В.В.Путину. Конечно, Президент-лапочка может по-доброму пожурить гуманитарную интеллигенцию Северной Осетии-Алании за нетерпеливость, с которой они, не отойдя ещё от шока Бесланской трагедии, затеяли это ура-патриотическое шоу. Вряд ли оно будет способствовать притуплению боли, скорби, в которой пребывают и ещё долго, наверное, будут пребывать её жертвы. Может быть и так. Но может быть и иначе. За два срока пребывания на посту Президента Российской Федерации, он ни на сантиметр не продвинул вперёд решение проблемы ингушского народа, а, оставшись на этом посту на третий срок, идя навстречу многочисленным просьбам вездесущего осетинского лобби в Москве, подпишет соответствующую бумажку, так необходимую Владикавказским властям для удовлетворения своей национал-шовинистической спеси.
Если же произойдет действительно так, то «элите» гуманитарной интеллигенции Северной Осетии – Алании, сказавшей «А», нужно будет сказать и «Б». Что имеется в виду? А вот что. Если всё же город Владикавказ обретёт статус «Города определённой Славы», то, что ж это будет за город такой, без соответствующего Герба. Его необходимо будет срочно изготовить и представить на утверждение, конечно, Президента России. Будет ли это В.В.Путин или кто-то из его сподвижников, вряд ли кто из них выберется из липких лап осетинских лобби, но всё же. Время уж очень непредсказуемое. Вот для изготовления этого герба хотелось бы предложить осетинским гуманитариям несколько эскизов.
Вот, например, на фоне, конечно же, гор и нескончаемой вереницы спирто-коньячных заводов группа дюжих осетинских гвардейцев волокут в подъезд жилого дома обнаженную молодую женщину. Если Президент России (В.Путин, В.Морозов, С.Иванов, Д.Медведев) поинтересуется, что этим изображением на эскизе символизируется, можно ответить: «Программой, разработанной кандидатом педагогических наук, профессором А.Галазовым, по эстетическому воспитанию гвардейцев предусматривается разучивание бальных танцев, а такие уроки, как известно, немыслимы без дамы. Вот гвардейцы спешат на очередное занятие».
Или, дюжий осетинский гвардеец, держа за ножки 2-3-х летнего младенца, развернулся в мощном размахе. Если же Президент России поинтересуется (ведь может же такое случиться) а как это понимать, можно ответить, что ещё в 1957 году в период возвращения ингушей на свою Родину, первый секретарь Северо-Осетинского обкома партии Агкацев клятвенно пообещал создать в своей республике негасимый очаг подлинной дружбы народов. Вот во исполнение этой клятвы, осетины со своими соседями ныне настолько дружественны, что мужчины-осетины нянчат ингушских детей так же, как и своих.
Или, дюжий осетинский гвардеец бросает младенца на съедение голодным осетинским свиньям. И если Президент России вдруг заинтересуется…. Да мало ли, что может ответить Президенту России гуманитарная интеллигенция Северной Осетии-Алании.
Да разве только этим оставил о себе славу город Владикавказ – столица Северной Осетии-Алании. А заблаговременная подготовка различного рода помещений под концлагеря для заложников. Один только подвал под медицинским Институтом чего стоит. А условия содержания заложников в этих концлагерях… А чтобы мне русскому россиянину не уходить далеко от России, не могу в подобных случаях не вспоминать посещение этих концлагерей депутатом Государственной Думы С.Бабуриным. Помнится, в начале своей политической карьеры, он позволял себе иногда становиться в оппозицию (вернее в позу) к самому Б.Ельцину. Посетив же галазовские концлагеря, ничего кроме неприятных воспоминаний о себе, да и о Государственной Думе, членом которой он неизменно с первого её созыва является, не оставил. К тому же ещё и партию свою назвал «Народная Воля». Надо же опуститься до такого бесстыдства. Народовольцы бескорыстно жертвовали собою в борьбе против насилия над народом. Март 1880 года – на эшафот взошли пять народовольцев. Март 1887 года – ещё пять народовольцев взошли на него. «Народоволец» же С.Бабурин на думском довольствии обрёл такую форму, что не смог бы даже на первую ступеньку эшафота ногу поднять. К величайшему сожалению он далеко не является исключением из всей массы грызловской Думы. Однако кажется, мы ушли от нашей непосредственной темы.
А тот факт, что в период подготовки к проведению этнической чистки Пригородного района и самого города Владикавказа работниками жилищно-коммунальной службы велась негласная регистрация домовладений и квартир, в которых проживали ингуши, разве это не составляет о п р е д е л ё н н у ю славу этому городу.
А тот факт, что более 300 домовладений и квартир в столице республики городе Владикавказе со всем их имуществом, хозяева которых – ингуши или успели укрыться от расправы или погибли, были силой захвачены и по сей день силой удерживаются. Разве это не создаёт о п р е д е л ё н н у ю славу этому городу. Конечно, в значительной мере «смягчающим» обстоятельством для города-претендента на особый почёт и славу является то, что этот дикий произвол в условиях «суверенной демократии» творится под покровительством Генеральной прокуратуры, Верховного суда, Правительства и Президента России.
А захват в заложники классика ингушской литературы Идриса Базоркина с семьёй и разграбление его архива? Со всей определённостью можно утверждать, что, наступившая вскоре после этого его смерть, является его убийством, ничем не прикрытым террористическим актом под сенью Конституции Российской Федерации.
А разрушение памятника классику русской, да и мировой, литературы М.Ю.Лермонтову? И всё это в городе, претендующем на почётное звание, а может быть уже и получившем его. В условиях, царящего в стране криминалитета, и не такое возможно.
Политическая и гуманитарная «элита» Северной Осетии, прилепив к исторически сложившемуся наименованию этноса ещё и «Алания», наверняка не подозревала что присовокупляя этот добавок, она возрождает в современной своей морали, нравственности, в общественном сознании, мрак средневековья. Можно лишь сочувствовать тем 23 % народа, которые этот мрак не приемлют, но, в силу сложившихся обстоятельств, вынуждены молча влачить на себе этот «груз».
А тот факт, что этот город-претендент в своё время стал по существу «осиным гнездом», в котором сосредоточилось всё командование российских войск, оказывающих непосредственную помощь осетинским бандформированиям в осуществлении акции геноцида ингушей, проживающих на территории Северной Осетии. Разве это не делает о п р е д е л ё н н у ю славу этому городу. Нелишне, пожалуй, будет отметить тут прямое участие во всех этих «мероприятиях» ельцинской камарильи и её последователей, не способных дать объективную оценку этому злодеянию. Этот перечень фактов можно было бы ещё продолжать и продолжать. Но у нас есть ещё много, о чём надо сказать в рамках названной темы.
