На днях, в селении Сурхахи Назрановского района, состоялось чествование краеведа и историка Мусы Ахметовича Аушева. На торжественном мероприятии присутствовали друзья и близкие родственники Мусы Аушева. Чествование Мусы Ахметовича превратилось в настоящий форум, посвященный истории древней Ингушетии. И это неслучайно.
М. А. Аушев патриот, краевед, исследователь, собравший огромный полеводческий материал, посвятивший все свои творческие силы изучению древней истории Ингушетии и башенной архитектуре. За плечами Мусы Ахметовича большая и очень непростая жизнь, в которой были ужасы незаконной депортации вайнахского народа в Казахстан и Киргизию, послевоенные лишения, постоянный напряженный труд.

Слово и жизнь

Рассказ Аушева Мусы Ахметовича, который был репрессирован в 11-ти летнем возрасте и отлично помнит все, что происходило в тот день.
«…День был холодным и страшным. Шел снег. Утром солдаты ворвались в дом, где были только женщины и дети. Мужчин еще раньше согнали на площадь, на сходку. Их выгнали из дома, собрали в отдельный двор, взяли в оцепление. Размещались прямо на снегу на одеялах. Здесь им предстояло провести ночь под открытым небом, дети мерзли, плакали. Помнится, одна сердобольная женщина собрала около 18 детей и спрятала в комнате под столом. Была страшная давка, все плакали, а она говорила, успокаивая нас: по сравнению с тем, что нас ждет впереди – это рай. Я думал тогда, каким должен быть ад, если это рай.
Но второй день, к вечеру, нас погрузили в студебеккеры, битком набивая машины до такой степени, что головами люди упирались в дуги, державшие брезент. Машины отправлялись по заранее подготовленному маршруту на железнодорожные станции.
Там нас грузили в вагоны-телятники, и было страшно видеть, когда солдаты набивали битком людей со всем тем имуществом, которое люди успели захватить с собой. Снаружи телятники закрывались на замок. Один или два раза в сутки, если солдат, охранявший нас, попадался мягкосердечным, двери открывали для проветривания и отправления естественных потребностей. А внутри было ужасно. Никаких элементарных бытовых условий. Я помню, самые уважаемые в селе старики, мой дед Аушев Зубейр и Муцольгов Абдул-Мажит, сидели на узлах у самого потолка в согнутом положении. И у них было самое привилегированное положение в пути следования. Что касается молодежи, то они и спали и отдыхали стоя. А путь наш длился очень долго, 26 суток от Назрани до Петропавловска. Задохнулся от тех ужасных условий и умер прямо в вагоне брат моего деда. Два дня скрывали его смерть, хотели похоронить, но сделать этого не удалось. В г. Уфе отец вместе с другими мужчинами отвез его в морг. И он уже был в этом морге по счету 218-м за этот день.
Таким образом, через 26 дней изнурительного путешествия добрались до Петропавловска. Поезд остановился на окраине города и прямо на снег выгрузили всех: женщин, детей, стариков. Был буран. Подогнали машины. Решили вначале увезти детей, больных, стариков, ну, а те, кто остается охранять пожитки, будут ночевать в степи.
Нас погрузили в грузовые открытые машины и по морозу, бурану нам предстояло проехать 170 км. Благо, что женщины захватили одеяла, нас, детей, усадили в центр кузова, накрыли одеялами. Все замерзали, нас мучительно долго везли. Наконец, где-то среди ночи нас привезли в с. Ярынка Северо-Казахстанской области и там сгрузили в помещение, где пахло смрадом, хлоркой. Тот, кто физически не мог переносить этот смрад, ехал дальше. Мы были в их числе, проехали еще два села. Нас поместили в школе. Никто ничего в течение этих суток не ел, не пил, стоял детский плач, вой. Хотелось кушать, а кушать было нечего. Не было ни муки, ни денег, ничего.
Через сутки нам дали ужасно черный с мякиной хлеб по 1 кг. на каждого. Никто не сдвинулся с места, пока не съел его, никто не почувствовал, что он ел. Настолько люди были голодные. Больше не кормили. И через двое суток дали по полбуханки такой же ржанухи. Подогнали бычьи сани и на этих санях в открытой степи, по снежному бурану, нас повезли в неизвестном направлении. Помню, как долго кричал дед, называя своих односельчан-товарищей по имени, призывая их ехать вместе. Но эти крики потонули в воздухе, и каждый уехал в неизвестную деревню. Так мы оказались в с. Малиновка Северо-Казахстанской области. В комнате, куда нас поместили, была солома. И хозяева, и мы спали на этой соломе, и кушать было нечего. Хозяйка угостила нас блинами из мерзлой картошки с примесью ячменя, этим она спасла нас от голодной смерти. На второй день утром у деда в кармане нашли 15 руб. и купили полтора литра молока и чашку картофеля. Мне, как сейчас