Иной читатель может заметить, что этим общественно-политическим шоу гуманитарной «элите» СО-Алании очень хотелось бы отметить разгром немецко-фашистской группировки, прорвавшейся на территорию республик Северного Кавказа осенью 1942 года, а осень 1992 года, вроде бы тут и не причём. Нам же вся эта затея представляется несколько иначе. В самом деле: Краснодар, скажем, не герой боевой славы. Нальчик – не герой боевой славы. А уж о Малгобеке и говорить нечего. А вот Владикавказ – Герой да ещё Боевой Славы. Здесь ведь довольно чётко просматривается стремление национал-шовинистов, фашиствующих элементов СО-Алании выпятить исключительность своего народа, по сравнению с народами-соседями не только вообще, но и в годы Великой Отечественной войны. Ведь не будут же они подавать материал о том, какой вклад в общее дело победы был внесён ингушским народом. Они не будут давать материал даже о том, кто разгромил вражескую группировку в борьбе за Владикавказ. Они не будут давать материал о том, что за Владикавказ плечом к плечу сражались и гибли русские и украинцы, казахи и киргизы, чеченцы и ингуши, и уж там где-то и осетины. Они не будут давать материал о том, что бой за Владикавказ и Малгобек (а это в тех условиях по существу единое целое) вёл Советский Солдат. И вечная Слава ему, а не галазовскому гвардейцу-мутанту, к чему будет, в конечном счёте, сводиться это шоу. А о том, что это будет именно так, говорят следующие документы.
Мы намеренно опускаем материалы об участии ингушского народа в Великой Отечественной войне, о его скромном, но вполне сопоставимом с его численностью, вкладе в общую победу. Об этом с достаточной убедительностью говорит сборничек «В ПАМЯТИ НАРОДНОЙ», выпущенный издательством «Сердало» (126 стр.) в 2005 году по случаю 60-летия Победы. Об этом же говорят многие и многие ещё не опубликованные факты. Обратимся к нашей теме.
Так, академик А.Здравомыслов, с превеликим удовольствием взяв напрокат у А.Цуциева его идейку о несовместимости вообще ингушского народа с советским общественным строем, раскрывая по-своему «позицию официальных властей сталинского периода», в частности, пишет: «Суть её в том, что вайнахский этнос не вписался в советский образ жизни и советский общественный строй, что в этой этнической среде проявились в более интенсивной форме, чем в других группах, факты сотрудничества с гитлеровскими оккупантами (выделено мною – Ф.Б.) и что, следовательно, депортация была вполне закономерным с точки зрения советских законов и советских нравственных норм возмездием за недостаточную лояльность по отношению к политическому режиму (выделено А.Здравомысловым), в какой-то мере оправданным условием военного времени». (С. 33-34.). А, чуть передохнув, добавляет: «В целом НКВД был бессилен бороться с бандгруппами, пока здесь были сами ингушский и чеченский народы». (С. 37.). Академик настолько увлёкся этой чернухой, что перестал думать о том, что читатель станет его фамилию брать в кавычки. Тут же он добавляет: «Однако повстанчество именно потому беспокоило Сталина, что оно было в тылу у Красной Армии, а не потому, что чеченцы и ингуши сотрудничали в немецкой оккупационной администрации в качестве местных полицаев». (С. 37.). Два момента здесь прямо-таки кричат, просясь в комментарий.
Во-первых, это то, что академик с совершенно недопустимым для своего положения легкомыслием «в тылу» выделил собственноручно. Что он подразумевал под тылом Красной Армии применительно к 1944-му году невозможно себе даже вообразить. Ведь ему, взявшемуся писать то, что мы вынуждены теперь комментировать, должно было быть известным, что чеченцы и ингуши были депортированы именно в день Красной Армии 23 февраля 1944 года. А к этому времени территория Советского Союза, как известно, была повсеместно освобождена от оккупантов, государственная граница была восстановлена, а сражения перенесены на территорию сопредельных государств. В результате, в тылу у Красной Армии была вся территория Советского Союза от западных его границ до Сахалина и мыса Дежнёва. Так что Сталина «беспокоило» вовсе не то, что вообразил себе академик А.Здравомыслов.
Во-вторых, беспредельно абсурдное утверждение академика о том, что чеченцы и ингуши «сотрудничали в немецкой оккупационной администрации в качестве местных полицаев». Это утверждение убедительно говорит лишь о том, что академик А.Здравомыслов оказался достаточно способным, чтобы понять, что немцы формировали местную администрацию из жителей оккупированной территории. Из их числа назначали старост, из их числа набирали полицаев, осведомителей и так далее. Однако за пределами познаний академика остался тот факт, что территория Чечено-Ингушетии оккупирована не была. И, уже поэтому, немецко-фашистские оккупанты никак не могли набирать полицаев из числа чеченцев и ингушей. Набирать полицаев и создавать местные администрации они могли на территории Северной Осетии, которая несколько месяцев была оккупированной немцами. И это они, разумеется, проводили в жизнь. Но писать об этом не мог, конечно, А.Цуциев и, уж тем более, не смог самостоятельно добраться до этого академик А.Здравомыслов.
Наше намерение не углубляться в вопросы непосредственного участия представителей ингушского народа в тех или иных операциях Отечественной войны, вовсе не означает, что нам нечего сказать на этот счёт. Тем более в связи с «Городом Боевой Славы». А вот о том, как в этом городе, претендующем на почётное звание, относятся к тем, кто этот город вместе со всей страной, не щадя жизни, защищал, не привести, хотя бы несколько примеров, просто невозможно. Начну с личного.
О подвиге Саадула Арсамакова, о его прорыве в Страсбург, услышал, будучи за кордоном. Оказавшись по случаю в Ростове-на-Дону, поставил перед собой задачу, узнать о нём всё, что только представится возможным. Оказалось, что он тоже находится в Ростове (об этом мне позвонили из Назрани), в онкологической больнице. Ему необходима была операция. Однако врачи пришли к общему заключению: его организм на 89-м году жизни этого вмешательства уже не выдержит. Его не стало 13 апреля 2007 года. Мне стало известно позднее, что руководство Северной Осетии-Алании снизошло даже до того, что разрешило похоронить его на родовом кладбище. А местная администрация выделила даже определённую сумму на организацию похорон, а её представители даже приняли личное участие в похоронах. Однако всё это «участие» лишний раз показывает беспредельное лицемерие и цинизм этого руководства. Это «участие» было проявлено только потому, что имя Саадула Арсамакова Советского Солдата, не только защищавшего в своё время город, претендующий на присвоение ему почетного звания, но и проливавшего кровь за освобождение Европы от фашистской чумы, стало известно всей Европе. И всё это северо-осетинское руководство вынуждено было сделать, насколько только возможно (а для него всё возможно) хорошую мину при весьма дурно пахнущей игре.
Дважды похороненный в боях, дважды представленный командованием к высшей правительственной награде, но так и не получивший их, как непригодный к дальнейшему участию в боевых действиях, инвалид первой группы с помощью медсестры был доставлен из госпиталя и сдан на руки родителям. А 23 февраля 1944 года вместе с ними, как «не вписавшийся», по утверждению северо-осетинских борзописцев и их прихвостней, в советскую государственную систему, был депортирован. Реабилитированному в 1957 году и возвратившемуся на свою Родину, отчий дом и подворье ему, в соответствии с нормами северо-осетинского законодательства и северо-осетинской морали, нравственности, разумеется, не возвратили. Он создал для своей семьи новый очаг. Но и из него в ноябре 1992 года был изгнан. И все последующие 15 лет, до последнего дня своего, вынужден был прозябать в металлическом вагончике для беженцев. В собственноручно построенный дом он так и не смог возвратиться даже из Страсбурга. Вот такова участь Советского Солдата, отстоявшего честь своей Страны, честь Европы. И исключительно только потому, что он – ингуш.
Могу со спокойной совестью говорить: я с ним встретился, я с ним беседовал, что считаю для себя большой честью. Разыскал его в онкологической больнице в Ростове-на-Дону. Ему необходима был операция. Однако врачи пришли к общему заключению: его организм на 89 году жизни этого вмешательства уже не выдержит.
Наведя в регистратуре необходимые справки, поднимаюсь на соответствующий этаж, в соответствующее отделение, иду в его палату, а его там нет. Спрашиваю у медсестры: а как мне увидеть Саадула Арсамакова? «А вот он идёт» – отвечает она мне. Он идёт, правой рукой опираясь на трость, с которой он дошёл до Страсбурга, а под левую – его поддерживает молодой человек, ухаживающий за ним в больнице. Обращаюсь к Саадулу с просьбой уделить мне буквально несколько минут. «Пожалуйста, отвечает он, – пойдёмте в палату». И пристально старческим взглядом всматривается в меня. Говорю ему, что мы не знакомы и предлагаю, чтобы не беспокоить его соседей по палате, побеседовать прямо в коридоре. «Пожалуйста» – ни секунды не колеблясь, отвечает он. Прошу молодого человека принести стул и предлагаю Саадулу: «Садитесь, пожалуйста». Восьмидесятидевятилетний Советский солдат Саадул Арсамаков, опираясь на свою знаменитую трость, отвечает мне: «Ну, как же это, я сяду, а вы будете стоять». Уже в одном только этом можно увидеть подлинную нравственную сущность рядового Советской Армии, ингуша Саадула Арсамакова. Считаю, что будет вполне заслуженным и справедливым, чтобы в связи с возвращением ингушскому народу его исторической Родины, а селу Чермен его исторического названия Базоркино, родная улица Саадула Арсамакова будет названа его именем, а его гражданский подвиг для ингушской молодёжи будет образцом для подражания. Участие же местной северо-осетинской администрации в его похоронах, если и можно посчитать показательным, то показательным лишь в проявлении этой администрацией фальши, лицемерия, цинизма. И в качестве показательных в этом смысле, из многих тысяч фактов, приведём следующие.
Летом 1993 года не стало Ш.Х.Гадаборшева – участника трёх войн: советско-финской, Отечественной и советско-японской, за что получил 28 правительственных наград и 7 ранений. Демобилизовавшись, он, естественно, устремился в родное село Гадаборшево, а приехал в село Куртат. А в доме, в котором он родился и откуда ушёл защищать Родину, хозяйничали осетины. Одного его появления во дворе было достаточно для того, чтобы тут же появилась милиция, задержала его на 15 суток, а затем выслала в Казахстан. Второй раз он появился в своём дворе после возвращения из ссылки, за что опять был арестован и выдворен из своего дома. Вырыл на краю села землянку, где без всякой прописки просуществовал до последних дней своих. В процессе этнической чистки, геноцида осенью 1992 года из числа его близких родственников были замучены и убиты 13 человек, а 11 пропали без вести. Выдержать подобное злодеяние сердце ветерана уже не могло.
Почувствовав приближающуюся кончину, боевой Ветеран, самоотверженный защитник Отчизны обратился к Главе временной администрации на территориях Северной Осетии и Ингушской Республики с просьбой: «Я обращаюсь к Вам в ожидании близкой смерти. Думаю, что последняя воля умирающего для Вас священна. Я прошу Вашего содействия в том, чтобы я был похоронен на своём родовом кладбище в с. Гадаборшево. Если у меня не было права на жизнь на родной земле, то дайте мне право на смерть, право быть в ней похороненным».
Так вот показательным как раз и является то, что Глава администрации села Гадаборшево Х.Тохтиев, на совести которого было немало захваченных в заложники и безвинно убито осенью 1992 года ингушей, на предсмертную просьбу ветерана-фронтовика ответил: «Гадаборшевы ни на земле, ни под землёй в селении Куртат обитать не будут».
Не менее показательным в прямой связи с этим представляется случай, рассказанный при жизни, Шабазгиреем Гадаборшевым. В одном из сражений, часть, в которой служил он и жители Кавказа других национальностей, попала в окружение. При прорыве из окружения был тяжело ранен шедший рядом с ним боец (осетин по национальности) – Чермен Мамсуров. Шабазгирей буквально вытащил его на себе из окружения. Чермен, благодарив Шабазгирея, клялся, что об этом будут помнить его потомки. А его первый же потомок – сын – Сослан Мамсуров, заместитель председателя Владикавказского горисполкома, города, претендующего на почётное звание, в октябре-ноябре 1992 года лично руководил уничтожением селения Гадаборшево (Куртат) – родного села Шабазгирея. (Журнал «51).
Позволю себе ещё один факт, так сказать, личного свойства. Судьбе было угодно в начале января этого года уложить меня в республиканскую больницу в г. Назрани. Находясь в реанимационном отделении, но в полном сознании, невольно наблюдал за работой персонала. Завезли меня, где-то в 4-м часу ночи, Сразу всё пришло в движение: передвинули, раздвинули койки, поставили для меня, тут же уколы, капельницы и прочее. Всё оперативно сделано, и всё утихло. Но тут же привозят следующего пациента. И опять моментально всё приходит в движение. Без суеты, без сутолоки, всё чётко, всё размеренно, всё слаженно. Если это применимо к работе медперсонала, то я бы сказал: красиво работают. Поначалу даже записал фамилии дежурного врача и двоих девочек-медсестричек, чтобы затем каким-либо образом отблагодарить их. А потом, ещё посмотрев, решил, что будет несправедливо кого-то из них выделять. К чему всё это? Сейчас станет ясно.
После реанимации в общей палате познакомился с Льяновым Умаром Хамурзиевичем, уроженцем села Саниба Северной Осетии, Ветераном Отечественной войны, Ветераном Труда. Одним словом, с человеком, судьба которого прямо вписывается в тему нашего повествования. В довоенные годы, одновременно с учёбой в Орджоникидзевском техникуме Советской торговли, с 1933 по 1937 год, без отрыва от учёбы в техникуме, проходит обучение в лётной школе «Аэроклуб». Один только этот факт достаточно убедительно говорит о том, вписался юноша Льянов Умар в Советскую систему или не вписался. Тут, правда, вполне можно допустить, что учёные из Северо-Осетинского института гуманитарных исследований А.Цуциев, А.Дзадзиев и многие другие, а так же некоторые их коллеги типа академика А.Здравомыслова, сразу же могут парировать: так он же учился-то в лётной школе только для того, чтобы перелететь к немцам. Кстати, после лётной школы в Орджоникидзе, он закончил лётно-техническое училище в Ульяновске и получил звание лётчика-инструктора лёгкомоторной авиации. И к немцам конечно не полетел. Войну он встретил строителем оборонительных сооружений по линии Укрепрайона «Хасавюрт – Моздок». Сооружений, которые, несомненно, сыграли определённую роль в общей обороне Северного Кавказа, в том числе, конечно же, и Владикавказа, так стремящегося теперь заполучить почётное звание «Города Боевой Славы». О том, как власти этого города уже отметили участие У.Х.Льянова в этой обороне речь впереди.
Как непосредственный участник формирования 224-й Горно-Стрелковой дивизии, в её составе в качестве заместителя политкомиссара он прошёл Сталинград, территорию России, Украины. Был дважды ранен. Однако, после всего этого, как и все ингуши, оказался в Казахстане, где, к сведению А.Цуциева, А.Здравомыслова и прочих учёных-гуманитариев, участвовал во встречах Н.С.Хрущёва, Л.И.Брежнева. Это ещё один факт к тому, насколько он вписался в Советскую систему. Однако примечательным его пребывание в Казахстане было, наверное, не столько этим, сколько тем, что его мать была осетинкой, и они, отказавшись от отца, могли избежать ссылки. Но они не пошли на это. Они сохранили семью.