помню, досталось полкартофелины и глоток молока. После такого завтрака мы опять отправились на бычьих санях в «путешествие». По дороге мы увидели на снегу черные точки, когда подъехали поближе, поняли, что это были люди, которые собирали колоски из-под снега. Бабушка моя заплакала, куда нас привезли – в голодный край и мы все умрем с голода. Деревня, где мы остановились, состояла из 120 дворов. Разместили в школе, которая не отапливалась, не было естественно никакой еды, ни тепла и, скорее всего мы бы там умерли с голоду, если бы не верующие баптисты этого села. Их старший старик Даваскиба, я его никогда не забуду, он вызвал к себе моего деда и сказал: “Я слыхал, что твои люди умирают от голода, мы ответственны за это перед Богом, и я поручил своим людям, чтобы вас спасли и дали пищу”. Приходили женщины, приносили продукты: кто стакан молока, кто картошку, кто что мог. И таким образом мы спасались от голода еще целый месяц, пока нас не разыскали наши мужчины, которые остались в степи охранять наши пожитки и провизию. Это было время выживания, когда мы выкапывали колоски и питались ими. Нас заставляли рыть землянки, естественно их заносило снегом, и порой соседи буквально откапывали нас из-под снега всей деревней.
На следующий год копали целину, клали дерн на возвышенном месте и строили землянки, и это было нашим спасением.
Свирепствовал тиф. От него в первый год умерли дедушка, бабушка, сестра. Это были жертвы первого переселения, самого трудного года. Ну, а затем долгие годы лишений спецпереселенцев. В 1959г., когда разрешили ехать домой, в Кокчетавской области было запрещено выезжать кому-либо, т.к. здесь на Кавказе, якобы было перенаселение. Своим ходом вместе с двоюродными братьями из Кокчетава по степям, по бездорожью мы приехали на Кавказ. Ехали через Актюбинск, Гурьев, Астрахань, Грозный. Маршрут оказался надежным, но нас подвело то, что в том году было наводнение и машину пришлось оставить в Гурьеве у знакомых, а сами, добыв командировочные, перелетели в Астрахань, приехали домой, в Сурхахи. Село было опустошено. Осетины в основном ушли, и дома стояли, заросшие бурьяном, но уже работал сельсовет, и первые возвращенцы прописали свои паспорта, после этого мы снова вернулись в Казахстан, забрали свои семьи и, таким образом, где-то к осени нам удалось приехать домой».
В первый год после возвращения на родину Мусса Аушев после десятилетки и курсов работал учителем родного языка и рисования. Его призвали в армию в военно-морской флот, где он прослужил четыре года. Вернулся в чине старшины и с оптимистическим настроением начал работать. Одновременно поступил заочно на историко-филологический, который окончил в 1967г.
Работал завучем в Сурхахинской школе, затем директором той же школы. Дальше – директор Насыр-Кортской средней школы. Пять лет работал председателем Сурхахинского сельского Совета, затем – заместителем председателя райисполкома до 1975 года. 12 лет проработал Муса Ахметович заведующим отделом культуры Назрановского райисполкома. И снова – глава администрации в Сурхахи вплоть до 1995г.
Многие годы Муса Ахметович возглавлял Дома народного творчества РИ.
Эрудиции, знанию истории, языка Мусы можно позавидовать. Он и краевед, и историк, и фольклорист, знаток старославянского языка, прекрасный рассказчик, чего стоят его экскурсии по Ингушетии, особенно горной. Несмотря на свой возраст, он подтянут, здоров и также оптимистичен, как и в юности. Помимо основной своей работы, он занималя сбором старинных ингушских и вайнахских песен, современных популярных песен, частушек, назамов. Издал сборник «ГIалгIай халкъа ашараш, иллеш, назамаш (1999 г.).
«С тех пор, как я начал учиться в институте, – говорит Муса, – и изучать старославянский, я увлекся лингвистикой, языком и открыл для себя очень интересную область науки. Это нетрадиционная наука, но она точна, как правда и ее могут понять даже дети, но до конца, как говорится, никто на свете».
Муса Ахметович автор уникальной работы «Язык Адама и Евы» (1995г.), сборника старинных песен, статей «Живой свидетель биографии человечества», «Тайна и мудрость древних знаков», «Язык земли, космоса и рая», «Переход одного языка в другой», «Кавказ – центр исчезнувших цивилизаций мира» и др.
Он прекрасный семьянин. Воспитал и вывел в люди семь дочерей и двух сыновей. Имеет много внуков.
Хочется пожелать этому человеку творческих успехов, здоровья и оптимизма, которого ему не занимать.
Тха хьамсара Муса, Дала даькала волва хьо, ираз долаш гIоза вахалва дуккха шерашка!

Р. Албаков-Мяршхи

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нравится(0)Не нравится(0)