И вот пришла старость. Ему уже 90. Инвалид 1-й категории – последствия войны. Подумал подлечиться во Владикавказе, но его предупредили, чтобы и не пытался, так как ингушей там не принимают. Почему подумывал о Владикавказе? Просто потому, что там медицина на значительно более высоком уровне, чем в соседних республиках. По некоторым сведениям в Ингушетии на одного стационарного больного в сутки выделяется 61 рубль, а в Республике Северной Осетии-Алании – от 800 до 4,5 тысяч рублей, в зависимости от тяжести состояния больного и необходимости его лечения. Почему это так? Наверное же, только потому, что Республика Северная Осетия-Алания – Форпост России на Северном Кавказе. Так вот, зная об этом, как не будешь восхищаться самоотверженной работой медперсонала в медучреждениях Республики Ингушетия. И ещё раз о том же самом: должен же рано или поздно среди ингушской молодёжи появиться любознательный студент, который взял бы на себя, вскрыть источники этой вопиющей разницы в финансировании социально-экономического развития соседних республик.
Не менее показательным является и следующий факт. Свидетельствует Президент центра по розыску и увековечению памяти павших Героев Великой Отечественной войны, Советского Комитета ветеранов войны генерал Степан Кашурко. «В 3-ей декаде октября, – пишет он, – в Советский Комитет ветеран-разведчик ингуш доставил тревожное письмо: «Спасите, нас убивают». В нём говорилось, что уже начался новый геноцид ингушского народа, проживающего в Пригородном районе и городе Владикавказе». «Председатель Советского Комитета ветеранов войны, – пишет он далее, – Герой Советского Союза маршал авиации Силантьев Александр Михайлович немедленно направил меня к терпящим бедствие людям». Прибыв на место, он ко всему прочему увидел: «Например, в нескольких километрах от Владикавказа (претендующего на почётное звание «Города Боевой Славы» – Ф.Б.), в районе села Гизель, в заранее сооружённом осетинами концентрационном лагере, в поле, за колючей проволокой содержалось 8 000 женщин, детей, стариков, единственная вина которых заключалась в том, что в Северной Осетии они были ингушской национальности».
Но до начала этого злодеяния, только прибыв в Ингушетию, из села Тарское (Ангушт) он дозвонился до А.Галазова и между ними состоялся такой вот разговор. «Обстановка нетерпимая, – сказал С.Кашурко, – ингушей ветеранов, да и всех, осетины оскорбляют. Угрожают им. До сих пор ветеранов не прописывают, живут они в гостинице – Доме ветерана. Им не дают возможности построить рядом на родительском земельном участке домик. Ведь 2 года назад Вы обещали решить этот вопрос». На что А.Галазов довольно прозрачным намёком ему ответил: «Скоро пропишем их не только постоянно, но и навечно. В гробу я видел этих ветеранов-ингушей. Народ решит, что с ними делать. Они – наши злейшие враги». (Выделено мною – Ф.Б.). (Там же. С. 14.). Если к этому вообще нужен какой-то комментарий, то он может быть, очевидно, лишь один: «Отличается ли чем-либо эта выходка А.Галазова, от скальпеля фашистского врача-изувера доктора Менгеле, проводившего «опыты» на живых узниках Освенцима? Если же и отличается, то только тем, что эта выходка была допущена Первым лицом Республики – Форпоста России на Северном Кавказе, допущена в государстве, именующем себя, демократическим, правовым, строящем общество с торжеством в нём общечеловеческих ценностей.
Из многих тысяч, приведённые факты, думается, достаточно убедительно говорят о том, какую славу из недалёкого прошлого оставил о себе на века город, претендующий на почётное звание. А изменилось ли что-либо сегодня? Чем славен город ныне в плане проявления человечности? Не касаясь здесь Пригородного района, только по городу Владикавказу для примера возьмём из многих сотен один только, но весьма показательный, факт.
Уже упоминаемый нами один из лидеров Народного Совета Ингушетии Я.Ю.Куштов родился 4 марта 1937 года в городе Владикавказе, улица Почтовая, 12. Двадцать третьего февраля 1944 года семилетним мальцом, с клеймом врага народа, был депортирован в Казахстан. В 1957 году вернулся на Родину. Жилище, из которого семья была выслана, отцу не только не возвратили, в нём проживали осетины, но и никакой компенсации не выплатили. Отец, в меру своих возможностей, опираясь на помощь семьи, на выделенном ему участке построил, новый дом, который после его смерти перешёл в наследство сыну – Якубу. В нём он и дожил до октября 1992 года, до этнической чистки, до акта геноцида ингушского народа в Пригородном районе и городе Владикавказе, претендующем теперь на некое почётное звание. Семья чудом спаслась, буквально в комнатных тапочках и в том, что впопыхах успели на себя накинуть. Имущество было полностью разграблено, жилище разобрано и вывезено. В хозяйственной постройке, расположенной внутри двора, живут осетины.
Прошло 15 лет, и решил гражданин Российской Федерации Куштов Я.Ю. утвердиться в своих гражданских правах, определённых Конституцией Российской Федерации – добиться возвращения ему того, что ещё возможно возвратить, добиться возможной компенсации. Верховный Суд Российской Федерации оставил его просьбу без удовлетворения. Конституционный Суд Российской Федерации оставил его просьбу без удовлетворения. А вот из Межрегионального управления Федеральной Миграционной Службы России ему пришла отписка, которую приводим полностью.
№ 482 от «02» июня 2006 г.
На письмо офмс России по Республике Ингушетия от «30» апреля 2006 г. № 2083 сообщаем, что данные о праве собственности на домовладение по адресу: г.Владикавказ, ул. Крымская, 20/13 регистрируются в БТИ г. Владикавказа.
Информируем Вас, что в настоящее время могут возникнуть препятствия для обустройства гражданина Куштова Якуба Юсуповича по казанному ул. Крымская 20/13 адресу.
Копия заявления прилагается от соседей».
К приведённой отписке необходимо пояснить, что выполнена она на типографском бланке, а то, что заполнено от руки, у нас приведено пунктиром. А подписана она Главою местной администрации Б.П.Касаевым. А в прилагаемой копии заявления соседей, в частности, указывается: «Куштов Якуб был один из организаторов и участников развязывания ингушской агрессии в октябре 1992 года. Якуб несколько лет планировал захват территории Осетии под ингушскую республику. Вот он и начал действовать активно осенью 1992 года. Куштов Якуб вместе с сыновьями был вооружён автоматическим оружием. Вся эта семейка стреляла в нас, в наших детей». Ну, и так далее.
А теперь приведём то, что об этом же самом приводится в Постановлении помощника Генерального прокурора Российской Федерации государственного советника юстиции 3-го класса Чуглазова Г.Т. «До 24.10.92 года, – утверждает он, – действия Куштова Я.Ю. как члена Президиума НСИ выражались в организации работы Президиума, подготовке и проведении референдума об образовании Ингушской Республики, участии в работе различных комиссий по решению вопросов о создании республиканских структур власти и определении границ республики с включением Пригородного района. С созданием 24.10.92 года на основании резолюции митинга в Южном незаконного временного органа районного самоуправления Куштов провёл ряд встреч с различными должностными лицами Северной Осетии и г. Владикавказа с целью нормализации обстановки на территории Пригородного района. В процессе этой деятельности никаких действий, направленных на решение территориальности силовым путём, Я.Куштов не совершал. Более того, выступая 28.10.92 г. на совместном заседании Президиума райсоветов в г. Назрани с докладом об обстановке в Пригородном районе, Я.Ю.Куштов сказал о недопустимости появления вооружённых людей из Ингушетии в Пригородном районе, но в то же время отметил, «что надо быстрей решать все вопросы в Верховном Совете России, а то люди уже выходят из-под контроля». (Сс. 110-111. Всё выделено мною – Ф.Б.).
А теперь, если сопоставить отписку, подписанную Б.П.Касаевым и Постановление, подписанное Г.Т.Чуглазовым, разве не возникает вопрос: «Так какие же законы царят в городе, претендующем на присвоение ему почётного звания?» Ответ может быть лишь один: «В нём царят законы Джунглей». В заключение ещё раз отметим, что это один из многих сотен фактов, относительно города. Если же коснуться Пригородного района, то счёт уже пойдёт на тысячи, когда за подписью начальника Межрегионального Управления Федеральной Миграционной Службы России полковника внутренней службы В.А.Нифонтова гражданам России же, но по национальности ингушам, подвергшимся этнической чистке, рассылаются отписки следующего содержания: «МРУ ФМС России сообщает, что Вам не может быть оказана государственная поддержка на восстановление жилья, поскольку имеются препятствия для Вашего возвращения со стороны соседей».
Уже на основании только этих фактов достаточно оснований для того, чтобы задуматься над вопросом: что же это за государство, которое приняло непосредственное участие в этнической чистке района, а теперь с помощью своих чиновников расписывается в полной своей правовой импотенции, прикрывая её фиговым листком протестов шовинистически настроенных соседей, «подогреваемых» местной администрацией с тем, чтобы не допустить возвращения подлинных хозяев в их законное домовладение. Да куда бы дело ещё не шло, если бы всё ограничивалось чиновниками хотя бы уровня полковника В.А.Нифонтова.
В начале января этого года в Назрани довелось посмотреть документальный фильм, подготовленный и показанный автором и ведущим Александром Анучкиным и режиссёром Светланой Анучкиной. Даже на рядового зрителя фильм производит крайне неприятное впечатление. Смотришь и диву даёшься, насколько кинодокументалистика, подавая, подобные этому свои шедевры, рядовому зрителю, может быть настолько бездарной, примитивной, несостоятельной и политически вредной. Единственно, за что можно быть сердечно благодарным семейству Анучкиных, так это за то, что они, конечно же, сами не подозревая того, представили зрителю, во всей его политической красе, формально именуемого Полномочным представителем Президента Российской Федерации в Южном Федеральном Округе, фактически же являющегося Наместником Президента России на Северном Кавказе, Дмитрия Козака, настолько же далёкого от понимания нужд и чаяний народов Северного Кавказа, насколько далёк с моросящими дождями город на Неве от сияющих вершин Северного Кавказа.
Здесь необходимо сделать небольшую оговорку. Во-первых, буквально неделю назад, в результате декоративного «марафета» правительства России, Д.Козак был отозван с Северного Кавказа и назначен Министром по делам регионального строительства. Так, по крайней мере, можно было уловить из передачи по телевидению Украины. В связи с этим вспоминается, что когда это Министерство возглавлял Яковлев, оно называлось Министерством региональной политики и межнациональных отношений. Если это действительно так, то совершенно очевидно стремление высшего руководства России проблему межнациональных отношений растворить в отношениях межрегиональных. Оригинально и многозначительно. Но это тема особого разговора. И, во-вторых. Мы, на первый взгляд, выходим за пределы города, о котором начали разговор. Но это лишь на первый взгляд. Всё дело в том, что политический бульон, о котором у нас сейчас пойдёт речь, готовился при прямом участии бездарного повара на кухне названного города, претендующего на… А теперь несколько кадров из фильма.
Ведущий А.Анучкин вводит зрителя в курс дела следующим образом: «31 октября в сёлах Пригородного района начали стрелять. Осетины и Ингуши, столетиями проживавшие бок о бок если уж не в любви, то уж точно в согласии, взялись за оружие и пошли убивать друг друга. Десятки тысяч женщин, детей, стариков, да и мужчин, не желавших воевать, снимались с насиженных мест, собрав всё самое необходимое. Одни уходили к родственникам, другие – в никуда».
Уже здесь настоятельно напрашивается определённый комментарий. Уже здесь довольно чётко обозначен примитивизм и абсолютное незнание сути вопроса. А может быть и неуклюжая попытка скрыть знание его. А отсюда невольно приходится думать о том, что журналистика, как известно, сестричка-близняшка самой древней профессии. Однако, в любом случае, надо же знать себе цену. Люди бежали, спасаясь от физического уничтожения, бежали по лесам, по едва проходимым тропам в горных ущельях, с грудными детьми на руках, а у господ А. и С. Анучкиных они «уходили, собрав всё самое необходимое».
Прямо тут же А.Анучкин продолжает: «Со стороны Назрани из Ингушетии в республику (имеется в виду, разумеется, Северная Осетия – Ф.Б.) вступила бронетехника. Хорошо подготовленным и прекрасно вооружённым ингушским отрядам противостояли лишь осетинские милиционеры да ополченцы с дедушкиными ружьями». (Выделено мною – Ф.Б.).
Но ведь это же не просто ложь! Это наглая ложь! Её комментировать-то нет никакой необходимости. Всё это уже любому непредубеждённому гражданину известно. Но именно непредубеждённому гражданину, а не некоему журналисту. А ведь господа Анучкины после этого будут подавать руки своим коллегам. Впрочем, каковы господа, таковы, очевидно, и их коллеги.
И тут в кадре бывший Наместник Президента, ныне Министр по региональной политике (ну и по национальной политике, наверное) Д.Козак. «Конфликт 92 года, – развивает он мысли А.и С. Анучкиных, – возник, прежде всего, из-за границ. Появились недовольные, так сказать, вспомнили историю, 57-й год, когда кто-то, кому-то не понравилось, так сказать, были установлены границы между административно-территориальными (?!) образованиями во времена Советского Союза. Сегодня, к сожалению, находятся горячие головы, которые вновь предлагают вернуться, так сказать, к вопросу передела границ. Считаем это абсолютно недопустимым. Мы должны сегодня об этом открыто, так сказать, говорим с Парламентом Ингушской Республики был, так сказать, довольно открытый разговор. Нам необходимо сегодня по поводу границ успокоиться». (Речь Полномочного Представителя, а ныне Министра, сохранена в её первозданном виде. Всё выделено мною – Ф.Б.).
Уж тут без комментариев не обойтись. Во-первых, «появились недовольные, вспомнили историю, 57 год». Отсюда, Министру, которому непременно придётся касаться и проблем межнациональных отношений, невдомёк, что 57-й год – это реабилитация репрессированных народов, возвращение им доброго имени, какая-никакая, но демократизация общественной жизни, какой-никакой, но отказ от сталинского произвола, а из уст по существу уже готового Министра, хотя формально не определённого к проблемам национальной политики государства, такая вот высокомерно-снисходительная ирония: «появились», «вспомнили»…». Во-вторых: «были установлены границы между административно-территориальными образованиями во времена Советского Союза». Уже готовый по существу Министр, будь он элементарно компетентным в вопросах строительства межрегиональных, а тем более межнациональных отношений, обязан был высказаться поточнее, а именно: «во времена сталинского диктаторско-деспотического режима». И речь в данном случае должна вестись о границах не «между административно-территориальными», а между национально-территориальными образованиями. Совершенно очевидно, что эта разница недоступна пониманию вновь назначенного Министра. В-третьих, «находятся горячие головы, которые предлагают вернуться к вопросу передела границ». Совершенно очевидно: с чем Д.Козак приехал руководить республиками Северного Кавказа, с тем и уехал (имеются в виду, разумеется, лишь познания проблем межнациональных отношений). Да не горячие же головы, а весь ингушский народ, и не предлагает, а требует, и не передела границ, а возвращения ему его исторической Родины, которой он был лишён в результате сталинско-бериевского произвола. И, в-четвёртых: «Считаем это абсолютно недопустимым». Отсюда, А.Галазов и Т.Мамсуров могут спать спокойно – их дело в Москве в надёжных руках. В результате весьма незначительных изменений, произведённых Президентом В.Путиным в правительстве России, в нём рядом с Министром С.Шойгу, которому генеральские погоны прикреплял не кто иной, как А.Галазов, теперь будет заседать ещё и Министр Д.Козак, получивший определённые уроки у того же профессора А.Галазова, в результате чего они считают возвращение ингушскому народу его исторической Родины абсолютно недопустимым. А отсюда, в ближайшем будущем ингушский народ ждут, очевидно, не лучшие времена.
Многие кадры из фильма буквально вопиют о комментариях. Однако чтобы не перегружать данную работу, на двух из них всё же остановимся. Так, показав убогое жилище, слепленное из двух вагончиков, ингушки-беженки по имени Диба, сам же ведущий и комментирует: «Сейчас более или менее спокойно. У Дибы, её дочери и внуков есть крыша над головой и собственный огород, с которого семья кормится круглый год. А вот наличных денег нет, весь доход 140 рублей в месяц – детское пособие. Но жизнь начинает налаживаться. Тяжело, медленно, а Диба всё равно считает себя счастливой». (Выделено мною – Ф.Б.). И далее.
«Сейчас единственные враги Дибы, это местные (хорошо хоть не пришлые – Ф.Б.) хомяки, дикие грызуны, так и норовят съесть половину урожая. Чтобы спасти хоть что-то, выкопали огромный погреб. Теперь если поможет Аллах, всё будет хорошо. Местные власти обещают сделать на огромном пустыре, который начинается сразу за забором, рынок, 20 га торговых площадей, тогда появится работа».
Так вот эти кадры, наверное, лучшее из много того, что предстало пред очи автора фильма. Но это ли не убожество? Семью беженки, существующей на 140 рублей детского пособия в месяц и круглый год питающихся с собственного огорода, представлять зрителям счастливой.
И ещё один кадр, не менее показательный. Ведущий: «Мухарбек Богатырёв, житель села Чермен хочет жить там, откуда пришлось уйти 14 лет назад». И далее: «Чтобы вернуться на своё подворье Мухарбек должен получить письменное согласие осетинских соседей. Может быть, они и не против, но переселенец считает такую своеобразную процедуру прописки ниже своего достоинства».
М.Богатырёв: «У меня никаких претензий к ним нет, хотя они меня обворовали, там, разграбили, сожгли, всё равно это ушло на лево… Об этом говорить никаких претензий у меня нет. Пустите меня домой и всё».
Ведущий: «Скорее всего, Мухарбек прекрасно понимает, всё не так просто. В Чермене 14 лет назад шли самые ожесточённые бои, есть улицы, на которых погибли десятки осетинских мужчин. Теперь их родственники не хотят видеть ингушей за соседним забором. И ничего с этим сделать нельзя». (Всё выделено мною – Ф.Б.).
Ну, как тут ещё раз не вспомнить о самой древней профессии. Там А.Анучкин расписывается за счастливую жизнь беженки Дибы, здесь он считает, что Мухарбек скорее всего понимает то, что хочется А.Анучкину. Но ведь совершенно очевидно, что господам Анучкиным абсолютно не присуще чувство собственного достоинства, с которым Мухарбек Богатырёв отстаивает своё Конституционное право: жить в собственном доме, владеть собственным трудом созданной частной собственностью, которая Конституцией Российской Федерации объявлена священной и неприкосновенной. При всём при этом господа Анучкины, не моргнув глазом, заявляют: «И ничего с этим сделать нельзя». Иными словами – не только в городе, претендующем на почётное звание, но и по всей республике Северная Осетия-Алания царят законы Джунглей. И что, может быть, самое примечательное во всём этом, так это то, что сразу же после слов ведущего: «И ничего с этим сделать нельзя», его мысль подхватывает и развивает завтрашний Министр по делам региональной (ну и национальной же, наверное) политике Д.Козак.
«Кричать по поводу того, что верните мне немедленно, – негодует он, – откройте все населённые пункты, ну, они, как бы формально они не закрыты, они закрыты в головах у людей. Ну, по приказу их не переломим. Если есть опасность, так сказать, там, что завтра найдутся, я не знаю, там молодые, старые люди, так сказать, там а, а, а, враждебно настроенные по отношению к людям ингушской национальности, там сожгут дома, так сказать, не дай бог произойдёт кровопролитие. Это у, у, у, за каждым а,а,а, лицом ингушской национальности мы не можем приставить там милиционера, чтобы он день и ночь охранял. Нет такой возможности. Это тоже нужно честно сказать». (Выделено мною – Ф.Б.). Кроме абсолютного единодушия А.Анучкина и Д.Козака, вряд ли ещё о чём-то тут надо говорить. Далее приведём вообще без комментариев остальные перлы завтрашнего Министра правительства Российской Федерации.
«Считаю, что закон о вынужденных переселенцах чрезвычайно либеральный. Считаю, что мы, ну создали такого своего рода «Совбез», в который рискует превратиться Федеральная миграционная служба. Мы с чем столкнулись на сегодняшний день, так сказать, люди числятся там вынужденными переселенцами. На все призывы федеральной миграционной службы, о том чтобы прийти, там оформить документы, получить помощь, обустроиться, так сказать. Не являются! Сами свои права, так сказать, не заявляют, не требуют, не подтверждают, не опровергают, так сказать. Где-то, кто-то выходит там, пользуются, выходят на митинги, кричат, что у нас много вынужденных переселенцев. Нам необходимо ужесточить законодательство. Государство не должно… Люди должны сами о себе заботиться. Государство не должно бегать, как сегодня сложилось. Федеральная миграционная служба, значит, создаёт мобильную группу, ездит по всей Ингушетии. Ищет вынужденных переселенцев, просит их, так сказать, прийти получить деньги там, так сказать, сказать, где они хотят жить там и так далее. Это тоже недопустимо».
«Не надо создавать такие правила и условия, когда становиться беженцами или вынужденными переселенцами выгодно. Ну, с кем мы столкнулись сегодня, так сказать, в той же Осетии. Люди проживали там на момент конфликта, так сказать, в общежитии, имели койко-место в общежитии. Сегодня выдвигаются требования, квартиру полноценную, там, так сказать, по норме 18 квадратных метров на человека с учетом членов семьи, так не бывает. Да, понятно, что люди попали в беду, мы им сочувствуем там и так далее, но никто не должен в результате получения статуса вынужденного переселенца стать в более выгодное положение, чем он был до этого».
Хотелось обойтись без комментариев, хотя они очень и очень просятся, но без одного замечания не обойтись: ну, хоть говорить-то грамотно Министр по делам строительства межрегиональных (и национальных, наверное) отношений должен уметь! Это же не дорожное строительство, да простит меня соответствующий Министр. Межнациональные отношения – самые тонкие, самые чувствительные отношения между людьми. И это, прежде всего, должен не только понимать, но и чувствовать Министр по межнациональным отношениям. И у истоков формирования, и на защите этих чувств должна стоять личность с достаточно высоким уровнем теоретической подготовленности, культурности, интеллекта, убеждённый интернационалист. Господин же Д.Козак обладает лишь единственным качеством – принадлежностью к Санкт-Петербургскому клану.
В русском языке есть такая поговорка: «Конец – делу венец». Что же венчает это дело, созданное семейством Анучкиных? В кадре крупным планом средневековая башня. У входа в неё, опершись одной рукой об её стену, стоит автор и ведущий этого холопского шедевра киноискусства А.Анучкин и глаголет: «Древние башни Алании видели и помнят многое. Они видели чуму и мор, они видели жестоких завоевателей, они стоят здесь уже 10-12 веков. Когда-нибудь, много лет спустя, когда об осетино-ингушском конфликте останется одно воспоминание, пол страницы в учебнике истории, они так и будут стоять как вечные горы, охраняющие Форпост России. Когда-нибудь и здесь будет тихо и спокойно». (Выделено мною – Ф.Б.).
В своём верноподданническом стремлении услужить своим хозяевам, А. и С. Анучкины не удосужились даже осведомиться о том, что древних башен Алании в природе не существует, ибо осетины, не являющиеся на Северном Кавказе автохтонным народом, искусством строительства башен не овладели. Не говоря уже об аланах. А поэтому и венец творения господ Анучкиных на поверку оказывается липовым, как и всё их творение – чистейшей воды липа.
Что же касается тишины и спокойствия в этом крае, то они, с нашей точки зрения, не наступят здесь до тех пор, пока официальная Москва не перестанет выпячивать Северную Осетию-Аланию как Форпост России на Северном Кавказе, а официальный Владикавказ не лишится возможности в своё удовольствие доить эту самую Москву. Расчёт, получить почётное звание «Города боевой славы» – карта из этой же колоды. Вряд ли можно сомневаться в том, что министры С.Шойгу и Д.Козак подыграют в этом своему партнёру.

«Зэковские народы».

В своём стремлении до предела очернить ингушский народ учёный-гуманитарий А.Цуциев не брезгует никакими приёмами. Вот и это определение: «Зэческие народы» принадлежит именно ему. Однако чтобы сфабриковать его, ему понадобился авторитет А.Солженицина. Так на стр. 73-й, своего труда, А.Цуциев, для того, чтобы «обосновать» возвращение чеченцев и ингушей из Казахстана на Родину, пишет: «Здесь в Казахстане, нужны были дисциплинированные трудовые резервы – лучших, чем немцы, было не найти. С другой стороны, ингуши и чеченцы как «зэческие народы» вновь рисковали оказаться проблемой для режима и его новых хозяйственных целей, на этот раз в Казахстане». Между прочим, здесь следует отметить, что довольно значительная часть чеченских и ингушских семей решили остаться и остались там, в Казахстане. А некоторые из оставшихся, как, например, Льянов У.Х. принимали участие во встречах Н.С.Хрущева, Л.И.Брежнева и других руководителей партии и государства. А вот на странице 77-й у А.Цуциева читаем: «А.И.Солженицын писал о чеченцах в депортации как о единственной «нации, которая совсем не поддалась психологии покорности, – не одиночки , не бунтари, а вся нация целиком… Изо всех переселенцев единственные чеченцы проявили себя зеками по духу… Ни во что (советское) не верили, нигде не пытались угодить или понравиться начальству. Все их боялись… и власть, уже тридцать лет владевшая этой страной, не могла их заставить уважать свои законы». Эту цитату, взятую из «Архипелага ГУЛАГА», А.Цуциев резюмирует следующим образом: «Это, вероятно, лучшая из возможных, почти восхищённых оценок. Она в полной мере распространима и на ингушей».
Что из этого следует? Во-первых, А.Солженицын пишет только о чеченцах. А.Цуциев «распространяет» это и на ингушей. По какому праву? Ведь он пишет «научный труд». А тут явное покушение на подлог. Во-вторых, в приведённой цитате нет определения «зэческие народы». А.Цуциев его дает, с открытым намерением опереться на авторитет А.Солженицина. И здесь уже явный подлог. И, в-третьих, обозвать весь чеченский народ «зэками по духу» мог только сам зэк по духу. И не иначе.
Ссылаясь на А.Солженицина и никак при этом, не представляя его читателю от своего имени, никак не рекомендуя его, А.Цуциев, хочет он того или нет, показывает, что этот источник не только для него, но и для любого читателя является непререкаемым авторитетом. Однако господин А.Цуциев в этом, как и во многом другом, глубоко ошибается. Начнём с того, что, как известно, ко Дню России (12 июня) среди других лауреатов Государственная премия была присуждена и А.И.Солженицыну «за значительный вклад в развитие русской культуры, за сохранение и развитие русского языка» так, по крайней мере, мною было воспринято на слух. Не имевшего по состоянию здоровья возможности присутствовать при вручении премии, лауреата на дому посетил Президент В.В.Путин, который, по сведениям некоторых СМИ, поздравил Лауреата с присуждением ему Госпремии «за выдающиеся достижения в области гуманитарной деятельности». Ну, как тут не вспомнить, что А.Цуциев, А.Дзадзиев и многие их коллеги – научные сотрудники Северо-Осетинского Института гуманитарных исследований. Академики – А.Здравомыслов, В.Тишков – тоже гуманитарии. Одним словом: гуманитариев – тьма, а каков их гуманизм, с предельной полнотой показали события в Пригородном районе. Прорежимные СМИ хором пропели осанну лауреату, как выдающемуся гуманитарию современности, выдающемуся деятелю русской литературы и прочее, и прочее. И в этом «могучем» хоре, разве что, как писк комара прозвучал голосок юноши, вступающего в жизнь. Но он всё же прозвучал. И обрёл определённый резонанс. А дело в следующем.
В Ростове-на-Дону был проведён конкурс творческих работ на тему: «Тайны Тихого Дона». Участникам конкурса предлагалось описать слабо изученное историческое место или факт из истории Ростовской области. Учащемуся 11-го класса одной из ростовских школ, любителю истории и литературы, поучаствовать в конкурсе предложила учительница. Тему работы Ярослав не выбирал. Ему её назначили: «Новочеркасские события 1962 года. (Расстрел демонстрации рабочих)». Работа Ярослава не была выпущена даже из стен школы. «Не соответствует!» – такую резолюцию на неё наложило руководство школы. А теперь некоторые моменты из работы Ярослава.
Здесь необходимо, пожалуй, сделать некоторое отступление. Работа Ярослава вырвалась- таки из стен школы. Нашлась газета – «Советская Россия», опубликовавшая её. Со страниц этой газеты она и попала ко мне. Я обратился в программу «Жди меня» российского телевидения с просьбой помочь мне разыскать Ярослава с тем, чтобы обменяться с ним некоторыми соображениями. Ответа пока нет.
«…Если мы будем однобоко смотреть на вещи, – пишет Ярослав, как бы наставляя на путь истинный кое-кого из того самого хора, – то не увидим всей их красочности и многогранности, а значит, не сможем дать объективную оценку, то есть совершим ошибку. Для того чтобы не ошибиться и не попасть в ту же западню, в которую попадается большинство людей, верящих всему, что говорится с экранов телевизоров, нужно просто логически порассуждать. Почему Солженицын, имеющий такую популярность критика, ругает только советскую власть, не вспоминая при этом о Кровавом воскресенье гораздо более страшной ошибке правительства, в результате которой погибло намного больше людей, чем в Новочеркасске? Однако процессия 1905 года ничего не громила, двигалась довольно мирно. Не ругает он потому, что не страдал от Николая П, а страдал (кстати, за дело) от советского режима. Это лишний раз показывает ограниченность и бестолковость таких людей, которые вместо того чтобы подойти к вопросу с разных сторон, правильно осветить его, учесть все мелочи и, таким образом, прийти к правде, обманывают, искажают факты (господам цуциевым, здравомысловым и прочим – не в бровь, а в глаз – Ф.Б.), пользуясь плохой информированностью людей, внушая им своё мнение как единственно правильное. Самое страшное то, что им верят как самим себе. Готовы защищать Солженицина, Радзинского и тому подобных с такой яростью, будто это их кровные братья, не замечая того, что эти «литературные деятели» ничего хорошего для Родины не сделали, они выпили у нас с вами крови больше, чем все пиявки, вместе взятые, за всю историю своего существования. Возможно, кто-то со мной не согласится, возразив, что Солженицын это литературный деятель без кавычек, никакой не кровопийца, а настоящий талант, «луч света, проникающий в наше тёмное царство», но я напомню тем, кто забыл и сообщу тем, кто не знает: есть такой канал «Голос Америки», в эфире которого (это в советские времена, когда США являлись нашими злейшими врагами) он очень старательно поливал нашу страну грязью. Когда же власть поменялась, он с почестями въехал «на Родину», изображая мученика, невинно пострадавшего от страшной тирании. Как после этого ему верить? Я не знаю! Мы отвлеклись, давайте вернёмся к исходной теме», призвал Ярослав читателя, и обратился к событиям в Новочеркасске в 1962 году. У нас же исходная тема, в данном случае: «зэческие нации». А поэтому целиком и полностью согласившись (кое-что, правда, можно было бы уточнить, но это мелочи) с Ярославом, продолжим разговор о выдающихся достижениях лауреата, которые Ярославом остались не отмеченными.
Господа цуциевы и их подголоски могут сыронизировать по поводу того, что мною сделана уж очень пространная ссылка, на ещё «не зрелого», юношу. Что ж, в таком случае сошлёмся на «несколько более зрелого» автора – доктора химических наук, кандидата филологических наук, члена-корреспондента Российской академии наук, бессменного Председателя совета Северо-Кавказского Научного Центра Высшей школы Ю.А.Жданова, у которого были довольно близкие, доверительные отношения с М.А.Шолоховым. С тем, чтобы ни в малейшей мере не обеднить содержание, суть излагаемого факта, приведём его так же полно, как и размышления Ярослава.
После одной из встреч, когда гости разъехались, и Ю.А.Жданов остался наедине с М.А.Шолоховым, между ними состоялся следующий разговор. «Мария Петровна (жена М.А.Шолохова – Ф.Б.), – пишет Ю.А.Жданов, – предложила нам перебраться из гостиной в уютную кухню, налила чаю. Там я и задал М.А.Шолохову волновавший меня вопрос: «Как вы относитесь к творчеству Солженицина?» Дело в том, что в ту пору, после первых рассказов, привлекших внимание, имя Александра Исаевича было у многих на устах, поскольку и в самиздате, и в зарубежном радиовещании во всю передавались его новые труды: «В круге первом», «Раковый корпус». Ответ Михаила Александровича был донельзя неожиданным.
«У Бунина, – начал он, – есть рассказ «Красный генерал». Рассказ о двух мальчишках. Жили они ещё до революции в одном доме; один был сыном хозяина, другой – сыном кухарки. Как положено мальчишкам, дружили они и ссорились, играли во дворе, бегали на рыбалку. Но вот пришла пора, сын хозяина поступил в кадетское училище, а сын кухарки с котомкой на плечах отправился в люди на заработки. Прошли годы, и встретились бывшие приятели уже на полях гражданской войны. Один стал белым генералом, другой – красным. Жестокие сражения, кровь и страдания легли между ними. И вот Белого генерала берёт в плен Красный. От своих товарищей Красный генерал не скрывал давнего детского знакомства, и теперь на лицах соратников увидел не только тени и отсветы недавних лютых боёв, но и вопрос: что станешь делать со своим бывшим корешком? Приказ Красного генерала был краток: расстрелять! Историческая трагедия разрешилась личной…
– Но это не конец, – продолжил Михаил Александрович, – лишь, кажется, будто Бунин ставит точку. На самом деле, как подлинный художник, он открывает перед читателем не только право выбора позиции, Судьба каждого допускает нравственно-неоднозначную оценку, исходя из разных подходов, разных позиций. Кто-то примет Красного генерала, кто-то осудит. Бунин читателей не лишает права выбора, Солженинцын в своих произведениях такого права за читателем не оставляет. Он не художник…». (Выделено мною – Ф.Б.). Или вот ещё факт.
На вопрос корреспондента газеты «ФАКТЫ» (Украина): «Полезен ли опыт угнетения для художника?», известный российский кинорежиссёр Александр Сокуров ответил: «Ни в коем случае! У меня вышел спор с Солженицыным, когда однажды он сказал, что благодарен судьбе за испытания, ниспосланные ему судьбой. Я позволил себе решительно и с нескрываемым раздражением возразить. У человека, занимающегося художественным творчеством, и без того полно проблем внутри самого себя. Поэтому благодарить судьбу за унижения категорически нельзя».
А разве у Ярослава не эта же мысль чувствуется. А мне вспоминается «Один день Ивана Денисовича», опубликованный в середине 60-х и тогда же прочитанный мною. Мне уже тогда стал совершенно непонятным ажиотаж вокруг имени автора, как о появлении в России второго Льва Толстого. Непонятным потому что произведение представляет собой лишь хронику событий одного дня одного зэка. И только. Да на каждой странице многоточие за многоточием. Теперь последователи и ученики Солженицына уже не прибегают к многоточиям, а преподносят читателю сквернословие в открытую… Даже изощряются в этом. И бравируют этим.
Государственная Премия была присуждена А.Солженицыну, повторимся, за выдающиеся достижения в области гуманитарной деятельности, в области литературы, в области русского языка. Не забывая Ярослава, отметим, кое какие из этих достижений.
2007-й год, если мне правильно удалось уловить отсюда, из-за кордона, был объявлен в России годом русского языка. При том состоянии русского языка, в каком он находится в современной России, мероприятие, конечно, чрезвычайно необходимое.
«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, – ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу». Так писал о своём языке подлинный классик русской, да и мировой литературы И.С.Тургенев в 1882 году.
А вот что с этим языком делает современный «классик» современной русской литературы:
«Государственный советник второго ранга, что значило подполковник
дипломатической
службы высокий, узкий, не в мундире, в костюме скользящей ткани,
Володин казался
скорее состоятельным молодым бездельником, чем ответственным
служащим министерства
иностранных дел».
Или:
«И вдр